Глаз уже привык выхватывать стиль профессора, и сравнив четыре пары книг, я убедилась окончательно, — сучка Виктория, строя из себя друга, просто воровала у профессора его работы. И не удивлюсь, что она если не убийца, то причастна. Ведь если бы она была «автором» мировой сенсации, то не было бы такой реакции у всех, ведь она уволилась. Вот теперь я догадываюсь почему. Её вынудил этот вор-убийца, видно, боялся, что взболтнёт лишнее. Не удивлюсь, что он и её прикончил.

— Кто изобрёл формулу? — всё же спросила у алхимички.

— Профессор Андрей Робертович Вайсс, артефактор, преподаёт у парней на третьем курсе. Его труды тоже здесь есть, — мне показалось и сказано было пренебрежительно?

Это имя мне ничего не говорило, а для данного анализа бесполезно, у Алексея Тимофеевича нет трудов, близких к артефакторике.

Спрашивать, как он связан с руничкой, не стала.

Два часа пролетели, но никто за мной не явился. Пошла к полке и взяла пару томов от других авторов. Начала читать. Первый явно сам писал, а вот второй, судя по стилю, использовал метод рунички или кто там законодатель так перерабатывать ворованное? Возникла идея открыть глаза общественности на такие выкрутасы. Поубавится вот таких, может, и нормальные открытия появятся.

Наконец-то пришёл посыльный, я сразу поняла, что он по мою душу. Мужчина в форме надзорных органов показался между стеллажами, дождался моей реакции на него и пошёл дальше. Нехитрая маскировка, словно он просто патрулирует, с учётом того, что я здесь ни разу не видела надзирателей.

Взяв пару книг для наглядности, отправилась к Рокотову в сопровождении Стеллы.

В приёмной нас встретила секретарь с круглыми глазами и пара крупных молодцев в форме. Я сразу пошла в кабинет, зав. кафедрой осталась в приёмной.

— Добрый день, Пётр Михайлович, — поздоровалась я, стараясь сохранять спокойствие.

— Здравствуйте, Анастасия. Надеюсь, срочность оправдана, — сказал бесцветно, но жёстко.

— Да. Алексей Тимофеевич Шустриц изобрёл магическую формулу, а заявивший об этом — убийца. Я могу доказать.

«Палач» кивнул, мол, продолжай.

— За пару дней до смерти профессор продемонстрировал мне готовый ключ, так мы решили окрестить магическую формулу, — Рокотов с Сотниковым переглянулись. А я поняла, что убийца был настолько глуп, что даже название наше взял. — Убийца скорей всего даже не подозревал, что кто-то ещё знает… верней убийцы. Ещё причастна женщина, и я более чем уверена, что это Виктория Юрьевна Афанасьева. Она на протяжении многих лет воровала идеи Алексея Тимофеевича, я могу доказать, — я хотела уже открыть книги.

— Это не доказывает, что они убийцы, — Пётр Михайлович не то чтобы был разочарован, но на гране.

— Убийца украл только то, что было на бумаге. Возможно, даже сотворил ключ визуально, чтобы доказать изобретение действующей формулы. Но он не мог украсть разработки, которые были у меня… — я постучала по голове и не удержавшись, вытянула руки и создала между ними ключ.

Мужчины замерли, и несколько секунд не сводили взгляда со светящейся сферы.

— Убийца даже не подозревает, что это и как применяется. Он не сможет объяснить, как создавал его. Перефразирую слова Стеллы Константиновны: он не сможет говорить достоверно, когда знания заимствованы… Я хотела продолжить труды Алексея Тимофеевича и со времени его смерти сильно продвинулась в изучении формулы. И да, я выжидала, было сомнение, что он сам умер.

— Почему сразу не сообщили? — задал вопрос Сотников.

— Вы знаете почему. Я везде буду первая подозреваемая, вне зависимости, что за дело, даже если просто рядом буду проходить, — странно, но на мои слова Пётр Михайлович ухмыльнулся, и я даже увидела подобие улыбки.

— Я вам верю, но как вы докажете, что вы причастны к созданию формулы, а не украли?

«Палач» не видел, с каким негодующим лицом на его слова отреагировал Рокотов, но я надзорника прекрасно понимала.

