— Если тебе что-нибудь понадобится, я буду через коридор.
— Да… хорошо.
Она снова делает это. Снова проглатывает слова, которые на самом деле хочет произнести.
— Берди, что такое?
Она окидывает взглядом захламлённую комнату Фиби.
— Я просто… это вообще сработает? Ну… я здесь, а ты там?
— В каком смысле?
Я, чёрт возьми, прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Но она должна произнести это сама.
— Если он снова придет... ну, в смысле, если придет ночью. Что, если я не успею к тебе вовремя?
— Берди...
— Это не про секс, — выпаливает она. Затем ее щеки вспыхивают румянцем, она подавляет стон и смотрит куда угодно, только не на меня.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыть веселье.
— О, так это не про секс? Хочешь спать в моей постели, Берди — попроси вежливо.
— Эй, я ничего не хочу, — огрызается она. — Это ты верховный жрец, которому нужен живой щит. Хочешь, чтобы я снова спасла тебе жизнь? Тогда попроси вежливо. — Она тоже скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом.
Такая яростная и красивая. Боги, как же я хочу повалить ее на этот пол и трахнуть. Держу пари, тогда она вежливо попросит. Моих рук, моего члена...
— Только посмей, — шипит она, сузив глаза за стеклами очков. — Джаспер, это не превратится в какой-то летний трах-марафон. Я вступила в твой ковен, чтобы спасти тебе жизнь, но ты всё еще мой босс, а я твоя подчиненная, помнишь? Есть правила. Твои правила. Должен быть способ профессионально... ну, знаешь... сохранить тебе жизнь.
Кажется, теперь я по-настоящему улыбаюсь.
— Но я же мертв. Разве ты не слышала?
Фыркнув, она разворачивается на пятках и уходит.
Не в силах сдержать смех, я иду за ней из комнаты Фиби в свою. Эта дерзкая девчонка просто заходит без приглашения. Даже Пиклз знает, что сначала нужно спросить. Включив свет, она проходит через всю спальню в мою ванную и со щелчком закрывает за собой дверь.
Я стою в дверях спальни, качая головой.
За моей спиной в вихре теней возникает Дайн.
— Всё идет просто замечательно.
— Свали, — шиплю я.
— Она действительно прекрасно реагирует, когда ее подначиваешь. Если бы ты только мог видеть ее ауру...
— Я сказал, свали.
— Ладно, — рычит он. — Но если ты сегодня будешь ее трахать, просто знай, что я буду смотреть.
Богиня, спаси меня от этого назойливого рейфа. Если он в ближайшее время меня не убьет, я сам начну молить о смерти.
Через пару минут Берди выходит из ванной. Я уже выключил верхний свет, оставив лишь мягкое свечение прикроватной лампы. Она переводит взгляд с меня на кровать.
— Я люблю спать на левой стороне, подальше от двери.
— Без проблем. — Ей ни к чему знать, что я предпочитаю правую.
Подойдя к кровати, она откидывает лоскутное одеяло с простыней. Оно выцветшее и тонкое — идеально для жаркой летней ночи в старом доме. Я отхожу в угол комнаты и включаю вращающийся вентилятор. Он оживает с гудением, поскрипывая, когда начинает медленно поворачиваться.
В комнате больше почти ничего нет. Комод с шестью ящиками и зеркалом. Кресло-качалка в углу. Сундук моей прабабушки стоит в изножье старой кровати с четырьмя столбиками; несколько лет назад я сам отполировал кедр до блеска.
Я стою у вентилятора, наблюдая, как Берди выпутывается из джинсов и бросает их на пол. Она забирается в мою постель в одной лишь футболке «Ramones» и ярко-розовых трусиках. Показательно натягивает на себя одеяло и поворачивается на бок, лицом к ванной.
Проклятье.
Подойдя к кровати, я стягиваю футболку, изо всех сил стараясь не изучать изгибы ее тела под простыней. При первом же звяканье ремня она оглядывается через плечо.
— Что ты делаешь?
Я роняю джинсы на пол, оставаясь посреди комнаты в одних облегающих боксерах.
— А на что это похоже?
— Ты не ляжешь в эту постель голым.
— Смешно. Это моя кровать. Пожалуй, я буду делать то, что хочу.
Она фыркает, переворачиваясь на спину.
— Джаспер...
