Тоже касалось и стороны Насти. Весь день, до момента моего появления, тоже словно стёрли. Зачем? Кто? Есть ли возможность восстановить? Вдруг там разгадка причины моего появления здесь?

За думами, я не заметила, как задремала. Проснулась, когда мы уже въехали в город. Как он называется я не знала, ведь маленькую Настю забирали из загородного поместья под Псковом, вполне может быть он и есть. Я не была в этом городе, поэтому даже сравнить не могла, да и отличаться они могут.

Здесь контраст между прогрессом и упадком чувствовался ещё сильней. Мимо проезжали машины, бензиновые, ну это ладно, но также присутствовали экипажи. Но и это не всё: на тротуаре сидел нищий в лохмотьях, я смотрела на него такими глазами, как на меня в том злосчастном институте. Как мир, имеющий магию, может иметь нищих? В моём… в том прошлом мире, можно было бесплатно получать пайку, а не стоять на паперти.

Да тот мир не идеален, те же слои общества и всем правят маги, но голод побеждён. Хотя много ли я там видела, находясь на вершине карьеры и купаясь в роскоши? Да ничего я не видела!

Может, таким способом меня решили поставить на место? Нет, слишком примитивно и жестоко по отношению к бывшей хозяйке тела. Должна быть какая-то цель. Хотя если так, то почему меня закинули в тело девочки? Неужели не подвернулась сильная мира сего? Одни вопросы.

Что я могу сделать сейчас? Да ничего, даже получив магию. Так что, Несса, просто вливаемся в общество, а жизнь покажет, зачем ты здесь.

За рассуждениями я уцепилась взглядом за одного импозантного мужчину, который показательно зажёг сигару от пальца. Позёр. На его действие окружающие не обратили особого внимания, значит, прилюдная магия не под запретом, что радовало. А то попала бы в мир, где есть лимит на использование силы, или только определённые виды разрешены. В любом случае я — целитель, а значит не под запретом.

Проехали торговый район: рынок, обилие мелких лавок, везде сновали толпы людей, даже по дороге которой ездили машины. Народ был настолько разномастный, что рядом с припаркованной машиной я увидела телегу с лошадью, обычную, деревенскую на деревянных колёсах, отчего рот сам открылся.

Въехали на улицу с гостиницами и шикарными магазинами. Закралась мысль, что папаша решил приодеть дочку перед появлением дома. Но нет, предложения не последовало, и мы продолжили ехать, не сбавляя скорости.

Через город ехали долго, окружение начало меняться, повеяло роскошью. В этом районе явно обитала только знать или люди, имевшие вес в обществе: мощёные брусчаткой улицы, что создавали особую музыку под колёсами, каменные дома не менее чем в три этажа и красиво одетые люди, даже прислуга, идущая по своим делам, носила приличную одежду.

Мы подъехали к одному из особняков из красного кирпича в три этажа. То, что нам туда, я поняла по открывающимся кованым воротам. Настя помнила только загородный дом, в институт её забрали ещё маленьким ребёнком около четырёх лет, когда у неё обнаружился страшный дар. Из воспоминаний того периода в голове была только кукла, казалось, девочка сконцентрировала на ней всё внимание на долгие годы. Бедный ребёнок…

Как встретят меня, я предполагала, поэтому вышла из машины и даже не улыбнулась. Пусть бояться с первой минуты, меньше будет причин говорить с ними, ведь, по сути, я не умею общаться как девочка, да ещё из высшего общества.

На улице по левую сторону от крыльца выстроились в рядочек слуги, на самом крыльце стояли несколько человек: темноволосая девушка, чуть постарше меня в голубом брючном костюме и шляпке, возникла ассоциация с верховой ездой.

Молодой мужчина, хотя нет, ещё парень лет двадцати, смутило довольно крупное телосложение.

Ещё один мальчишка чуть младше Насти и совсем ребёнок лет четырёх, но с явными мужскими замашками, вон как руки на груди сложил, и лицо серьёзное… Я даже улыбнулась. Сестрёнка с братцами встречают. А вот мамы не видно.

