— Тогда хотя бы не стойте в проходе, ваше сиятельство, — вздохнул я. И, развернувшись к дяде Горчаковым, приложил палец к губам. — А теперь — ждем. Они уже идут!

На несколько мгновений все звуки вокруг будто исчезли. На этаже стало так тихо, что я слышал только завывание ветра где-то на чердаке и тихий стук капель по подоконнику. Гостиница все так же спала, и никто из прислуги внизу не спешил приветствовать ночных гостей. Или бить тревогу, или…

Я даже успел подумать, что нанятые Зубовым головорезы вообще не придут. Что нас уже давным-давно раскусили, что кто-нибудь из местных предупредил о засаде… Или что внезапно раскаявшийся вольник на самом деле оказался хорошим актером, и настоящая ловушка поджидает меня совсем в другом месте.

Но один-единственный звук тут же прогнал прочь все сомнения.

Где-то в темноте едва слышно щелкнул курок. Каждый из незваных гостей наверняка прошел по Тайге не одну сотню километров и умел ступать без всякого шума, однако оружие их все-таки выдало. Кто-то уже готовился стрелять — заранее, чтобы не тратить драгоценные секунды на возню с револьвером у дверей.

Горчаков легонько коснулся моего плеча — он тоже услышал. А через несколько мгновений на лестнице раздались шаги. Тяжелые армейские ботинки тихо поскрипывали, опускаясь на покрытые коврами ступеньки все ближе и ближе. Когда на фоне окна в конце коридора мелькнул вытянутый черный силуэт, я при желании смог бы коснуться его рукой — так близко прошел искатель.

И сразу за ним — еще несколько. Двое остановились у стены напротив моей комнаты и трое — там, где спал… где должен был спать Горчаков.

Значит, уже знали. Не только где расположены номера, но и кто именно их занимает — и первыми решили избавиться от Одаренных. А может, вообще не собирались убивать остальных — только выпустить несколько пуль в тела на кроватях и сразу же сбежать, пока гридни в панике хватаются за оружие.

Сейчас начнется.

Я не мог видеть Орлова, но почти физически ощущал, как его Основа наливается грозной и недоброй силой. И на этот раз не Ветром, а чем-то куда более увесистым, основательным и мне пока еще не знакомым. Похоже, в качестве второго аспекта его сиятельство выбрал Камень… А может и Смерть.

Он же говорил что-то про допрос трупов. Как знать — может, и не шутил.

Еще несколько вольников вышли в коридор, и я насчитал восемь человек. И еще четверо то ли остались на лестнице, то ли караулили где-то на первом этаже. Конечно, куда лучше было бы взять на мушку сразу всех, но для этого не хватало людей.

Ладно, справимся. Бывало и хуже.

Я нащупал пальцами кнопку выключателя, и свет в коридоре вспыхнул даже чуть раньше, чем по стенам прокатилось эхо усиленного магией голоса.

— Именем императора — вы арестованы! — Орлов рявкнул так, что наверняка услышали даже в крепости на острове. — Тайная канцелярия! Всем оставаться на местах!

Восемь фигур застыли ледяными изваяниями. Плечистый вольник с револьвером, уже готовый пинком выбить дверь в комнату Горчакова, так и остался стоять на одной ноге — и теперь осторожно поворачивал голову туда, где буквально из ниоткуда появился Орлов. Его товарищи беспомощно озирались по сторонам, понемногу опуская стволы к полу. И только один — тот, что стоял ближе всех, почти у самой лестницы — начал медленно разворачиваться в мою сторону. Сначала двинулась его шея, потом верхняя половина туловища, руки, сжимавшие штуцер…

— Не дури, — предупредил я, поднимая отцовский револьвер чуть повыше. — С такого расстояния даже слепой не промажет.

Для засады я выбрал не привычного уже Разлучника, а оружие попроще. Размахивать почти метровым клинком в тесном коридоре — не лучшая затея, особенно если собираешься взять врага живым, а не изрубить в капусту. Да и в качестве аргумента револьвер, пожалуй, куда убедительнее, чем полыхающий меч. Магия магией, но когда тебе в переносицу смотрит дуло калибром в четыре местных линии — невольно начинаешь вести себя прилично.

Вольник, видимо, подумал то же самое. И тут же сник, опуская плечи.

