После минирования я выжидала время, чтобы перенести объекты. Жутко, конечно, звучит — объекты, но людьми язык не поворачивается назвать. Это твари, готовые убить любого по приказу. Сомневаюсь, что можно так ментально сломать человека, чтобы он хладнокровно, будучи в здравом уме, убивал. Вспомнились те бойцы, что убежали из цитадели, вот они люди, хоть и с поломанной психикой, но смогли сопротивляться. Думаю, я услышу ещё о них и об ангеле, явившимся с откровением. Как я буду бороться с возможным культом пока не знаю…

Мысли продолжали блуждать. Мозг всеми способами уходил от казни.

Проблема была, как разместить преступников, ведь все они, включая князя, обездвижены в боевых позах, ну разве только бывший владыка уже деактивировал Чёрную кровь.

Два мои пленника застигнуты в бою и продолжат его, когда я сниму капсулы. Нам это только на руку, пусть покажут населению, как это выглядит со стороны. Была подспудная идея поставить их друг напротив друга, но это будет не экзекуция, а расправа. Да, один из них хотел меня убить, но я сильнее, значит, не имею права на подлость.

Все три преступника будут в отдельных энергетических камерах, в положении стоя. Экраны также разделят на три части, центральная отдана главному преступнику.

Чем ближе время казни, тем больше меня воротит от всего этого. Если бы у меня был выбор, я бы отправила на другой сектор или в те же Чёрные путы, там точно приятней, особенно в компании стража.

Вся подготовительная работа сделана, осталось только поставить моих пленников, самого Бельского доставят чуть позже, мне не доверили его переброску. Возможно, нужно было провести какую-то процедуру со свидетелями и подписанием каких-то бумаг. Мне было неинтересно, главное, чтобы его не умыкнули.

За этим будет следить Сотников собственной персоной, в невидимости, так они решили с императором.

Время вышло, и я переместилась в подземный полигон и перенесла заключённых. Меня удивило то, насколько быстро установили их личности. Они тоже числились в надзорных органах и даже занимали должности. Так что это уже не безымянные пленники, но я просила не говорить имена, хотя озвучивать во время приговора придётся мне.

Да, их роль в заговоре чуть искажена, раздута, можно сказать. Но никто не будет разбираться, когда они предстанут перед миллионами в боевом состоянии.

Я затемнила щиты, чтобы скрыть камеры, и установила заключённых на их места. Даже в застывшем состоянии они внушали страх. Представила себя в таком виде, и по спине пробежали противные мурашки.

Единственное, что меня не устраивало в этой казни, одержимых ещё больше возненавидят. Поэтому я в какой-то степени понимала Петра Михайловича с женой. Император люто ненавидит носителей Чёрной крови и просить помиловать одного из них, это создать прецедент, заставить пойти на уступки.

А я? А я — другое! — грустно хмыкнула.

Дело в том, что сейчас я спаситель человечества, потом, когда страсти улягутся, император, сидя в кабинете, всё проанализирует и зародится страх. И я из спасителя превращусь в угрозу. Да — это бред! Но я не могу судить человека, который единожды уже всецело доверился спасителю.

Буду ли я что-то доказывать? — Нет.

Я собралась просто жить, спокойно, пока меня не трогают. Очень надеюсь, что император это поймёт, как и Сотников. Вот от него реально может идти угроза. Он так и остался палачом, привыкшим руководить жёсткой рукой, а сейчас ему доверили целую страну. Понимает ли это император? — Естественно! Он не показался мне глупым. Но такой человек сейчас необходим рядом, чтобы после того, как население узнает, кто предатель, его не посчитали слабаком, неспособным удержать власть.

А так будут оглашены результаты операции по уничтожению армии одержимых, и обезвреживанию всех сопричастных. То, что львиную долю всего сделала хрупкая девушка, опустят, да никто и не поверит, даже если показать мои способности всенародно. Это тайная операция с подготовленными диверсантами, оснащённая новейшими разработками.

