Кто-то из своих? Рахметов не стал бы беспокоить меня до утра без особой на то причины, Меншиков не таился бы, а Горчаков вообще передвигался так, что за версту слышно. Лора?.. Нет, точно не она — ей бы хватило наглости появиться прямо в палатке.

Так или иначе, на раздумье времени не осталось. Ночной гость уже был рядом — я слышал дыхание и легкий шорох ткани о ткань. Полог приподнялся, и моих ноздрей коснулся запах — не Тайга, не костер, не пропитанная потом солдатская куртка. Что-то другое, живое, теплое и будто бы знакомое.

Но разбираться я не планировал. Встал на колено, и когда на фоне белесого неба мелькнул силуэт — схватил, дернул на себя и в следующее мгновение уже вдавливал в брезентовый пол палатки чье-то тело.

Слишком легкое и изящное, чтобы принадлежать мужчине. Мои пальцы сомкнулись на тонкой шее, и я чуть ослабил хватку, не отпуская. Незваный гость… точнее, гостья дергалась, но всерьез сопротивляться даже не пыталась — явно знала, что вырываться бесполезно.

— Ого, — сипло выдохнула темнота. — А ты времени зря не теряешь… Пусти — задушишь!

Во всем лагере только одному человеку из плоти и крови — точнее, одной! — хватило бы наглости забраться ко мне в палатку посреди ночи. Я зажег на ладони крохотный огонек, готовясь выдать Галке по первое число за ее вечную привычку являться куда не просят, когда не просят и так, как не просят…

Огонек осветил лицо напротив — и я отпрянул, едва не закашлявшись от неожиданности.

Не Галка.

Елена приподнялась на локте, потирая горло, и в рыжем свете пламени я увидел полоску на скуле — то ли царапину, то ли след от пуговицы на куртке, в которую я впечатал ее щекой. Распущенные волосы без привычной косы, солдатская рубаха не по размеру, закатанные рукава, босые ноги — Елена шла сюда по корням и камням без сапог, видимо, чтобы не шуметь. Глаза — сердитые, не испуганные.

Такую попробуй напугай.

— Ты?.. — выговорил я наконец.

— А кого ты ожидал увидеть посреди ночи? — Елена улыбнулась, убирая волосы с лица. И вдруг поморщилась. — Нет, не отвечай. Если и правда ждал — я об этом знать не хочу.

Я погасил огонек, и палатку снова залил тусклый серый полумрак. Ей незачем было видеть мое лицо, потому что на нем наверняка отпечаталось именно то, о чем она просила не рассказывать. Галку я действительно намеревался встретить — но куда позже, в совсем другом месте и уж точно не для того, чтобы… Впрочем, рассказывать о своих планах я не собирался.

Только не Елене — и уж точно не сейчас.

— Думаешь, кому-то здесь сейчас до… развлечений? — Я отодвинулся и сел. — Уверен, большинство в лагере думает только о том, как бы удержать в себе ужин. Особенно если не повезло уснуть.

— Это точно. — Елена снова поморщилась, устраиваясь напротив. — Чувствую себя, будто с похмелья. Голова раскалывается, и все время кажется, что земля уходит из-под ног. — Она смолкла, разглядывая меня в полумраке. — Удивляюсь, как ты вообще держишься.

— Как все. С трудом. — Я пожал плечами. — Но будто у нас есть выбор.

— Нет… наверное. — Елена подтянула колени к груди и обхватила руками. — Хотя знаешь, на твоем месте я бы, пожалуй, повернула назад.

Она не жаловалась — просто говорила как есть. За все время похода я ни разу не слышал от нее ни стона, ни упрека: в бою и рядом со своими людьми она держалась так, будто была выкована из кресбулата. Но здесь, в полумраке палатки, металл на мгновение исчез, и я увидел за ним живого человека.

Может, впервые с того дня, как мы покинули Гром-камень.

— Ладно. — Я чуть склонил голову. — Раз уж ты здесь — велеть подать чаю? Наверняка Гусь еще не спит.

— Не надо. — Елена потянулась и взяла меня за руку. — Просто… побудь со мной, ладно?

Я кивнул. Несколько минут мы сидели молча — в тишине, которую нарушали только приглушенные голоса караульных где-то далеко за палатками. И могучий храп в соседней — кажется, Жихарь. Он нарочно оставался на ногах чуть ли двое суток, и, похоже, все же сумел уснуть почти так же крепко, как обычно спал дома.