— Сейчас середина июня! Лето, второй этаж дома, которому двести пятьдесят лет. Скажи спасибо, что я не сплю с голой задницей без простыней. А теперь подвинься и помолчи. Твой верховный жрец приказывает.
Она переворачивается обратно на бок, вцепившись в подушку как в спасательный круг, пока я выключаю лампу, погружая комнату во тьму.
Забираюсь на кровать, утопая в знакомом ощущении матраса; старинный каркас поскрипывает. Лежу на спине, глядя в потолок, и позволяю воздуху от вентилятора остудить мое перегретое тело. Не помню, когда в последний раз позволял кому-то спать в моей постели. Наверное, никогда. По крайней мере, не в этой комнате.
Я переехал сюда только после смерти матери. Моя детская комната находится дальше по коридору. Возможно, какая-нибудь девушка отключалась в той постели после пьяной ночи развлечений. В юности я предпочитал проводить ночные вылазки вне дома — на маяке, в лесу, в кузове пикапа.
Есть что-то странно домашнее в том, что Берди лежит в этой постели... в этой комнате. В святая святых верховного жреца. Я должен быть против. Она мне почти чужая. За пять дней я пустил ее на свой остров и в свою жизнь. А теперь она в моем доме, в моем ковене, лежит полуголая в моей постели.
Берди Роудс.
Переворачиваюсь на бок, лицом к ее спине в темноте. Свет луны сегодня тусклый, серебристое свечение едва пробивается сквозь занавески. Ее волосы рассыпаны по моей подушке. Холм ее плеча плавно спускается к талии, очерчивая изгиб бедра.
Кто она такая?
— Пожалуйста, — выдыхает она, и звук этот больше похож на хныканье. — Джаспер, просто прикоснись ко мне...
Я тут же сокращаю расстояние между нами. Плевать, что Дайн смотрит. Я протягиваю обе руки и притягиваю ее к себе. Она не сопротивляется, не теперь, когда мы в темноте. При свете мы по-прежнему Джаспер и Берди. Босс и подчиненная. Ведьмак и человек. Существуют правила. Границы.
А в темноте я запускаю руку под ее футболку, чтобы сжать грудь, и она сплетает наши ноги, уютно устраиваясь в моих объятиях. В темноте мы можем поддаться тому, что между нами. Этому магнетическому притяжению. Этой... гравитации.
Я не знаю, кто она. Но мне кажется, что онамоя .
— Спи, — шепчу, целуя ее в макушку.
Она вздыхает, тесно прижимаясь бедрами к твердому выступу моего члена. Ее грудь теплая в моей ладони. Тело расслабляется. Вскоре она засыпает. Я тоже уже нахожусь на грани сна, когда чувствую, как чья-то рука проводит по моим волосам. Резко просыпаюсь, широко раскрыв глаза.
В темноте парит рейф, растянувшись на кровати по другую сторону от Берди. Одна его скелетная рука зарыта в мои волосы, другая лежит на спящем плече Берди.
— Это лучшая ночь в моей жизни.
Свирепо смотрю на него и киваю на Берди, делая безмолвное предупреждение.
Он пожимает плечами.
— Она спит.
— Она может проснуться, — шепчу я.
— Не проснется. Она крепко спит. — Я не вижу, что под его капюшоном, но чувствую удовлетворение, когда он смотрит на нее. — Прямо как маленький котенок. Кажется, ей нравится тепло твоего тела.
Прижимаюсь лицом к ее волосам и вдыхаю их аромат, моя рука нежно сжимает мягкую выпуклость ее груди.
— Как сильно ты сейчас хочешь нас поглотить?
Он вздыхает.
— Милый ведьмак, ты даже не представляешь.
— Ага, ну… мы не в меню.
— Я не могу поститься вечно. — Он слегка приподнимается, ни разу не задев кровать. — Кстати об этом... есть кое-что, что я хотел бы сделать с Берди завтра. С твоего благословения, разумеется.
— С моего благословения?
— Теперь она в твоем ковене. Я не уверен во всех правилах...
Закатываю глаза.
— С каких это пор тебя волнуют правила моего ковена? Ты всё равно сделаешь то, что захочешь.
— Из уважения к тебе, я бы хотел попытаться уважать и твои правила, — произносит он с торжественным кивком.
— Что тебе нужно от Берди?
— Я хочу забрать ее с острова и познакомить со своим магом...
