Жихарь кивнул без лишних слов. Даже как-то слишком быстро, не успев посмотреть на меня с соменением и укоризной — как он обычно делал. Видимо, даже его безграничной преданности своему князю и роду Костровых не хватило, чтобы без страха и сомнений лезть в загадочное место, которое Матерь знает сколько веков назад уже стало гробницей для удачливых искателей сокровищ.

Жихарь сбросил рюкзак в мох, вытянул из кармана какую-то тряпицу и, усевшись рядом с Соколом, принялся возиться с ботинком. Я повернулся к Галке.

— А ты…

— Я тебя одного туда не пущу! — Она перехватила фузею двумя руками и мотнула головой. — Даже не думай.

Бледность пробилась сквозь густой загар на ее лице, и я заметил, как пальцы сильнее сжали ложу — так, что костяшки побелели. В глазах плескался суеверный ужес, но ноги стояли твердо, а подбородок задрался вверх — Галка всем своим видом показывала, что разговор окончен.

— Ладно. — Я не стал спорить. — Только держись за спиной.

Мы спустились по ступеням. Металлическим, высоким — явно рассчитанным на того, кто покрупнее человека, и каждая тихо гудела под ботинками, отзываясь на вес. Тьма обступила не сразу, а постепенно — солнечный свет с поверхности еще тянулся следом.

— Солидные ворота, — Галка присела у громадного металлического круга, лежавшего на полу. — Интересно, чем их сняли?

Когда-то дверь явно стояла в проеме, а теперь лежала плашмя, вколоченная внутрь чудовищным ударом, от которого даже почти неуязвимый кресбулат лопнул и разошелся узкими полосами от дыры в середине. Сталь вокруг проржавела и местами превратилась в труху, но каркас уцелел и все еще хранил следы того, что случилось здесь давно. Может, год назад. Может, сто — а то и целую тысячу.

Тайга — попробуй тут разбери.

В убежище Древних пробивались силой, и силой немалой. Били магией — края разлома в кресбулате до сих пор чуть фонили, но аспект я разобрать уже не смог — слишком много прошло времени.

Впрочем, куда больше боевых заклинаний меня интересовала конструкция. Повсюду металл, провода и трубки, соединения, разъемы — будто мы с Галкой оказались в брюхе гигантского автоматона, невесть во сколько раз крупнее Дракона, которого я упокоил наверху.

А дверь, похоже, когда-то работала как гермозатвор. Судя по тому, что уцелело от механизма, она сдвигалась по направляющим и запиралась изнутри. Стояла, защищая подземное убежище, невесть сколько столетий.

Пока сюда не добрались люди. И за то, что они нашли внутри, кое-кому пришлось заплатить.

Первое тело лежало чуть ли не у самого входа — буквально в десятке шагов за проемом. Я шагнул вперед, зажигая огонек на ладони, и разглядел шлем и кольчугу. Металл врос в высохшую до костей плоть, звенья заржавели и местами истлели, но все равно было видно, что доспехи не новодел — явно ковали сотни лет назад. И они лишь чудом уцелели в Тайге, где железо гниет куда быстрее, чем по ту сторону Невы.

Наверное, их защищала магия, которая когда-то оплетала стены из кресбулата и стали. Я чувствовал чары — но полустертые, лишенные силы, будто безжизненные провода под капотом машины, из которой вынули аккумулятор. Контуры угадывались, однако энергии в них уже почти не было.

— Самые верные из дружины с Владимиром остались — не живые, не мертвые, — тихо произнес я, вспоминая бабушкину сказку. — Сто раз по сто лет прошло с той поры — и затупились мечи булатные, заржавели доспехи крепкие…

— Что ты там бормочешь?

Галка подошла ближе и посмотрела на мумию через мое плечо.

— Так, одну старую байку. Про князя, которого тысячу лет назад похоронили в палате с серебряными стенами.

— Похоже, это здесь, — Галка огляделась, провела по пластине слева кончиками пальцев, и из-под слоя пыли тускло блеснул металл. — Только сюда явно добрался не один этот князь. Смотри.

Я не сразу понял, что она имела в виду, и только потом разглядел на стенах следы сражения. На кресбулатовых панелях остались только отметины, но стальные кое-где пробило насквозь, а на полу я разглядел и пули — россыпь смятых кусочков свинца, потемневших от времени.

