Андрей внимательно разглядел записку.

– Не наш алфавит. На ледоколе было много разного народа, но говорят, что для письма выбрали алфавит большинства, то есть экипажа корабля.

– У нас получилось то же самое. Очень жаль, что прочесть не получится, – Прометей задумался. Его лицо озарилось идеей. – Эдриан, ты не мог бы нам помочь?

Прометей показал на записку, разложенную на столе. Глава посёлка устало подошёл к ним.

– Прочесть-то он прочтёт, но как объяснит нам, что в ней написано? – засомневался Андрей.

– Это исторический артефакт, – проговаривая каждое слово, пояснил Прометей. – Вы понимаете, что в нём написано?

Эдриан склонился над бумагой и пробежался глазами по тексту. Он ухмыльнулся пару раз.

– Понимаете? – переспросил Прометей.

– Йес. Ай андестен, – он задумался над тем, как передать гостям смысл прочитанного, – Маарика, – он изобразил у себя две выпуклости на груди.

– Маарика?! – это же жена первого капитана. – Мы все её знаем. Давай дальше.

– Айсбрейкер «Север» стак ин айс.

– Не понимаю, – Андрей разволновался.

– Айс, по-моему это лёд, – вспомнил Прометей.

– Ну, да, он же ледокол. И что дальше было?

– Маарика фолл ин лав уиз кэптен Сергей.

– Не понимаю, но догадываюсь, что у них там завязалось, – произнёс Андрей, не сводя глаз с Эдриана.

– Зе уорлд из дэд, бат лайф гоуз он, – прочитал Эдриан дословно.

– М-да, тут уже тяжелее, – Андрей не понял значение последней фразы.

– Лайф – это жизнь. Думаю, она хотела сказать, что жизнь продолжается, – предположил Прометей.

– Что собираешься делать с этим? – спросил Андрей.

По его горящему взгляду Прометей понял, что записка для него имеет большее сакральное значение, чем для него.

– Забирай, это ваша история по праву. Когда-нибудь, когда мы научимся понимать язык жителей этого посёлка, мы прочитаем её.

– Спасибо! – Андрей аккуратно убрал бумагу в цилиндрик, из которого её достал Прометей.

Праздник закончился, после него начался обмен опытом. Стоило ли говорить, что каждый человек хотел узнать, в чём их обошли жители других посёлков. Прометей делился процессом изготовления воздушного шара и управления им. Он взлетал над посёлком и садился, где ему было указано, чтобы показать местным, что воздух – стихия, которой можно управлять.

Местные, преуспевшие в растениеводстве, делились способами прививки растений, чтобы получать более приспособленные для этого района растения. Гости с «Севера» разобрали по схемам процесс постройки судна, а заодно поделились картой, составленной за десять дней плавания.

– Долго мы ещё тут будем гостить? – спросил Иван у друга через неделю.

– Ты знаешь, Иван, я не полечу домой, – через силу признался Прометей.

– Как? – Иван даже задохнулся от неожиданного ответа.

Он подумал, что друг приболел и несёт что попало.

– Я хочу изучить их язык, чтобы понимать, как свой. Параллельно я буду строить ещё один шар, или же корабль, если они захотят приплыть к нам в гости. Вернусь любым из этих способов, чтобы соединить наши культуры, как переводчик.

– Прометей, я же не справлюсь один. У меня там жена, дети, вдруг, я погибну? Пожалуйста, полетели вместе.

– Нет, Иван, прости. Тебе не стоит прикидываться беспомощным. Ты научился всему, что знаю я, а глаз твой внимательнее моего. У тебя всё получится.

Неприятное известие выбило Ивана из колеи. Он ходил угрюмый, раздавленный мыслями о предстоящем возвращении. Он даже подумывал остаться, но мысли о доме, об обещании, данном жене и детям, были сильнее малодушного желания остаться.

Прометей впитывал новые знания и выглядел счастливым. Он был на своём месте. Как-то Иван нечаянно застал его с местной девушкой в пикантный момент. Оказалось, что они встречаются уже не первый день и Прометей, несмотря на преследующий его обет безбрачия, чувствует себя влюблённым. Девушку звали Мэри.

