— Я представляю себе что-нибудь такое, что трудно вообще представить. Что меня много, например, и мы все разные. Играю разные роли, общаюсь между выдуманными образами. Или же выдумываю себе такие места, где меня еще нет на планете и пытаюсь представить, что там творится что-то неведомое и жутко интересное.

Мне в голову проецировались картинки, которые воображал для собственного развлечения океан грязи. Это были яркие цветастые, но абсолютно абстрактные вещи. Они менялись, как в калейдоскопе. Созерцание их захватывало дух.

— А ты мне можешь показать своё? — Спросила жижа.

— Могу. — Я напрягся, не зная с чего начать. Как назло, опять в голову полезла моя первая линейка.

— Чудесно. — Громогласно восторгался океан. — Необычайно красиво.

— Постой, я могу еще и не такое показать.

Я принялся вспоминать все миры, в которых я бывал. Жижа то замирала, то громко смеялась в моей голове, совсем, как ребенок, который впервые попал на аттракционы. Мне было приятно. Каково это жить одному во всем мире, с тоски помрешь, или же тронешься рассудком.

— А куда вы идете? — Поинтересовался океан, после того, как запас моих картинок совсем иссяк.

— Вообще, мы хотим попасть туда, откуда началось наше путешествие, но по ряду не совсем понятных нам причин, мы попасть туда никак не можем. Мы с друзьями пытаемся догадаться, что тому причиной, что и выливается у нас в долгую дорогу из чередующихся миров. Мы очень надеемся, что она приведет в итоге туда, куда надо.

— Значит, вы гадаете? — Переспросила жижа.

— Догадываемся, предполагаем. Спросить-то нам не у кого, мы сами по себе.

— За всю свою бессмертную жизнь, начавшуюся с маленькой разумной лужи, я пришла к выводу, что вернее не гадать, а желать. Обстоятельства вокруг вас это инструмент, а ваше желание это руки.

— Мудрено, а змей нас слышит?

— Мы с ним разговариваем почти о том же самом.

— Он у нас больше по философской части соображает.

— Это не философия, это жизненный опыт. Ваша цель не перебирать в уме похожие варианты, надо желать того, чего вам хочется. Транзабар, так Транзабар. Вам нужно туда, значит, вы туда и попадете. Сконцентрируйтесь на цели, а не на пути и он сократится многократно.

— Что ж, спасибо. Мне даже на душе стало легче, будто я исповедался перед психологом за детскую травму.

— Спасибо и вам. Теперь мне будет, о чем подумать. До встречи в мирах.

— До встречи. Можно я буду называть вас Хорошее Первое Сентября.

— Разумеется, этот вариант мне намного приятнее, чем тот, который у тебя возник сразу, как вы здесь появились.

— Виноват, не сразу разобрался.

— Вот, очень принципиально понять, прежде, чем судить.

Я поднял руку и незаметно стряхнул с нее остатки прилипшей биомассы. Змей, с белеющими из-под полуприкрытых век белками еще общался с мудрым океаном. Ляля бросила общаться с живой биомассой даже раньше меня.

— Замечательно пообщались. — Ляля приподняла ножку и аккуратно, о край подошвы обуви очистила ладошку.

— О чем же?

— Да, о своем. Она спросила меня, каково это с двумя мужиками сразу, и стоит ли ей отправляться на поиски своего женского счастья.

— Надо же, а мне она показалась такой мудрой. Советы дала на будущее. И что ты ей сказала?

— Сказала, не в мужиках счастье. Счастливой можно быть как с ними, так и без них.

— Бабы. — Я повел глазами. — Этой бескрайней женщине поневоле приходится быть сильной и независимой.

— А ты о чем говорил?

— Я-то, я говорил о деле. Лужа сказала, что надо просто желать цель, а не перебирать, в надежде наткнуться на подходящий вариант.

— Еще бы понять, как желать. — Кошка потерла ладошки между собой, чтобы отшелушить оставшуюся грязь.

— Послушаем Антоша, он у нас больше в таких нюансах разбирается. — Я посмотрел на оцепеневшего друга. — Не наговорятся никак.

Змей резко открыл глаза и глубоко вздохнул, будто перед этим задержал дыхание.