Тайга вокруг лагеря тоже молчала — ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра. Только деревья время от времени скрипели — без причины, сами по себе, будто переговаривались о чем-то, что людям слышать не полагалось.

Елена не убирала руку. Ее пальцы, сухие и чуть шершавые, лежали поверх моих, и я чувствовал, как медленно выравнивается дыхание. Не засыпала — просто успокаивалась, впервые за долгое время оказавшись рядом с кем-то, кому не нужно ничего доказывать.

— А помнишь, — тихо сказала она, — как мы вот так же сидели на хуторе? Когда ходили с отцом искать мертвого медведя.

Когда же это было? Осенью — и с тех пор, казалось, прошла целая вечность. Не год, а тысяча лет, за которые я увеличил отцовскую вотчину чуть ли не впятеро, набрал дружину и одолел столько врагов, что хватило бы на трех князей постарше. Отправил на тот свет бессчетное количество тварей и людей, которые имели глупость перейти мне дорогу. Получил орден из рук самого императора — и повернулся к нему спиной перед журналистами.

А вот быть человеком, похоже, так и не научился.

Я посмотрел на свою руку — ту, что так и лежала под ладонью Елены. Обычные пальцы. Снаружи ничего не изменилось, но сейчас под покрытой загаром и таежной грязью кожей пряталось кое-что еще. Сила, которая не имела ни имени, ни формы — и которая с каждым днем все меньше нуждалась в теле, чтобы действовать. Мощь Стража — машины из плоти и крови, созданной лишь для сражений. И если у меня и был шанс стать кем-то еще, я его, похоже, упустил…

Или все-таки еще не совсем?

Руны на Крушителе мигнули — словно молот подслушал мои мысли и согласился.

— Помню, — сказал я. — Я тогда прикончил Пальцекрыла. Снес ему башку мечом.

— Ну, вообще-то это я прикончила. Из штуцера, — Елена едва слышно усмехнулась. — Прямо в глаз попала. А ты уже на земле ковырялся со своей железкой.

— О-о-о… — протянул я. — Ну, как скажешь.

— Тебя что, вообще ничем не проймешь? Каменный, что ли? — Она пересела еще ближе и легонько ткнула меня локтем в бок. — Половина солдат считает тебя чуть ли не божеством. Новым воплощением Перуна, Триглава или еще Матерь знает кого.

Ну… Судя по тому, что я узнал от Лоры, они не так уж далеки от истины. Если Отец и правда побывал здесь в незапамятные времена, он мог наследить не только в протоколах Древних, но и в человеческих мифах.

Боги редко появляются из ниоткуда.

— А ты? — Я повернул голову. — Кем ты меня считаешь?

— Занудой, который не желает развлекать девушку, которая пришла к нему в гости. — Елена подперла щеку кулаком. — Не знаю, как остальные, но я в последнее время и правда сомневаюсь, что князь Костров — живой человек.

— Пока еще живой. — Я выдохнул, устраиваясь поудобнее. — Хотя, с учетом того, где мы находимся, это может измениться…

— Докажи.

Елена вдруг потянулась, взяла мое лицо обеими руками и развернула к себе. Пальцы у нее были прохладные и чуть влажные, но от ладоней шло тепло, и я на мгновение забыл, где нахожусь. Глаза напротив горели в полумраке голубыми искорками — ледяными, как и полагалось родовому Горчаковскому аспекту, однако я почему-то чувствовал жар. Он разливался от рук Елены по скулам, по шее и дальше — по всему телу, которое вдруг вспомнило, что ему восемнадцать с лишним лет и что оно принадлежит не только войне.

— Доказать? — Я прищурился. — Мне начинает казаться, что ваше сиятельство пожаловали ко мне в гости не с самыми невинными намерениями.

— Ага. Именно это я и сделала.

Елена толкнула меня в грудь — и я повалился спиной на одеяло. Куда-то под лопатку ткнулось что-то твердое — то ли рукоять Крушителя, то ли какой-нибудь корень под палаткой — и я машинально дернулся в сторону, но Елена уже навалилась сверху, и отступать было некуда.

Да и незачем: впервые за долгие месяцы меня уронил не враг, а та, от чьих ударов я не собирался уклоняться.

— Во-первых, — Елена уперлась ладонями мне в плечи, не давая подняться, — потому что мне надоело ждать, пока ты сам догадаешься. Во-вторых — потому что завтра нас всех могут разорвать на части бесы или еще какие-нибудь местные твари.