Он указывает в небо.

— Не могу, потому что вороны всё еще наблюдают, а я должен быть мертв.

Резко поднимаю взгляд. Те две черные точки всё еще кружат высоко в воздухе.

— Кто они?

— Глаза.

— Глаза? В смысле, кто-то прямо сейчас за нами наблюдает? Типа магических дронов?

— В точности как магические дроны. Ведьму, которая управляет «Рейвен Хилл Групп», зовут Людмила. Она следит за мной с тех пор, как заново открыли Хоумвуд, приставила хвост и просто ждала, не попытаюсь ли я остановить Хоу. Я подобрался слишком близко, и ей пришлось меня остановить. Прошлой ночью она попыталась.

Дыхание перехватывает.

— Погоди — грабитель в переулке? Он правда пытался тебя убить?

— Да.

Ясненько. Значит, парень, на которого я запала, думает, что он ведьмак, втянутый в эпическую битву с другой ведьмой из-за гримуаров. Судя по всему, битву насмерть. Я не сильна в ведьминских разборках, но, похоже, та сторона побеждает.

Самое безумное, что всё это обретает какой-то смысл. Он рассказывает о волшебных воронах-шпионах, ведьмах-убийцах и спрятанных гримуарах, а я просто киваю.

— Берди, давай. Скажи что-нибудь.

— Я просто... перевариваю.

— Я знаю.

— Слишком безумное количество информации, чтобы вываливать его стоя у подножия своей фальшивой могилы. Ты ведь это понимаешь? Пожалуйста, скажи, что понимаешь.

— Понимаю...

— Хватит говорить, что понимаешь!

Он поднимает обе руки, всё еще говоря тихо.

— Ты сама только что попросила... но ладно.

Со стоном запускаю руки в волосы.

— Хорошо. Но я об этом не просила. Я приехала на этот остров, чтобы получить часы в архиве для резюме и продавать соль для ванн. А теперь ты заявляешь, что я встряла в многовековую ведьминскую вражду. Это чересчур, знаешь ли?

— Я... — Наткнувшись на мой гневный взгляд, он осекается. — Продолжай. Можешь паниковать дальше.

От этих слов я лишь психую сильнее.

— Да я ещё даже не начинала паниковать! Вчера вечером на тебя напали, а мы чуть не трахнулись прямо на твоей кухонной стойке. Сегодня выясняется, что ты ведьмак и при этом утверждаешь, что ты смертный, но не человек. Я не паникую. Я просто пытаюсь всё это переварить. Вот так я и перевариваю! — Отчаянно машу руками, указывая на себя.

Он кивает, стараясь двигаться как можно меньше.

— Ладно.

— Когда я закончу переваривать, возьму минутку на панику. Но пока что мне реально трудно с осознанием, потому что ты заставляешь всё это звучать очень рационально и... — Стону и замолкаю.

— И для тебя это сложно, потому что вера в магию не может быть рациональной, — заканчивает он за меня.

— В точку. — Мой мозг официально закоротило. Такое чувство, будто кто-то залез в мой центральный процессор и выдернул горсть проводов.

Удивляя меня, Джаспер пожимает плечами.

— Думаю, ты убедишься, что сверхъестественный мир на самом деле в высшей степени рационален. Даже магия по большей части подчиняется законам природы...

— Погоди, — перебиваю я, пока мозг всё еще коротит. — Если ты должен быть мертв, тогда почему стоишь здесь, на виду у воронов?

Сунув руку под ворот футболки, он вытягивает тонкую цепочку и вытаскивает небольшой кулон на грудь.

— Это защищает меня от Глаз. Укрывает меня от любых взглядов, вообще-то... кроме тех, кому я сам хочу показаться.

Подхожу ближе, разглядывая форму маленького кулона от сглаза. Я уже видела такой дизайн. Они повсюду в Европе, особенно в Средиземноморье. Считается, что он отводит проклятия и неудачу. По-арабски называется «назар». По-гречески — «мати».

Ладно, почему кулон меня успокаивает? Люди по всему миру носили ту или иную версию этого маленького синего глазка тысячелетиями. Если отбросить нюансы языка, еды, одежды и религии, все люди одинаковы. Мы ищем одного и того же. Семьи. Любви. Стабильности. Защиты.

Эторационально , шепчет разум.

Осмелившись протянуть руку, провожу пальцем по глазу.

