— Да кто тебе такое сказал? — Неожиданно взвился Петр. — У нас же все делается наоборот. Все наоборот! Лозунги об одном, а на деле другое. Человечество сколько существует, столько и пытается себя уничтожить. Хочешь мира, готовься к войне! Хочешь здоровую экономику — плоди коррупцию. Хочешь демократию, подчиняйся, или тебя уничтожат. А у нас в больнице главврач кто? Тот кто купил диплом в переходе. Вот у нас, как раз все наоборот. Если озвучат цель, то планомерно начнут двигаться в обратном направлении. Взять хотя мы институт супружества. Брак, вроде бы хорошее дело, но делает всех несчастными.

— Не перегибай, не у всех так. — Остановил словесный поток товарища Борис. — Просто подлые людишки приходят к власти, а нормальным этого не надо. Я слыхал про одну теорию о полезных идиотах. Якобы мир устроен так, что прогресс двигают идиоты. Они гиперактивные, тщеславные, у них свербит в одном месте, пока они не начнут двигаться вперед. Умные просто дают им в руке все новые инструменты, которые они используют для своей карьеры.

— А почему они идиоты?

— Потому что не в силах справиться с желанием быть лучше других, желанием быть богатыми, быть на виду. Умный человек выберет тихое счастье, а идиот такое, которое его в конце концов и убьет.

— М-да, что-то в этой теории есть. — Согласился я. В кругу моих знакомых из родного мира точно набралась бы пара-тройка таких идиотов.

— Это точно. — Веня пнул вылетевший из костра уголек. — А человечество всегда всё делало себе во вред, та же инквизиция, сжигала красавиц, вместо дурнушек, а если бы наоборот, сейчас не мир, а подиум был бы. Всякий плюгавенький мужичок мог рассчитывать на красавицу жену. Я не на себя намекаю, людей жалко.

— Ну, ты как всегда о наболевшем. — Усмехнулся Петр. — Кастрация могла бы избавить тебя от ненужных мыслей враз.

— А вы, что, против? Вам не нравятся красивые женщины? Хотя…, вы не можете себе их позволить.

Борис и Петр прыснули от смеха.

— Теория про идиотов работает. — Согласился Петр с Борисом. — Осталось денег раздобыть и Веня окружит себя шикарными телками.

— Смейтесь, вы жизнь-то уже прожили. Вам больше ничего не светит.

— Счастье возрасту не помеха. — Вставил фразу Антош. — Твои мысли, Вениамин, еще отголоски земной жизни. Тебе не надо ни перед кем казаться. Будь собой, живи только для себя, но не во вред другим.

— Хватит, а? Тоже мне змей Будда. — Веня насупился.

Антош и не думал обижаться на оскорбление.

— Вольдемар номер два растет. Чувствую, по мирам тебя будут гнать совсем другие причины, нежели нас.

— Не вам решать! — В запальчивости ответил Веня.

— Вень, а ты знаешь, что в древности в княжеские дружины не брали мужиков, зарекомендовавших себя бабниками? — Борис поучающе поднял вверх указательный палец.

— Нет.

— Они всегда сбегали с поля боя в критический момент. Делай выводы.

— Я не бабник. Я красоту люблю. Эстет. Я вообще хочу, чтобы женщины не старели лет до восьмидесяти. Чтобы они начинали стареть за неделю, как сыграть в ящик.

Вся мужская часть нашей компании грохнула смехом.

— Латентный геронтофил. — Произнес Петр, утирая слезы.

— Жаль мне не с кем мужиков обсудить. — Вздохнула Ляля. — Я тут среди вас, как фигура, необходимая для политкорректности, иного цвета, иного пола.

— Ты не одна. У меня еще нет конечностей.

— Вот бы из нас отличное кино получилось.

— Нет, что вы, Ляля, я уже давно в вас не вижу никого, кроме красивой женщины. — Краснея, признался Вениамин.

Повисла пауза, усугубившая неловкость Вени и Ляли. Меня же, смелое признание молодого врача покоробило. На такое я бы сам не решился перед всеми, да и перед Лялей, возможно. Легкая зависть тронула мою душу.

— Мужик! — Борис решил разрядить ситуацию. Вынул из-за спины термос с настойкой. — Так хорошо сидим, что не по-людски не предложить выпить. Интересно только, в этом мире голова болит от того, что с вечера не вмазал?