— Аккуратно положите оружие на пол, — снова загремел металлом голос Орлова. — И ради Матери, не суетитесь. Полагаю, нет нужды объяснять, кто я такой.

— Да чего тут объяснять! — ухмыльнулся двухметровый бородач — видимо, главарь зубовских наймитов. — Я сыскаря за версту чую.

Несколько вольников дружно оскалились. Видимо, им еще до Пограничья случалось иметь дело с государевыми людьми. Только не из столичной канцелярии, а попроще — урядниками, приставами… Впрочем, ничего удивительного — Тайга веками манила разного рода авантюристов, и не все из них были честными охотниками или золотоискателями.

А уж Зубов наверняка нашел самое бессовестное и жадное до денег отребье — другие бы вряд ли подписались на убийство Одаренного аристократа.

— От имени государя я лично обещаю каждому из вас справедливый суд, — продолжил Орлов. — Хвала небесам, вы еще не успели совершить ничего дурного.

— Знаем мы ваш суд. Государева милость — только для благородных, — снова подал голос главарь. — А с нами, таежными бродягами разговор короткий — не петля, так каторга.

— Хватит болтать! — Я зажег в свободной руке магический огонек. — Оружие на пол — или все тут ляжете.

Угроза сработала куда лучше уговоров и обещаний: несколько вольников тут же бросили штуцера и револьверы и задрали руки к потолку. Их товарищи тоскливо озирались по сторонам, но, похоже, понемногу соображали, что расклад вовсе не в их пользу. Нас с Горчаковым наверняка знали в лицо, и драться с тремя Одаренными рискнул бы разве что самоубийца.

И я уже успел поверить, что все закончится без стрельбы, когда откуда-то с лестницы вдруг раздался противный гнусавый голос.

— Да их там всего ничего! Бежим, братцы — всех не повяжут!

От неожиданности я и сам едва не нажал на спуск, а на вольников крик и вовсе подействовал не хуже электрического разряда. Они дружно дернулись, и тот, что стоял ко мне ближе всех, вдруг поднял опущенный к полу штуцер, разворачиваясь на пятках.

Зря.

Револьвер в моей руке ожил, с грохотом рванувшись вверх. Отдача сердито лягнула в локоть, и вольника будто ударило в голову кувалдой. С такого расстояния тяжелая пуля наверняка разнесла череп на части, но я все равно еще дважды выстрелил еще дважды, зацепив за одно еще одну фигуру в камуфляже.

Время, до этого почти застывшее, сорвалось с привязи — и понеслось вскачь, стремительно наливаясь треском и запахом пороха. Вольники ринулись к стенам, уходя от выстрелов, а их главарь присел и с немыслимым для человека его комплекции проворством подхватил с ковра револьвер. Крутанулся, вскинул руку, прицеливаясь…

Но выстрелить не успел — пуля из дядиного штуцера отшвырнула его на пару шагов, оставив на мокрой куртке внушительных размеров дыру. Судя по жалобным крикам, Орлов в своей части коридора тоже справлялся неплохо, и я уже думал рвануть ему на помощь и уложить хоть пару вольников врукопашную, однако Горчаков сработал быстрее.

На его месте я бы шарахнул Кольцом Льда прямо в толпу — куда-нибудь, по ногам, чтобы свалить побольше противников и не зацепить своих. Но старик в очередной раз сумел удивить, и вместо этого выудил из арсенала фокус посложнее.

Окно в дальнем конце коридор со звоном брызнуло стеклом, все двери разом распахнулись, и на этаже разом похолодало, будто на улице вдруг наступил январь. Дождь ворвался внутрь, и его капли застывали на лету, превращаясь в крохотные белоснежные кристаллики. Их веса не хватало пробить ткань, но по не защищенным одеждой рукам и лицам они хлестали с двух или трех сторон разом.

Уцелевших вольников смело невидимой волной. Несколько свалились сразу, а остальные со стоном сползали вниз по стене, пытаясь закрыть от кусачей ледяной картечи хотя бы глаза.

Обстановка не слишком-то располагала к раздумьям, однако я все же успел почувствовать что-то подозрительно похожее на зависть. В моей груди бурлила мощь первородного пламени, и по чистой магической силе я наверняка уже почти не уступал Горчакову, но до его изящества и сноровки в обращении с родовом аспектом мне было еще далеко.