Слуги начали нестройно кланяется, говоря приветствие, кидая на меня любопытные взгляды. Ну да, увидишь такое даже средь бела дня, всю ночь спать не будешь. Шучу, выглядела я вполне приемлемо, только очень блёкло, что подчёркивало казённое серое платье.

Папаша, Павел Алексеевич, представил домочадцев:

Ольга — заноза ещё та, от меня не укрылся презрительный взгляд, хоть она и старалась улыбаться.

Старший брат Сергей. Дальше шёл Олег и мелкий Ярослав. Ну что ж, будем знакомы, моя новая семейка.

Затем мне представили слуг. Все были хмурые, кроме пухлой румяной женщины, в которой сразу угадывалась Марфа — кухарка.

— Марфа, вы волшебница, пирожки скрасили мне дорогу, — похвалила я женщину.

— Спасибо, барыня. Я ещё пирог с вишней испекла. И на обед будет томлёный гусь.

— Я сейчас упаду в обморок, как же теперь дожить до обеда? — мне было всё равно, что обо мне подумают, но с этой женщиной надо дружить, с моим-то ненасытным желудком.

Она тихо захихикала, её поддержали ещё несколько слуг, даже хозяин скупо улыбнулся.

Ну всё, страх у слуг я вроде убрала, теперь надо с родственниками подружится. Ольга, не дожидаясь разрешения отца, ушла в дом, за ней последовал средний брат. Бардак в общем…

Я подошла к Ярославу и улыбнулась.

— Красивая, — неожиданно сказал он и убежал в дом, Сергей криво улыбнулся.

— Я тебя помню, Ёжа, — понизив голос, прошептала я.

— Добро пожаловать домой, сестрёнка, — едва сдерживая смех, сказал он.

Мелкий, как оказалось, не убежал совсем, а быстро вернулся на крыльцо, сжимая какой-то белый продолговатый предмет, чуть блеснувший на солнце. Это оказалась фарфоровая статуэтка женщины с длинными волосами, вроде греческая богиня.

— Ты на неё похожа. Красивая… — мальчик протянул её мне.

— Спасибо, Ярослав, очень любезно с твоей стороны, — я кивнула, приняв подношение.

Наконец-то торжественная часть была окончена и меня повели в мою комнату.

Второй этаж, явно гостевая комната, совсем не подходила девочке. Излишне роскошный, можно сказать, вычурный интерьер: паркет, большой диван с шёлковыми подушками, тяжёлые портьеры. Я решила разбавить мрачный интерьер и поставила белую статуэтку на камин, а рядом посадила куклу, расправив ей платье.

Вот ты и вернулась, Настенька! — кривить душой не буду, грусть была мимолётная, ведь я жива.

Спальня оказалась не проще гостиной, чего только стоила огромная кровать с великим множеством подушек, резное трюмо и массивный стол с парой стульев.

Мне не понравилось, но я всё равно улыбалась — это всё лучше, чем казённая атмосфера в злосчастном институте.

— Располагайся, дочка. Зоя тебе поможет, — распорядился отец и тут же ушёл. Моя новая служанка стояла, потупив глаза в пол.

Разбирать было нечего, поэтому я отдала ей платье, чтобы погладила, а сама начала обследовать свои апартаменты.

Ну что сказать, здесь был хоть какой-то прогресс. Порадовал телевизор, странный немного, на ретро смахивал. Также стоял проигрыватель с кучей пластинок и стационарный телефон. Рассмотрела раритетный для меня предмет и пошла смотреть, что в шкафах. Они были пустыми, только в спальне висела пара домашних халатов, немного великоватых для меня, скорей всего взяли у Ольги, сорочка и несколько личных принадлежностей, наверное собранных по дому на скорую руку. Они или жадные, или что-то не то. Не чувствовалось руки хозяйки.

Быстрым шагом я направилась в кабинет отца, видела его, когда меня вели в комнаты. Дверь была закрыта, я постучала.

— Войдите, — послышался гулкий голос.

Мужчина стоял у приоткрытого окна и курил трубку, я невольно скривилась от запаха. Судя по реакции, он ждал меня, и вопросов.