Она покраснела, засмущалась, прикрылась уголком платка и мелко семеня, убежала.

— Это как понимать? — Спросил я у главного. — Она выполнит мое поручение?

— Как смеет она ослушаться, непременно принесет. Это такая честь их семье. — Объяснил он мне их порядки.

— Ладно, это хорошо. Я там-то, — я многозначительно указал пальцем в небо, — почти не ем. Пребываю в иной физической форме, требующей только духовного питания, происходящего из ваших поступков, но спустившись к смертным, обретаю их свойства.

Мужчина, видимо, потерял нить моих рассуждений. Глупо смотрел на меня и не знал, что ответить.

— Как вас зовут? — Спросил я вежливо, но свысока.

— Ухом.

— Да? Никогда бы не подумал. — Я снова посмотрел на его идеальный круг из ног. — Имя Бублик вам бы подошло лучше.

— Странное оно, не нашенское.

— Я шучу, зовись Ухом, как положено. А покажи-ка мне Ухо, как устроена жизнь в вашем селении. — Попросил я его. — Кузницу, мельницу, что там еще было во времена племенного строя.

— Ух. — Поправил меня главный. — Меня зовут Ух.

— Прости. Прекрасное имя, экспрессивное. Так что у вас тут с инфраструктурой?

— Кузнец на работе уже, идемте покажу.

Над селением раздавался стук молотков. Мы подошли к огороженной кривым заборчиком кузне, представлявшей из себя навес с печью. Кузнец был похож на комок мышц, как попало прикрепленных к кривому скелету. Он ковал какой-то примитивный предмет, похожий на кирку или мотыгу.

— Что он кует? — Спросил я у кривоногого главы.

— Кетмень для обработки земли.

— Кетмень. Вы сами что ли обрабатываете ее, без привлечения скота?

— Не понимаю я вас, вседержитель. — Испугался Ух. — Как скот будет обрабатывать землю, он же глупый, его ведь не заставишь?

— Ясно. У меня есть для вас хорошая новость. Позови человек пять самых толковых мужиков, а я проведу для вас мастер-класс по земледелию и скотоводству. Живее.

Пока он собирал людей, я пообщался с кузнецом. Оказалось, что ни колеса, ни шарниров разных, ни пружин, ни плуга они не знали. Весь ассортимент его изделий состоял их кетменей, которыми обрабатывали землю и даже копали ямы и железных скоб, для скрепления деревянных деталей.

Когда подошли мужики, я попросил давнишний уголек, которым послужил мне мелом для рисования.

— Сначала я вам расскажу про колесо, ось и ступицу…

Мне пришлось рассказать им про колесо, пару раз указав на ноги главы поселения для наглядности и описать все преимущества силы трения качения. Я даже рассказал им про мельницу и про то, как можно использовать силу воды для вращения огромных каменных жерновов. Затем я рассказал им про телеги, про оглобли, в которые можно запрягать домашний скот. И плавно перешел к плугу, объяснив его высокую производительность в сравнении с кетменем.

Затем я решил рассказать им про болты, гайки и резьбу, но понял, что народ еще не догоняет, для чего это нужно. Я решил, что разошелся с прогрессом и не стал их напрягать больше. Вместо этого мне в голову пришла одна интересная мысль.

— Послушайте, а грозы часто у вас бывают? — Спросил я.

— А то. — Ответил Ух. — На той седмице корову убило, на позапрошлой жену у Бухи и сарай сожгло. За прошлый месяц пять раз попадало в деревню. Чудом не сгорела она.

— Я же могу вам помочь. — Мне захотелось этого искренне. — Давайте только зайдем в дом, чтобы без лишних ушей.

Мы зашли в дом к главе поселения. Его дом был полон детворы, такой же колесоногой, как и он. Я рассказал мужикам про устройство громоотвода, надеясь, что мой похититель не слышит об этом. У них случился когнитивный диссонанс.

— Так ведь это же ты вседержитель управляешь погодой?

— Конечно, я, но за каждой молнией не наглядишься. Бац и она сама ударила, куда ей вздумается. А железо для нее, любимая вещь для притяжения. Когда-нибудь я расскажу, вам о природе магнетизма, о полярности и прочих вещах, полистаю на досуге учебник, а то подзабылось немного.

