— Намекни хотя бы, о чем будет следующее испытание. — Попросил я Эрлу. — У нас, к примеру, учителя подсказывали на контрольных в школе.

— Это другая школа. Здесь не оценка нужна, а результат. Готово. — Вампирша занесла параметры Глеба в блокнотик. — Давай, Вий, становись.

Я поднялся, всячески стараясь не думать о том, что меня сейчас будут касаться руки очень красивой девушки. Эрла растянула ленту от моих пяток, придавив ее край ногой, до затылка.

— Пропал мальчик, рост метр двадцать, глаза маленькие, зовут дядей Виктором, родители его ищут. — Переиначил я фразу из одного известного произведения.

— Когда найдут, не узнают. — Произнесла Эрла, перекинув ленту мне на поясницу. — Руки вверх.

Я послушно поднял руки, как сдающийся в плен фашист.

— Опусти.

Эрла измерила мне плечи.

— М-да, пропорции атлетические. — Похвалила она мою фигуру.

— Спасибо. Голову не измеряй, чтобы мнение не испортить.

— Ладно тебе, главное внутри головы, а не снаружи. Подумаешь, упаковали мозг в не совсем красивую коробку, ценность-то его от этого не поменялась. Хуже, когда наоборот. Упаковали красиво, развернули, а там дурно пахнущая подделка из вторсырья.

Эрла измерила мне длину рук, обхват запястья и приступила к измерению ног. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выдать себя с потрохами. Я вспомнил все свои обидные клички, случаи из жизни, застрявшие в подкорке, вспомнил даже, как меня покусала отвратительная мелкая собачка, с которой таскалась в детский сад одна из мамаш ребенка.

— Он напугал мою Жужу. — Оправдала она поведение своего питомца.

— А почему она у вас не в наморднике? — Моя маман напала на хозяйку псины.

— Это еще неизвестно кому намордник больше нужен. — Парировала мамаша, намекая на мою внешность.

Возможно, именно этот случай стал начальной точкой, после которой мое самомнение забилось глубоко под плинтус. Еще в тот день я понял, как моя мать сильно меня любит. Она побила хозяйку Жужи и саму Жужу и громко объявила, чтобы все слышали, что любое оскорбление в мой адрес будет восприниматься, как «казус белли». (повод к войне) После такой демонстрации своей решительности, ей стали верить, а меня почти оставили в покое.

— Готово! — Радостно сообщила Эрла. — Следующий.

Мне почти удалось справиться с выбросом тестостерона. Кажется, Эрла ничего не заметила. Довольный своим самообладанием, я сел на место. Теперь очередь дошла до Бориса. Судя по выражению его лица, он был не здесь, не с нами. Возможно, это был его способ избежать неприятных моментов, присущих молодому мужскому организму.

— Представляете, — Эрла смущенно улыбнулась, и я понял, что история, которую она хочет рассказать будет интересной, — я была с тем человеком, который вытащил меня из моего мира во многих мирах, но большая часть из них выбиралась через призму его, мягко сказать, неумного желания.

— Булимии. — Вставил Глеб и потянулся за вчерашней плюшкой.

— Да, определенного рода. Как-то он решил найти мир, в котором не надо напрягаться по поводу того, понравился ты женщине или нет. Какой-то безумный ученый придумал там нейронный модуль, соединяющий мозг женщины и ее, пардон, нижнее белье.

— И как это работало? — Хоть я и не считал себя повернутым на этой теме, но очень интересовался необычными изобретениями.

— А работало это так, если женщине нравился мужчина, и она допускала с ним возможность близости, то ее… трусики… спадали вниз. Прямо на глазах симпатичного ей мужчины. По мнению ученого это решало когнитивные проблемы интерпретации сигналов женщины.

— Сложно не понять такой намек. — Я почесал свой затылок, хотя зачесалось не только там.

— Эрла, а у тебя есть такие? — Нескромно спросил Глеб и покраснел, как вареный рак.

— Я специально хожу в брюках, чтобы ты ничего не заподозрил. — Эрла клацнула в его сторону зубами, из-за чего Глеб поперхнулся булочкой и закашлялся.

— Это не слишком красиво. — Подал голос Борис. — Явные намеки губят интерес.

— Вот уж специалист выискался. — Усмехнулся откашлявшийся толстяк.

