Я промолчал. Не потому, что нечего было сказать — император говорил то, что я и сам знал, и торопить его не имело смысла.

— Вам нужна помощь, князь?

— Мне нужна Гатчина, ваше величество. Законное признание моих прав на землю, которую уже держат мои люди. — Слова прозвучали резче, чем я планировал. Но отступать было поздно — да и, пожалуй, незачем. — Впрочем, полагаю, это вам уже известно.

— Разумеется. — Император повернулся от окна. Его лицо осталось спокойным, только уголок рта чуть дрогнул — не улыбка, скорее тень удивления. Тому, насколько наглым вдруг оказался восемнадцатилетний юнец, за какие-то несколько месяцев подмявший под себя половину Пограничья. — Гатчина уже много столетий считается вотчиной Зубовых. И отдать ее вам я не могу.

— Не можете? — На этот раз настала моя очередь удивиться. Хоть и не вполне искренне — примерно такого ответа я и ожидал. — Если мне не изменяет память, власть самодержца…

— Именно поэтому и не могу. — Император вернулся обратно. Но не сел — остался стоять, опираясь ладонью о край стола. — Самодержец — не тот, кто вправе делать, что ему заблагорассудится, Игорь Данилович. Напротив, я сам в первую очередь обязан быть гарантом порядка. И если сегодня мы отнимем вотчину у одного рода и передадим другому, завтра каждый князь на Пограничье будет гадать, не придет ли его очередь. Закон должен работать — даже когда он работает против вас, друг мой.

Я сжал зубы.

— Вот как? Тогда, быть может, мне самому стоит попросить защиты закона?

— От кого? — Император посмотрел на меня с едва заметной усмешкой. — Ваш враг уже мертв, как и его старший сын и наследник — а остальные вам едва ли угрожают.

Неловко вышло. Впрочем, чему удивляться — на Пограничье об этом давно знала каждая собака. Да и в Москве, вероятно, тоже. Надо признать — столица не просто так предпочла не вмешиваться. И если не помогла мне разобраться с Зубовыми, то хотя бы и не препятствовала.

— Я был в своем праве, ваше величество, — ровно проговорил я.

— В этом я не сомневаюсь. — Император кивнул. — Но кто-нибудь непременно скажет, что вы убили беззащитного старика.

— И его беззащитного сына. — Я явно перегнул палку, однако ничего с собой поделать уже не мог. — Пока брал штурмом его беззащитную усадьбу.

— Довольно, князь. И имейте терпение — всему свое время. — Император нахмурился и, выдержав паузу, продолжил. — А пока скажу лишь одно: уже скоро все разрешится — так или иначе. И дело с Зубовыми далеко не окончено. Если бы Константин Николаевич убедился, что сила не на его стороне — уже стоял бы у меня на пороге, требуя справедливости и заливаясь слезами о погибшем батюшке.

Я в очередной раз предпочел отмолчаться — да и добавить было, в общем, нечего. Император сказал ровно то, что я и сам подозревал — и не без оснований.

— А значит, мы еще непременно вернемся к этой беседе, князь — но позже, когда обстоятельства изменятся. — Государь вернулся в кресло. — Поймите, я не могу вмешиваться в дела Пограничья напрямую. Не сейчас. Однако помочь все же могу. Жив-камень, который вы добыли из большого автоматона в Тайге…

Я выругался про себя. Значит, доложили. Урусов? Вряд ли — полковник обязан мне слишком многим, чтобы бежать с донесением наверх. Или сам Шереметев через свою сеть? Впрочем, шило в мешке не утаишь — камень такого класса попадается нечасто.

— … оставьте себе, — закончил Государь.

Я моргнул.

— Ваше величество?

— Вы меня слышали. Камень ваш — по праву. Считайте это знаком моего расположения. И насчет чиновников Таежного приказа можете не беспокоиться — я уже отдал все необходимые распоряжения.

Император проявил невиданную щедрость. И даже чуть больше — если учесть, что стоимость кристаллов таких размеров и мощности измерялась не рублями, а теми возможностями, которые давало само обладание источником магической энергии. Питание систем волота, чары алтаря — наверняка список был куда обширнее, хоть я пока не слишком хорошо его представлял.

