— Я поговорю с ним. Надеюсь, мои доводы будут весомыми. Но для начала я хотела бы провести ещё один опыт. Нужно удостовериться, что с обычным ключом получится.

— Вы хотите всем носителям Чёрной крови установить ключи? — Сотников был возмущён.

— Без него ничего не получится, тем более после воздействия новой структуры, верней модуля, они лишатся своего дара.

— Но ключ останется и сеть. Какой шанс, что Чёрная кровь опять не проснётся?

— Я понимаю, вы устали, но должны были догадаться, что я собираюсь сделать, — не смогла сдержаться от сарказма.

— Не все носители Чёрной крови безобидные, а вы хотите наградить их дарами!

— Мне все не нужны, только те, кого держат в институтах. Когда я уходила из тюрьмы, пообещала себе, что сделаю всё, чтобы дети туда больше не попадали.

— Я думаю, сейчас не время… — начал Сотников.

— Не заставляйте делать вам больно… Или это другое?

Пётр Михайлович сразу понял о чём я, аж зубами скрипнул. Но я знала, что возмущаться он не станет и пойдёт на уступки. Парадокс, даже эта его личная причастность сыграла мне на руку. Хотя о чём я? Это звенья одной цепи. Не случись несчастие с Марией, он не стал бы таким, как сейчас. Не затянул Рокотова-старшего в борьбу с одержимыми, и меня бы не вытащили из института. Но если копнуть глубже, то сдаётся, что я не попала бы в тело Насти. Ведь я так и не вспомнила, что случилось со мной в тот день. Словно просто перенесли моё сознание, со всеми знаниями, в умирающую девушку.

А дар Созидателя, скажете вы? Да не было его. Скорей всего я спровоцировала пробуждение Целителя, который соединился с Чёрной кровью, породив Призрачную. Знай я это, вряд ли полезла бы во все эти дебри. Хотя вру, полезла, ведь я помню силу и знания, которые у меня были до появления здесь.

— Что вы хотите? — Пётр Михайлович немного успокоился и перешёл к делу.

— Мне нужен любой одержимый без дополнительных даров, желательно взрослый и не боевик.

Сотников задумался.

— У меня есть подходящий. Вы же знаете, что дары могут просыпаться и у взрослых? — я кивнула. Слышала о таких случаях. Погрешность в долю процента от общего количества магов. — Чёрная кровь у таких магов просыпается чаще, чем другие дары. Этот мужчина сам сдался. Просто пришёл к управлению и сказал, мол, так и так, за семью боюсь. Я тогда удивился, обычный мужик, без каких-либо признаков, даже не фонил практически. Он в моём бывшем управлении так и сидит, не стал отдавать его в тюрьму.

Я слушала и сомневалась немного.

— А у него точно других даров нет? Может он самородок?

— Проверяли, нет ничего. Говорит, вера помогает держать демона внутри, — Пётр Михайлович хмыкнул.

— Его можно в Москву или в куда-то окрестности доставить. Не хочется затягивать.

— Хорошо, Настя, — Сотников выдавил улыбку. Взял трубку и дал распоряжение привести указанного заключённого завтра утром в Подольск.

Перекинувшись ещё парой фраз, мы расстались. А мне предстояло создать модуль, для завтрашнего эксперимента, такой, чтобы любой маг мог запустить. Браслет у заключённого есть, но если на него не встанет, то, думаю, другой найдётся без проблем. Если что и свой могу использовать.

Спала я крепко и немного. Не по тому, что долго не могла придумать симбиоз структур, привыкла уже спать по пять-шесть часов, а то и меньше. Завтрак будет в шесть, у меня ещё два часа. Подмывало куда-нибудь прыгнуть, но просто вышла погулять в дворцовый двор.

Несмотря на предрассветное время, уже горели несколько окон в зданиях. Хотя может там всегда свет. Идя по дорожке, я почувствовала движение за спиной. Это был Пётр Михайлович.

— Смотрю, вы тоже не любите нежиться в кровати? Доброе утро, Настя!

— Доброе утро, злой дядюшка… — я состроила ехидную гримасу.

— Не злитесь на меня, Анастасия Павловна. Сами говорили, чтобы никому не доверял.