Была засада только в моём появлении на Императорском Совете, но это тоже подкорректировали. Та девушка — это тоже диверсант. Молодая? Просто одна из мотивированных самородков, которых растили с пелёнок на закрытой базе, для подобных миссий. А подробности под грифом секретно, поэтому никто и не знал об этой программе. А лицо моё вряд ли запомнили.

Всё, начинается!

Дверь на арену открылась, и появилась процессия, пока я их только слышала, как и зрителей, собирающихся на трибунах. Только тихие шаги и шёпот.

Я сняла затемнение, чтобы увидеть происходящее, а зрители увидели две застывшие фигуры, повисла тишина. Открыла часть щита, впуская многочисленный конвой надзорников и машину с грузом — закрытый контейнер с бывшим владыкой.

Его сгрузили манипулятором, и все покинули место действия. Я осталась одна.

Контейнер был очень знакомый, в таких держат тварей — очень показательно. Вспомнился день, который перечеркнул мою жизнь на до и после. В тот день я повзрослела окончательно. Даже не понимаю, как не сломалась. Возможно, я и правда сильная. Почему же мне до сих пор хочется плакать, когда я вспоминаю ребят, погибших в тот день?

Эти мысли окончательно прогнали жалость к преступникам.

Я — судья, теперь я — палач!

На экранах появился император. Он находился не в тронном зале и даже не за столом в кабинете. На нём не было парадного мундира, и в руках отсутствовали символы власти. Монарх был в мундире надзорных органов, строгий, жёсткий, сейчас чем-то напомнил Сотникова. Простой тёмный фон только подчёркивал метаморфозы. После помпезных фотографий в газетах и кадров с телевидения, сейчас он реально выглядел как ВЛАСТЬ!

Речь была такой же простой и лаконичной. Никаких извинений, за то, что у власти стоял преступник, естественно, не последовало. Мол, всё было под контролем, выжидали удобного момента.

Я грустно улыбнулась. Ну да, Агнесса должна была умереть за этот мир, чтобы родилась настоящая Анастасия Павловна Юсупова.

После оглашения имени бывшего владыки, камера показала контейнер, который стал открываться, показывая неподвижную фигуру князя Бельского. Что ж, застали его в очень удобный момент: на лице удивление, можно сказать, паника. Жалкое зрелище, особенно на контрасте с императором.

Наступил мой выход. Дело в том, что по закону преступники должны выслушать приговор, а для этого мне нужно будет всех «включить».

Слово им, естественно, предоставлять не будут, всё скажет картинка, но они услышат.

Я немного переработала вирусные модули, и они не будут действовать пожирающее, можно сказать деликатно. Задача была показать подольше выжигание сети, чтобы максимально застращать всех засевших соучастников.

Жестоко? Да. Боль будет слабей, если можно так сказать, но дольше.

Внутри была пустота, я старалась отгородиться от всего. И когда сняла капсулы с заключённых, безучастно смотрела на их действия.

Князь сразу понял, что происходит, испуг на лице пропал, и он встал смирно, взирая в никуда. Но периодически зрачки блуждали, словно он кого-то высматривал, возможно, меня.

А вот два убийцы не поняли, что происходит. Первый, что нападал на меня на маскараде, атаковал невидимую цель и когда чёрная паутина врезалась в щит, ещё пару раз попытался его пробить, только потом заметил, что он находится в ловушке. Второй продолжал атаковать до того момента, пока не начали оглашать приговор.

Вначале перечислили длинный список преступлений князя, потом добрались до ничего не понимающих одержимых. Естественно, последние пытались что-то кричать, судя по лицам, проклятия. Я не слышала, не было желания.

— … Приговариваются к лишению магических сил без права на реабилитацию. Привести приговор в исполнение! — скомандовал закадровый голос.

Я активировала вирус, почувствовав, как мелкие структуры ринулись к жертвам. Меня опять затошнило. Включила модули на арене и сразу переместилась на внешний периметр. Мне предстояло очень быстро облететь все заминированные локации, ведь я пока не придумала, как совместить модули с таймером.