— Вряд ли. Иначе я представляю себе акт дефекации наоборот, который здесь норма.

— Ой, хватит, не перед едой. — Скривился Веня.

Крышка от термоса пошла по кругу. Настойка была обжигающе крепкой, с ярким запахом. От нее в животе разгорался приятный огонь, расходящийся теплом по венам. Жидкость мягкими «лапками» проникала в мозг, массируя его и приводя в состояние легкой эйфории. Не хочу сказать, что я сторонник алкоголя, но в нужный момент ему удавалось создать в компании чувство сопричастности друг другу, что для людей, избравших путь коллективного движения к цели, было необходимо.

Некоторое время мы молчали, наслаждаясь состоянием. Затем у каждого в животе началось голодное урчание, заесть которое было нечем.

— Спать надо идти, чтобы о еде не думать? — Предложил Петр и первым поднялся. — Ох, ты! — Он дернул ногой, будто она прилипла к земле. — Что это такое? Что меня держит?

Веня поджег в костре кусок бумаги и поднес к Петру. Изумрудная трава, что так поразила меня при свете, обвила его обувь и крепко держала. Я захотел встать, но и мои ноги словно приросли к земле.

— Черт! Кажется…, ну-ка, кто из вас свободен, принесите нож.

Оказалось, что свободен только Антош. Его почему-то трава не признала за жертву.

— Я свободен! Где его взять? — Антош заскользил в обратную сторону от машины. — Забыл, блин.

Он принялся извиваться в обратную сторону, но двигаться к машине.

— В сумке лежит скальпель. — Объяснил ему Петр.

— Антош, неси всю сумку. — Попросил я его. — Он не сможет взять мелкие предметы. — Пояснил я остальным.

— Вот почему у этой травы был такой вкус странный. — Вспомнила Ляля.

— Вот и еще обратная сторона мира, трава пожирает животных. — Борис дернул ногой и вырвал ее из ботинка.

Он рывка он потерял равновесие и упал. Мелкие стебельки травы мгновенно приняли его в свои объятья. С перепугу, Борис принялся кричать так отчаянно громко, будто трава уже начала вытягивать из него жизнь.

— Спасите! Скорее! Душит меня, душит! Тварь, вернусь сюда с газонокосилкой, устрою тебе! Ах, скорее!

Борис не мог дернуть ни рукой, ни ногой. Сотни тонких зеленых растений обвили его, как ниточки лилипутов, удерживающие могучего Гулливера. Антош вернулся и бросил сумку под ноги Петру. Тот быстро нашел в ней скальпель. Обрезал себе траву вокруг ног и прыжками направился к Борису. Ему удалось освободить его, обрезав растения по периметру тела.

Борис поднялся на ноги. Его взгляд горел пережитым страхом. Он принялся скакать на месте, вытаптывая так напугавшую его траву, приправляя свои действия самым отборным матом. Петр, пока стоял на месте, снова попал в объятья хищной травы. Он профессионально обрезал ее и, стараясь надолго не ставить ноги, взялся освобождать и нас. Со стороны это выглядело, будто он исполняет танец газонокосильщика.

— Скачите, до машины, иначе снова поймаетесь.

Нам пришлось скакать в прямом смысле только не до машины, а от нее, чтобы попасть под ее защиту. В состоянии, близком к панике, сделать это оказалось совсем непросто. Последним забрался Антош, которого хищная трава проигнорировала. Я решил, что это вследствие его хладнокровного тела.

— Почему так, Жорж? — Спросила меня Ляля, выдергивая прилипшие к шерсти стебельки. — Почему мне это все напоминает наше первое путешествие в самом начале, когда нас каждый мир пытался уничтожить?

— Честно, я не знаю. Возможно, мы находимся на другом уровне, для которого мы тоже новички, а возможно…. - я замолчал. Борис и Петр будто поняли, что я имел ввиду. — Возможно, это из-за наших спутников. Я говорю про миры, в которых они как заноза для иммунной системы. Ловушки между мирами появились еще до того, как вы влились в команду, так что этот момент не по их вине.

Экипаж «скорой помощи» заволновался. Петр принялся теребить ручку носилки, а Веня зачем-то полез в сумку. Борис крутил усы в глубокой задумчивости.

— Верните нас домой и дело с концом. — Произнес он после некоторого размышления. — В печенках уже эта экзотика. Привычности хочу, работы каждый день и зарплату ждать.