— И как вы его наказали? — Поинтересовался я уже спокойным тоном.

— Археорис отправил его в мир-центрифугу, вытрясти из него всю дурь. — Ответил Антош. — Он сказал, что это крайняя мера, но тот ее заслужил.

— А что с миром будет, который он, так сказать, опекал? — Поинтересовалась Ляля, складывая выстиранные пеленки в стопку.

— Ничего. Если им сейчас сказать, что бога, которого они знали, больше нет, начнется хаос. Пусть пока живут, как жили, и верят, что ничего не поменялось. Когда об этом знает один человек, это ничего, а в масштабах цивилизации коренные изменения всегда происходят очень жестко и кроваво. Они ведь тоже привыкли перекладывать ответственность за свою жизнь в руки бога, и это привело их цивилизацию к регрессу в духовном и физическом плане. Отбор идет наоборот. Выживают худшие.

— Не знаю, как в духовном плане, но в физическом точно. — Я вспомнил неказистые фигуры и лица жителей того мира. — Я на их фоне действительно казался существом из высших сфер.

— Потому-то ты и прошел кастинг на роль бога.

Я уловил сарказм в голосе Ляли.

— Ну, тут у меня конкурентов не было, в отличие от школьного театра и сыграл я ее просто великолепно. Всего несколько часов и меня начали одаривать подарками. Как молочко, кстати?

— Нормально, усвоилось без последствий.

— Слава богу. — Я погладил себя по голове.

— Не паясничай. — Попросила меня Ляля. — Мне вчерашний день дался очень тяжело. Я не знала, что думать, что делать. Мне было очень одиноко и страшно, даже страшнее, чем у дракона в доме. Если бы не…, — Ляля кивнула на спящего малыша, — я бы наделала глупостей. Ну их к лешему этих преступников иномирцев, когда-нибудь вы нарветесь на того с кем не сможете совладать. Ребята, я поняла одно, без вас мне здесь делать нечего. Мы — семья. Такая дурацкая нестандартная семья. Мы никто друг другу, но вместе с тем уже так сроднились, что раздельно жить не сможем.

Мы с Антошем переглянулись. Поддаться на эти женские штучки или включить мужика? По мне, так сидеть безвылазно в доме было бы невыносимо. Несмотря на пережитый страх, я не готов был отказаться от подобной работы, приносившей мне удовлетворение. С другой стороны, я прекрасно понимал Лялю. В ней открылась мать и обострились инстинкты, отвечающие за сохранение семьи, ради нормального воспитания ребенка. Нельзя было пренебрегать ее чувствами. Я дорожил Лялей и не хотел видеть ее расстроенной и подавленной.

— Да, надо себе придумать занятие поспокойнее. — Произнес я, будучи еще неуверенным в этом. — Как думаешь. Антош?

— Да, ты прав, Жорж. Схожу к Археорису, попрошусь тексты для городских объявлений составлять.

Ляля сразу поняла, что мы не слишком ответственно отнеслись к ее словам.

— Хитрить будете, обманывать меня? — Она печально склонила голову вниз.

Я не удержался, подошел и обнял ее, сунув нос в шерстку на шее, и глубоко вдохнул привычный запах варежки.

— Мы без тебя никуда, мы же как три мушкетера, один за всех и все за одного. Либо вместе в бой, либо вместе в кабак, в смысле, вместе в тихое семейное счастье, любоваться, как растет наш маленький Дартаньянчик.

— Как ты его назвал? — Переспросила меня кошка.

— Дартаньян. Книжка есть такая «Дартаньян и три мушкетера» Александра Дюма.

— Дартаньян, Дартатньян. — Кошка проверила имя на язык. — Сложновато, но имя очень красивое.

— Правда? А хочешь, мы его немного переделаем. Как тебе Дартаньмяу?

— Дартаньмяу? Дарт, Ян, Дартмяу, Мяуян. — Ляля поиграла с разными вариациями слогов, составленными из предложенного имени.

— Дармаян. — Предложил змей свой вариант и добавил еще один. — Янмардан.

— Да чтоб тебе самому с таким именем жизнь прожить. — В шутку огрызнулся я.

— Да, подобные задачи не для моего ума. — Согласился змей. — Тут нужна интуиция особого порядка.

— Это точно. — Задумчиво согласилась Ляля. — Дар-тань-ян. — Произнесла она по слогам. — Первый слог мне очень нравится. В имени точно будет Дар.