— А вот второй камень — тот, что был найден в сейфе Зубовых — придется сдать.

Не успел я обрадоваться, как император сделал следующий ход. Его слова прозвучали мягко, почти мимоходом, но я не пропустил главного: его величество прекрасно знал не только про камень из Курицы, но и про содержимое зубовского сейфа, хоть свидетелей вскрытия было двое — Катя и Воскресенский. И ни один из них болтать бы не стал.

В отличие от Зубова, у которого камень уплыл из рук.

— Благодарю, ваше величество. — Я выдержал паузу. — Однако мне нужно еще кое-что.

Взгляд напротив изменился. Не похолодел, но тут же вновь засверкал отголоском той силы, что разливалась вокруг шагающего по развалинам волота в золотых доспехах.

— Вы что же — требуете, князь? — В голосе императора прорезались металлические нотки. — Или, не дай Матерь, намерены со мной торговаться?

— Намерен просить, ваше величество. Но, как человек разумный, вы едва ли мне откажете. — Я старался говорить невозмутимо, хоть все внутри и натянулось, как струна. — Мои люди могли бы открыть контору Таежного приказа за Невой. Сейчас часть добычи идет в Орешек, но вторую переправляют на этот берег через Великанов мост. Тосна слишком далеко от Пограничья, а я могу организовать скупку прямо у себя в крепости. Обеспечить безопасность, наладить торговлю припасами, снаряжением и оружием — всем, что нужно людям, которые собираются в Тайгу.

— Осторожнее, князь. — Император прищурился. — Еще немного, и я подумаю, что вы желаете заняться контрабандой.

— Напротив, ваше величество. — Я ответил, не задумываясь — уже давно знал, что именно так государь и скажет. — Контрабанда — вопиющее нарушение закона, а я как раз хочу его соблюсти. И если у меня будет патент с гербовой печатью, мои люди смогут работать там, куда не посмеют сунуться ваши чиновники — в Тайге.

— Что ж… Неплохая затея. — Император подался вперед, облокотившись на стол. — Но я просто не могу не спросить — в чем же ваша выгода?

— Десять процентов прибыли. Полагаю, это казна сможет себе позволить — особенно если учесть, что мимо меня вольникам золото не пронести.

На этот раз не ответил сам император. Вместо этого он смотрел на меня, чуть склонив голову набок. Не раздумывал — скорее решил проверить. Ждал, когда я дрогну перед его суровым величием и начну суетиться, оправдываться и сбавлять аппетиты.

Ждал — и не дождался.

— Полагаю, я могу согласиться на такое, — произнес он наконец. И, прищурившись, отрубил: — Пять процентов. Если вы действительно уверены, что это пойдет на пользу короне, а не только вашему карману — такой прибыли будет более чем достаточно.

— Благодарю, ваше величество, — кивнул я.

И все-таки не сумел сдержать улыбку — слишком уж забавной показалась мысль, которая вдруг возникла в голове: император — могучий Одаренный, Самодержец и правитель целой империи — не моргнув, сам делал то, что только что настрого запретил делать мне. Торговался.

За каких-то пять процентов.

Когда я покинул кабинет и спустился по лестнице, прием еще вовсю продолжался. Патефон сменил пластинку — теперь играл что-то медленное, тягучее, и несколько пар кружились по свободному пятачку у дальней стены.

Елена тоже танцевала. Ее партнером был мужчина лет сорока, может, чуть старше — импозантный, широкоплечий, в генеральском мундире с орденами и с благородной сединой на висках. Но не успел я как следует его рассмотреть, как вокруг тут же выросла стайка нарядных красавиц — от ровесниц Кати до тех, кто скорее годился бы в невесты старику Горчакову. И все они, казалось, только и ждали, когда молодой князь Костров спустится с лестницы.

Все — кроме одной.

Я перехватил взгляд Елены через плечо генерала — короткий, мимолетный. Она тут же отвернулась и что-то негромко сказала партнеру. Тот улыбнулся.

И это вдруг вызвало… что-то странное. То, что я никогда еще не испытывал. Ни в этой жизни, ни уж тем более в прежней. Бессмертное и неуязвимое тело Стража не так уж сильно отличалось от человеческого, однако оно мною не командовало.