– Видать, тебе на роду написано встречаться только с Мариями, – Иван переиначил её имя на привычный лад. – Огрузишься детьми, так и забросишь путешествия.

– Когда-нибудь это должно было случиться, – неожиданно признался Прометей. – Возможно, это было последнее открытие, которое я сделал. Мы с тобой наладили контакт с тремя поселениями. Теперь работы по обмену знаниями, их накоплению и развитию – непочатый край. Думаю, заняться этим, когда выучу язык. Представь только, мои дети будут одновременно знать два языка и относиться к нашей культуре и культуре Мэри так же, как к своей. Здорово?

– Наверное, – Иван пожал плечами.

Его волновали более практичные проблемы. Он присмотрел, какие плодовые деревья растут на участках местных жителей, и загорелся желанием посадить такие же у себя дома. Иван уже пытался в голове выбрать место возле дома, унавозить его и попытаться вырастить деревья с красными плодами, размером почти с кулак, которые местные называли «эпл». Деревья могли совершить маленькую революцию в их посёлке. Вкус их плодов можно было сравнить только с ягодами, растущими на топких берегах материка, которые из-за плохой пригодности к хранению мало кто пробовал.

Наступил день, когда Иван решил отправляться домой. Парусник «Север» к тому времени уже ушёл в свой посёлок, забрав с собой Эдриана и ещё нескольких человек для установления отношений. Прометей перечертил для них карту маршрута своего полёта со всеми островами, течениями и отмелями, указав в какой день, какая стояла погода. «Северяне», как они сами себя называли, обещали прибыть в гости следующим летом. Нынешнее было уже на исходе.

Ивану заполнили бурдюки самогоном и дали ещё бочку из яблочного дерева, наказав, если она не потратится в полёте, выпить её содержимое по возвращении. Провизии хотели дать столько, сколько не позволяла подъёмная сила шара. Прометей рассчитал нужное количество, вернув лишнее. Много места занимали привитые черенки, высаженные в горшочки – настоящая ценность, которая грела Ивану душу, и одна из побуждающих причин вернуться домой.

Прохладным августовским утром Иван поднялся в воздух. Как только он понял, что управление шаром зависит только от него, страх прошёл. Когда рядом не было человека, на которого можно было переложить работу, голова работала иначе. Иван сразу определил направление своего полёта и держал его строго, несмотря на погодные условия. Он пережил дожди и штормы, внезапные ветра и морозные высоты с кислородным голоданием. Встречающиеся по пути острова, знакомые по предыдущему полёту, добавляли ему уверенности в своих расчётах.

На Новую Землю он зашёл прямо с северной оконечности Северного острова. Огромный архипелаг выглядел, как материк. Вершины гор почти задевали корзину шара. Внизу паслись стада оленей. По берегам нежились тюлени. А среди травы изредка виднелись жёлтые туши белых медведей.

Перелетев пролив, отделяющий Северный остров от Южного, Иван заволновался. До дома оставалось совсем немного. Одиночное возвращение изменило его. Он почувствовал, что стал другим, вытравив из себя мальчишество и беспечность.

Из-за бьющего в глаза низкого солнца Иван поздно заметил посёлок внизу. Он выключил горелку и открыл клапан, чтобы скорее стравить горячий воздух. Много раз представляемое в воображении возвращение не получилось таким, каким было задумано. Иван хотел сесть рядом с домом, но ветер отнёс его на несколько километров от посёлка.

Приземлился он мягко, облегчённо выдохнул, что путешествие наконец-то закончилось, и собрался идти домой, чтобы взять упряжку, отвезти шар и корзину. Он не прошёл и полкилометра, как увидел летящую навстречу оленью двойку. Когда она приблизилась, Иван разглядел, что ей управляет Анхелика.

Супруга спрыгнула с повозки, поравнявшись с Иваном, и бросилась ему на шею.

– А я думала, что больше тебя не увижу-у-у, – разрыдалась она.

– Да что со мной будет-то? – Иван почувствовал, как у него самого затрясся подбородок, а в глазах застыли слёзы. – Как там наши малыши? А как ты меня увидела?