— Если вам недостаточно, что я создала это перед вами, то есть ещё один способ. В том случае, если комиссия затребует черновики работы, а она затребует… Думаю, не составит труда исследовать их и выяснить, как они сделаны и не в одно ли время. А если, вор будет иметь глупость, предоставить хоть часть черновиков Алексея Тимофеевича, то там будет и мои почеркушки. И я легко, в отличие от него, расскажу все этапы создания и даже расскажу, как применять формулу, потому что я это уже сделала, — я приложила руку к груди.

— Можно поинтересоваться как? — Рокотов то и дело возвращал взгляд на висящий в воздухе ключ. И когда я подвинула его в сторону, он аж дёрнулся.

Сотников не стал возражать, я первый раз видела столько нетерпения в его лице.

Криво улыбнувшись, я решила рассказать, отступать уже нет смысла.

— Мы с профессором не просто так назвали формулу, ключом. Он реально откроет нам, магам, новый этап развития. Можно сказать, это центр управления всей магической сетью. Я уже сказала, что испытала на себе. Получилось это, практически случайно, — надеялась за волнением неслышно вранья. — Ключ имеет свойство трансформироваться, если сделать это в течение нескольких минут после создания. Вот этот, — я прикоснулась к сфере, — уже статичен, — развеяла. Мужчины растерянно посмотрели на меня. Я тут же создала новый.

— А как вы так быстро создаёте его? — Пётр Михайлович везде искал подвох.

— Это не я, а ключ. Он мгновенно всё делает, — я сделала несколько сфер, которые теперь висели между мной и мужчинами. — Трансформация… — я взяла и вначале сжала ключ, потом опять расправила.

— И что это даёт? — Юрий Андреевич подошёл к одной сфере и приблизил руку, когда он почти коснулся её, она сдвинулась, мужчина тут же отдёрнул руку. Потом взял сферу между ладонями…

— Трансформация… — повторил он и сжал. Видно, слово воспринял как команду. А разжать уже не смог. — Время вышло? — догадался. — Так как применять?

Задумалась на мгновение. В лице этих двух мужчин я выпускаю джинна из бутылки. По сути, я мало что о них знаю, а доверилась как наивная девчонка. Но в том то и дело, что я не чувствовала в них подлости и двуличия. Да и поздно уже давать попятную, один шаг остался.

— Ключ надо уменьшить до размера горошины, говорить ничего не нужно, — улыбнулась Рокотову, — и вставить сюда, — я показала на область над желудком. — В этом месте рождается искра инициализация, там и должен стоять ключ. Его хорошо видно, если освоили внутренне зрение.

— Выходит, я могу прямо сейчас его использовать? — глаза Рокотова засверкали от вожделения. Он взял между пальцами крошечную сферу.

— Возможно. Я не знаю. Даже интересно будет как получится, — я разыграла нетерпение, и даже губу начала покусывать.

— Юрий Андреевич, не стоит рисковать, — Сотников пытался его остановить, но ректор словно не слышал.

Расстегнул пиджак, он бы и рубашку расстегнул, но подняв на меня насмешливые глаза, только придавил одной рукой ткань на груди и глубоко вздохнум, я почуствовала едва заметное сомнение. Потняв на меня лихорадочно возбуждённые глаза он проложил ключ к намеченному месту сферу. Или он слепо мне доверяет или жажда могущества так сильна. Я-то знала, что ничего не произойдёт, а вот Рокотов был разочарован.

— Что я не так сделал? — послышались нетипичные для него нотки обиды.

— Возможно, вы сами должны его сделать, я так предполагаю… логично, вроде, — пожала плечами, а мужчины с ужасом посмотрели на переплетение лучей в светящейся сфере.

— С чего начать? — Юрий Андреевич снял пиджак и стал закатывать рукава рубашки, мелькнули ряды рун на руках.

Не ожидала такой прыти, как и Сотников, который удивлённо смотрел на манипуляции ректора. Потом неожиданно тоже снял пиджак.

Я нервно хохотнула.

— В начале кофе, а то у меня горло пересохло, — выпалила я, удивляясь своей наглости.