Не знаю, какими там суперспособностями обладало разумное облако, но я желал, чтобы громоотводы усложнили ему жизнь. Мы снова вышли на улицу. Первым делом я посмотрел на небо. Облако висело на своем месте, но уже ниже. Кажется, он нахмурилось.

Ух повел меня на поля, на которых росли тыква, размером с яблоки, какие-то корнеплоды, похожие на репу или брюкву, поле пшеницы, размером со стадион. На полях работали женщины. Сейчас они были заняты прополкой сорняков.

— Про селекцию слышали? — Спросил я делегацию, ходившую за мной по пятам.

— Нет, не слышали.

— Селекция — это отбор лучших представителей, для создания сорта, удовлетворяющего вашим потребностям. Вот в моем мире тыква размером, — я завертел головой, чтобы найти подходящий для сравнения предмет и наткнулся на прогал между ног Уха. — Вот в этот промежуток не влазит.

— В каком мире? — Смущенно спросил Ух и посмотрел себе между ног.

Облако потемнело. Я понял, что допустил серьезную оплошность.

— Ой, простите, понесло не в ту степь. Бывает. Так, о чем я говорил, ага, выбираете самые крупные тыквы, собираете семена из них, и на следующее лето, когда они зацветут, собираете пыльцу из растения с крупными плодами и наносите ее на рыльца всех цветков, оплодотворяя их наилучшим производителем. Понятно?

— Вроде бы? — Согласился Ух.

— Ничего сложного. Вы сами быстро во всем разберетесь. Мы не можем ждать милостей от природы; взять их у нее — наша задача.

— А корову подлечить как? — Снова спросил тот самый мужик.

— Тут я вам не советчик. Медицина не мой профиль. Не держите заболевшую скотину вместе со здоровой, организовывайте для нее карантин, пока не выздоровеет или не сдохнет. Важно знать, что зараза переносится через контакты слизистой, с грязных предметов и даже через дыхание. Гигиена и карантин избавят вас от большинства проблем. Кстати, а где же та красавица, которую я попросил принести еды?

Среди людей, внимающих мне, началась легкая паника. Один из них покинул нас и меньше чем через минуту вернулся с девушкой, с двумя плетеными корзинками в руках. Глаза у нее были заплаканными.

— Не решалась, балда, подойти, боялась вас. — Мужчина, который ее привел, замахнулся на нее.

— Прекрати! — Осадил я его. — Обидеть слабого может только трус.

Я сам подошел к ней и положил ей руку на волосы.

— Ты умница, и красавица, я не злюсь на тебя и не накажу. Что у тебя в корзинках.

— М-м-молоко, — Произнесла она трясущимися губами, еле сдерживаясь, чтобы снова не зареветь. — И-и-и-и плюшки.

— Спасибо тебе, принцесса. Дай бог тебе жениха хорошего, такого, как я.

Она уставилась на меня удивленным взглядом.

— Что? А, не в этом смысле, — попытался я исправить ситуацию, — хотя, почему бы и нет. Поживу тут пару лет и как знать, может, и глянешься мне.

Я посмотрел на небо. Проступок мой казался серьезным. Как на него могло отреагировать разумное облако, устроившее себе самую реалистичную «Цивилизацию» в этом мире? Странно, но с ним происходило что-то непонятное. Оно клубилось, как ненормальное, будто попало в струю смерча. Я попытался прощупать мир за пределами и не наткнулся на искусственные границы, которые были прежде. Такой шанс я не мог упустить.

— Друзья. — Я взял корзинки из рук девушки и неожиданно для нее чмокнул ее в щечку. — Был рад нашей встрече, какой бы нелепой она не казалась мне с самого начала. Обещаю навестить вас еще раз, а пока должен откланяться. Всего хорошего.

Мое воображение вернуло меня в Транзабар без всяких помех. Я стоял перед домом. Смеркалось. На душе стало волнительно. Ляля, наверное, очень переживала мое отсутствие и теперь могла выплеснуть на меня накопившееся волнение, а то и начать строить из себя ревнивую «обиженку». Я тихо зашел в дом, и прошел на кухню, не зажигая свет.

— Ты где был? — Раздался в спину требовательный голос Ляли.

Зажегся свет. Щурясь на него, повернулся к кошке лицом и потряс корзинками.

— Я же тебе сказал, я за молочком пошел.