— Я не злюсь, просто у меня свои цели. И поверьте, я никогда не стану вашим врагом, если это не затронет жизни моих близких, — это была не угроза, а просто предупреждение. Несмотря на опасение, силы мне никто не подрезал, так что мой дар полноценно со мной. Хотя, может, по причине необходимости дальнейшей работы с Чёрными путами.

— Я тоже вам не враг, пока это не касается безопасности государства.

— Вы говорите как монарх, — я хмыкнула.

— Не претендую на это место. Моё дело — безопасность.

Очень надеюсь, что император в это верит. Глядя на Сотникова, понимала, что если он намерится отобрать власть, то у него точно получится. Вспомнила князя Бельского и сравнила. Да, на первый взгляд он казался глыбой, весомой фигурой, но по сравнению с Петром Михайловичем игрушечной. В каких-то аспектах Сотников и императора затмевает. Надеюсь, я не породила чудовище. Хорошо, что он понимает, если я захочу его убить, меня ничего не остановит, а шантаж моими близкими только приблизит, верней запустит процесс уничтожения. И он будет очень быстрый.

Но самое удивительное, несмотря на внутреннее противодействие, и постоянные словесные стычки, мы остаёмся близкими друзьями. Может, потому, что я не верю, что он реально переступит черту и станет мне врагом.

Пётр Михайлович остановился и пристально на меня посмотрел, я тоже встала и повернулась к нему. Неожиданно он взял мою руку и, наклонившись, поцеловал.

— Спасибо, что вы появились в моей жизни, Анастасия Павловна. Я бы не вынес даже малой части того, что случилось на последние пару лет. Да что уж говорить, мы бы просто все погибли.

— Да видела я послание от Императорского совета и императора. Я не герой, уж поверьте. Если бы у меня был шанс отсидеться, то я ни за что не влезла во всё это.

— Вы не одиноки. У всех есть шанс. Просто не у всех есть совесть. Она не позволила бы вам смотреть на то, как рушится мир. Поэтому вы приняли верное решение пресечь всё на корню. И я согласен с тем, что вы не хотите рассказать всему миру о вашем вкладе, — Сотников продолжал что-то искать в моих глазах.

— Я это совершила по одной эгоистической причине, чтобы никто не лез в мою жизнь. Поэтому сделайте так, чтобы о моём участии знал только ограниченный круг лиц. А в газетах, на телевидении, чтобы ни один журналюга не пикнул. Мне широкая известность не нужна.

— Понимаю вас. Но карательные меры принимать не стоит.

Я хохотнула, каждый судит по себе, об этом даже не думала.

До Подольска мы доехали быстро. Пётр Михайлович продолжал ездить на своей серебряной пуле, поэтому буквально долетели.

Эту машину знали все надзорники, я видела, как на постах они вытягивались по струнке при нашем появлении. Всё-таки тайный владыка и явный — это разные вещи. Решила пока не возвращаться к этой теме, понимая причину напряжения. Я продолжаю находиться в боевом состоянии и просто ищу врага. Но Сотников не враг, просто весомая личность в обществе.

Казематы в Подольске ничем не отличались от нижегородских, стандартное здание с решётками и силовой защитой.

Документы и пропуск у нас никто не спросил.

«– К чему такая беспечность? Сильно сомневаюсь, что нет людей, способных менять личины».

«– Начальник охраны, мой человек, у него стоит переговорная структура».

Я хмыкнула, походило на ребячество.

«– Но я вас услышал. Понял, что выглядит как попустительство. Просто не могу наиграться с игрушками, подаренными вами», — Пётр Михайлович рассмеялся.

Заключённый нас уже ждал в допросной. Когда дверь открылась, он повернулся к нам и слегка поклонился, а глядя на меня, улыбнулся. Несмотря на положение, он не озлобился, я едва сдержала слёзы, глядя в его глаза, полные любви ко всему человечеству. И сколько таких несчастных гниют в застенках просто из-за того, что им выпала честь защитить нашу землю, а их за это посадили в тюрьму.

Не-ет, я не остановлюсь на детях, я прошерстю всех и каждого. За решёткой не останется ни одного невиновного.

Я не стала пока говорить о цели нашего визита, только спросила имя. Савелий, по батюшке Игоревич.