— Это природный биокомпьютер. Он просчитывает все варианты, плюс интуиция как у экстрасенса. Потрясающе! Это существо даст нам фору в соревновании, кто придет раньше в Транзабар. Стоило ему узнать о том, что миров бесконечное множество, как у него сразу появились совершенно правильные мысли насчет преодоления оболочек.

— У неё. — Переправила кошка.

— У него. — Не согласился змей. — Это мужчина.

— Да? А с нами лужа разговаривала женскими голосами. — Подтвердил я. — Хотя мне она призналась, что балуется раздвоениями сознания, чтобы было с кем поговорить. Ладно, не важно, что оно тебе сказало?

— Оно сказало, что трудности приведут нас к цели.

— А мне сказало, что надо желать.

— Не вижу противоречия. В нашем трио у каждого своя роль. Ты, Жорж — желаешь попасть вТранзабар, до полной уверенности, что это произойдет. Я — спец по проблемам, в смысле, создавать. Этим я и буду заниматься, а преодолевать будем сообща. А Ляля… — змей задумался, — что он тебе сказал?

— Сказал, что я красивая, и при двух мужиках.

— Серьезно? — Не поверил змей.

Ляля ничего не ответила.

— Стало быть, желаем и преодолеваем. — Подытожил Антош.

— С прицепом или без? — Поинтересовался я, вспомнив об экипаже «скорой».

— Они проблема, значит надо их тащить за собой. К тому же, я уже отвык елозить пузом по земле, хочется на машине.

— Раз хочется, надо желание исполнять. Возвращаемся на сотров за нашими проблемами. Хоть бы те девицы не оказались оборотнями, русалками или еще какой нечистью. — Я перекрестился. — Давай, Антош, заплетай узелок.

Мы оказались на острове под девчачьи визги и крики вперемежку с мужскими «охами» и «ахами». Ляля напряглась, предположив, что сейчас станет свидетельницей пикантных сцен. Напрасно. На поляне играли в волейбол. Смешанные команды, и несколько болельщиков перекидывали большой надувной мяч через веревку, натянутую промеж двух молодых деревьев.

Судя по тому, как нас долго не замечали, парни и девушки отлично проводили время. Наконец, выдохшийся Борис оставил поле и отошел попить воды. Тогда он и заметил нас, сиротливо стоящих в стороне.

— А вы что, уже вернулись? — Спросил взлохмаченный и потный водитель «скорой помощи».

— А что, грибы собирать уже надоело? Или рыбачить? — Я кивнул в сторону резвящегося Петра, по виду полностью избавившегося от депрессии.

— Ну… на фига эти грибы, когда вот… молодость, задор. — Борис приложился к бутылке и сделал несколько больших глотков. — Вечером песни у костра под гитару.

— А ночью? — Спросил я с намеком.

— А что ночью. Спать. Ну, а вы что, нормально сходили? — перевел стрелки Борис.

— Нормально.

— За нами пришли? — В интонации Бориса прозвучала надежда на отрицательный ответ.

— А вы что, решили остаться на этом острове навсегда? Три Робинзона?

— По душе здесь, лет двадцать сбросил за несколько дней, а за год, так и вообще парнягой стану. — Борис оценивающе глянул на фигуру ближайшей к нам байдарочницы, азартно болеющей за свою команду.

— А как же семья?

— Да, а что семья? Можно представить, что я помер от инфаркта и теперь в мире ином.

— Все так считают? — Спросил змей.

— Все. Давайте, вечером поговорим, а то мои продувать начали.

Борис сунул мне бутылк с водойу в руки и как молодой сорвался с места. С ходу принял мяч и ловким броском закинул его через сетку. Байдарочницы из команды ободряющими хлопками поддержали Бориса. Водитель «скорой» по-молодецки развернул плечи.

— Да, он на самом деле сбросил годы. — Заметил я. — Может, они уже нашли свой Транзабар?

— Если нашли, значит и нам теперь ничто не помешает попасть в свой. — Предположил змей. — Я бы не стал насильно их тянуть за собой.

— А как же проблемы? Ты ведь собирался их решать? — Напомнила Ляля обещания данные Антошем.

— Я не про эти проблемы говорил, я имел в виду проблемы, возникающие в новых мирах или аномалиях. Эти парни, они как паразиты, развивающиеся под чешуей, от них один зуд.