Стреляли явно впопыхах, не слишком метко — но все же смогли упокоить то, что поднялось на защиту древнего убежища. Судя по количеству отметин, бойцов со штуцерами или револьверами было несколько, и палили они с разных точек, наступая по коридору.

— Упырь, — Галка легонько пнула ногой тело в кольчуге, и от мумии отвалилась голова. Она покатилась по полу, глухо стуча шлемом о металл, и замерла у дальней стены. — Наверное, их тут еще полно… было.

Мы двинулись дальше, и с каждым шагом картина становилась яснее — и страшнее.

Разломанный автоматон у стены. Приземистый, многолапый — Паук — с кресбулатовой броней, рассеченной наискось то ли магией, то ли зачарованным оружием. Металлические конечности торчали в стороны, и половины не хватало — машина сопротивлялась долго.

Чуть дальше у стены сидела еще одна мумия в кольчуге, пронзенная ржавым металлическим стержнем, который когда-то был частью чьего-то оружия. За ней — обломки второго автоматона, покрупнее первого, с раздавленным панцирем и вывернутыми суставами.

Битва… точнее, целых две битвы случились здесь с разницей чуть ли не в целую тысячу лет. Первыми пришли люди с мечами и кольчугами — снесли дверь, упокоили охранявшие убежище древние механизмы — но лишь для того, чтобы самим занять их место.

А спустя многие века явились другие — далекие потомки. Такие же отважные искатели, которые проделали тот же путь через Тайгу, отыскали легендарную Серебряную Палату.

И точно так же не вняли предупреждению — за что и поплатились.

Чуть дальше по просторному коридору лежали еще два тела — сцепившись так, что мертвую хватку не разжала даже Тайга. Сначала из темноты показался когда-то могучий богатырь в тяжелых доспехах, украшенных золотом. Может, сам князь Владимир, восставший наказать тех, кто посмел потревожить покой его последнего пристанища. Желтому металлу оказались нипочем даже столетия: орнамент на нагруднике тускло мерцал в свете моего огонька, хотя сталь под ними истлела, а шлем расползся бурыми хлопьями, обнажив высохший череп.

Уцелел только клинок из кресбулата, который торчал из груди второго мертвеца, порузившись в плоть по самую рукоять. Поднеся огонь поближе, я разглядел остатки истлевшего камуфляжа, полуразвалившиеся ботинки с высоким берцем и покрытый слоем ржавчины кусок металла в правой руке — видимо, револьвер.

Гридень сражался до последнего вздоха — даже когда клинок упыря-князя пронзил ему сердце.

От одежды почти ничего не осталось, но на плече я все же отыскал знакомый шеврон. Ткань расползалась под пальцами, однако цвета еще угадывались — красный с синим.

— Это знак рода Костровых! — Галка снова заглянула через мое плечо, и ее голос дрогнул. — Значит, твой брат…

— Все-таки дошел до Серебряной Палаты. — Я поднялся, отряхнув колено. — Легенда оказалась правдой.

С минуту мы стояли молча, и я слушал, как тишина подземелья давит на уши. Ни ветра, ни шума хвои высоко над головой, ни далекого крика птицы — только наше дыхание и едва уловимый гул металла в стенах, еще хранившего отголоски наших шагов.

— Твой брат — он тоже здесь? — тихо спросила Галка.

— Не знаю. Может, и нет. Не могли же упыри перебить всех.

Я перехватил Крушителя поудобнее и шагнул вперед — туда, где коридор расширялся и уходил вниз под пологим уклоном. Древние знали, что делали, и каждый метр спуска давал подземелью еще немного пространства. Воздух вокруг сделался чуть холоднее и суше, а запах ржавчины и сырости сменился чем-то каменным — похоже, основную часть бункера выдолбили прямо в скале.

Впереди угадывался проем — когда-то здесь стояла раздвижная дверь, и ее тоже снесли магией, пробиваясь. Створки разъехались и застряли, перекошенные — в щель между ними наверняка мог бы протиснуться человек, но кто-то счел это недостаточным и вырвал одну целиком. Она лежала в стороне, согнутая пополам.