Наш малыш, словно почувствовав, что о нем вспомнили, подал голос из кроватки. Ляля сразу уловила в его интонации требовательные нотки, одним рывком оказалась рядом и сунула руку под пеленку.

— Ого, да мы навалили большую кучу. — Обрадовано произнесла она, будто речь шла о куче драгоценностей.

Малыш захныкал. Кошка быстро распеленала его.

— Жорж, мне кажется он горячий. Проверь ты. — Ляля заволновалась и принялась целовать ребенка в лобик. — Точно горячий.

Я подошел к малышу и проверил вначале пальцем температуру под мышкой. Вроде горячий, но не точно. Он же не был таким человеком, как я, поэтому мог иметь иную температуру тела. Ляля, например, была горячее меня, а змей, он вообще всегда был чуть холоднее комнатной температуры. К тому же у малыша имелся плотный шерстяной покров, мешающий ее определить. Я приложился губами к открытому лбу. Точно, ребенок был горячим.

— Приболел. — Произнес я и наткнулся на испуганный взгляд Ляли.

— Жорж, что нам теперь делать? — Спросила она обреченно, будто речь шла о смертельном заболевании.

— Я к маме. — Это было единственно правильное решение. В вопросах лечения детей я мог доверять только ей. — Черт, понадобятся деньги на лекарства. Только бы они с батей телек не успели купить.

— Тебе придется рассказать про нашего малыша. — Ляля завернула хныкающего ребенка в чистую пеленку и прижала к себе.

— Это сейчас меньшая из проблем. Так, что мне надо будет оттуда принести? Лекарства, градусник, подгузники, чего еще? Хоть список пиши. — Я засуетился, боясь забыть что-нибудь важное.

— Жорж, иди уже и возвращайся скорее. Бери все, что посоветует твоя мать.

Малыш срыгнул и подавился. Надо было видеть в какой испуг это вогнало нашу маму кошку. Она была готова упасть в обморок из-за переживаний.

— Жорж скорее. — Попросила она, чуть ли не плача.

Какие к черту преступники иномирцы, когда у тебя болеет ребенок. От переживаний у меня заныло в солнечном сплетении, а мысли завертелись в диком хаосе, мешая сосредоточиться.

— Я мигом.

Односторонняя дверь бесшумно захлопнулась за мной. В нос ударил знакомый запах подъезда родного дома. Я требовательно постучал в дверь, моля бога о том, чтобы родители были дома. За дверью послышались шаркающие шаги, затем голос отца:

— Кто?

— Пап, я.

Он открыл дверь и посмотрел мне в глаза.

— Мамка дома? — Спросил я и шустро проскочил мимо. — Мам?

— Ушла в магазин только что. А ты чего такой растрепанный?

— Блин, жаль. А в какой?

— Без понятия какие магазины бывают. Я последний раз в них был лет двадцать пять назад, когда еще по талонам давали. Говори, чего у тебя случилось?

Я вздохнул, не зная с чего начать. Сунул руку в волосы и потрепал их.

— Ребенок заболел. — Произнес я.

— У кого? — Простовато спросил отец.

Спустя мгновение взгляд его прояснился.

— Когда успел? Почему не говорил? А с кем это вы сострогали? — Завалил он меня градом вопросов.

— С Лялей, с кем же еще.

— Как? Она же… хоть я и не ученый, но гарантирую, что у вас никакого скрещивания не получится. Сынок, у Ляли мог родиться ребенок, но не от тебя.

— Па, я не идиот, она нашла его. Он грудной еще, мы решили стать его родителями.

— И змей?

— Конечно. Как же без него. Мать с телефоном ушла?

— Да.

— Звони скорей, устроил мне допрос с пристрастием.

— У меня-то нет телефона. Мне он на кой? Баловство.

— Чтоб купил себе телефон, вместо телевизора. Пойду, поищу ее во всех ближайших магазинах. — Я направился к выходу.

— А мы завтра за телеком собрались. Распродажа. — Крикнул он мне вслед, когда я бежал уже по ступенькам. — И матери не спеши хвалиться, что бабкой стала. Она валидол с собой не брала.

— Ладно.

Я выбежал во двор. Соседки, материны подружки по сплетням, сидели на скамейке у подъезда.

— Мать давно прошла? — Спросил я с ходу, забыв поздороваться.

Меня окинули недобрым взглядом.