— Обидно было бы знать, что перед тобой ни с кого, ни разу не упали трусы. — Пояснил Борис свою позицию.

— Хм, верно. — Согласился Глеб. — Есть такая вероятность.

— Простите, ребята, зря я вам эту историю рассказала. — Эрла поднялась, чтобы уйти в другой мир за вещами для нас.

— Ничего, одной интересной историей из твоей жизни больше. — Успокоил я ее.

— Это была не самая интересная. Ладно, я пошла, вернусь, как подберу одежду.

— Пока.

Мы помахали ей рукой, после чего она сделал шаг и исчезла.

— Никак не привыкну. — Глеб поднялся и потрогал то место, где только что стояла Эрла. — В гостях у сказки. И чего она вспомнила эту историю?

— Не догадался? — Спросил я.

— Нет.

— Она поняла, как нам сложно сохранять хладнокровие, вот и вспомнила что-то на эту тему.

— Можно было бы сделать, как в игре, чтобы над человеком загорались символы, сердечки, смайлики, было бы не так пошло, как со спадающими трусами. — То, что Борис законченный геймер, можно было не сомневаться.

— По мне, так прямой намек всегда лучше. — Глеб почесал большой синий ушиб на боку. — Представьте, заходите вы в кондитерку купить себе тортик, а там их нет, на витрине стоят пустые упаковки, в которых есть всякие намеки на него, ссылочки там, загадки. Даешь денежку продавцу и начинаешь говорить варианты, чем меньше угадываешь, тем хуже настроение у торта. Пять раз не угадал, всё, попрощайся с деньгами и уходи голодный, потому что не создан ты для этого торта.

— Ну, ты загнался, Глеб. — Борис поправил очки. — Аналогия с трусами, в проекции к тортам, выглядела бы так: заходишь ты в отдел, а том торты стоят на витрине и смотрят на тебя, и вдруг разом несколько штук из них, которым ты понравился, начинают орать «пусть этот съест меня», а ты пришел за тем, которому ты не понравился и всё, понимаешь, любви не будет. Как ты будешь есть торт, которому ты неприятен?

— С еще большим аппетитом. Нечего было строить из себя. — Глеб гротескно сглотнул, видимо мысли о тортиках раззадорили ему аппетит.

— Эгоист. — Борис поправил очки.

— Жертва гиперопеки. — Добавил я.

— А у вас прям со всеми тортиками по взаимному было? — Обиделся Глеб.

— Хватит заноситься, парни. — Мне надоели эти иносказательные разговоры.

Перед новым испытанием хотелось сохранить хорошее и бодрое настроение. Борис и Глеб замолчали. Мне впервые с того момента, как я очутился в этом местечке, захотелось пройтись по окрестностям. Признаться, прежде, мне почему-то было страшно отходить далеко. Я боялся потеряться, чувствуя, что все вокруг меня какое-то ненастоящее, и больше похоже на иллюзию со странными законами, которых я не понимаю. А сейчас мне стало как-то все равно.

Еле заметная тропинка вывела меня на зеленый луг, ограниченный с одной стороны рекой, а с других опоясанный кряжистым непроходимым кустарником, пробраться через который не представлялось возможным.

— Как в сказке про спящую красавицу. — Заметил я некоторое сходство.

По мягкой луговой траве было приятно ступать босыми ногами. От нее поднимался легкий аромат нагретой солнцем горечи, смешанный с ароматом цветов. Я дошел до барьера из кустарника. Вблизи он показался мне еще более непроходимым. На ветках его в изобилии торчали острые глянцевые шипы, будто одетые в хитиновый покров. Я хотел, но так и не осмелился прикоснуться пальцем к острию такого шипа, из-за того, что в голове засела история про спящую красавицу.

У меня появилась теория, что Эрла ведьма и готовит нас к какому-то ритуалу. Ей нужны были девственники, прошедшие обряд очищения. Возможно мы, и такие, как мы и были причиной ее внешних данных. Она пила отвар из девственников и хорошела. Все сходилось. Из человека, в душе которого много разного дерьма, полезный бульон не сваришь, а мы, практически чистые и непорочные души, которые избавятся от остатков прошлых грехов через испытания, подходили под это блюдо идеально. Я поспешил поделиться своими идеями с друзьями.