— Так ты играешь в мертвеца? Амулет делает тебя невидимым?

Кивает.

— Магия слабенькая, но достаточно эффективная, чтобы обмануть воронов. Они не видят меня, пока я его ношу. И меня заверили, что не могут услышать, если не подлетят гораздо ближе.

Опускаю руку.

— Но я тебя вижу.

— Потому что я хочу, чтобы ты меня увидела. Берди, мне нужно, чтобы ты меня увидела. Не только Джаспера, который продаёт соли для ванн. Мне нужно, чтобы ты увидела меня целиком. И у нас нет времени, чтобы ты закрылась в себе и пыталась всё это осмыслить. Я знаю, это нечестно. И знаю, что прошу слишком многого. Но моему ковену грозит опасность. Ты можешь нам помочь.

— Как?

— Мне нужно, чтобы ты осталась на острове. Берди, мне нужно, чтобы ты осталась со мной.

Так, стоп. Полегче. Осталась с ним? Я сбрасываю его руку и отступаю. Сердце подскакивает к самому горлу.

— Я не могу остаться с тобой. Мы едва знакомы. Ты вообще с ума сошёл?

Он снова протягивает руку.

— Просто пойдем со мной в дом. Обещаю, я всё объясню.

Отступаю еще на шаг.

— Не могу. Это слишком. Мне... мне просто нужна минутка, окей? Я не могу просто так не переваривать. Я должна... ты должен дать мне больше времени!

Помедлив, Джаспер кивает, опуская руку.

— Хорошо. Что ж, я иду в дом. Я прошу тебя не покидать территорию. Ты не будешь в безопасности, пока я не введу тебя в курс дела. Как закончишь переваривать, найди меня. — Развернувшись, он уходит широким шагом, оставляя меня стоять у изножья могилы с его именем.

Я смотрю, как он уходит. Шагает широко, и всего за несколько шагов преодолевает половину пути до дома. Он не останавливается. Даже не оглядывается. Над головой вороны начинают кружить ниже. От их приближения по рукам снова пробегает холодок, хотя над ними ярко светит солнце. Жуткие пернатые уроды. Я чувствую на себе их взгляды. В них есть что-то зловещее. То же самое, что было у ворона, который ждал меня сегодня утром на лестничной площадке.

Он правда просто оставит меня здесь одну переваривать это всё, пока над головой кружат волшебные вороны? Вот же черт.

— Постой, — зову, бросаясь за ним. — Эй, подожди!

Он останавливается посреди заросшего поля. Перехожу на бег, чтобы догнать. Когда я подбегаю, он протягивает руку. И моя ладонь будто магнитом тянется к его, обхватывая её, пока он притягивает меня к себе.

— Я еще не закончила переваривать, — задыхаясь говорю я. — Но ты официально испортил для меня воронов.

Мы спешим в дом, Джаспер ведет меня на кухню. Она выглядит совсем иначе, чем утром. Никаких цветов. Еды тоже нет. У раковины громоздятся стопки посуды: чистая — слева, грязная — справа. Сама раковина полна мыльной воды.

Я оглядываюсь.

— Куда делись похоронные цветы?

Джаспер указывает на открытый дверной проем справа.

Заглядываю в гостиную: каждая поверхность уставлена вазами с цветами — пышными красными розами, солнечными нарциссами, охапками белых маргариток. Прислоняюсь к дверному косяку, мысли всё еще несутся вскачь.

— Мерси была на твоих фальшивых похоронах сегодня утром.

— Да. — Он стоит у кухонного острова, скрестив руки, и даже не пытается ко мне подойти.

— Эзра сказал, она Дент?

Кивает.

— Значит, она тоже ведьма?

— Да.

— А Руби — ее кузина... до сих пор носит фамилию Дент. Горти тоже, очевидно. Она Гастингс. Она мама мне сказала, что ее род ведет начало напрямую от Сибил.

— Очевидно, — эхом отзывается он.

Гортензия Гастингс — настоящая ведьма.Магическоесущество , как сказал Джаспер.Смертная, но не человек. Руби Дент, Мерси Бартлетт. Я разворачиваюсь в дверном проеме, скрестив руки, повторяя его позу.

— Та крупная женщина. Злая, с осуждающим взглядом. Она тоже должна быть в деле.

Джаспер ухмыляется.

— Фрэнки Пул и ее мать Алора — тоже потомки Элис Дент. Ты еще не видела Аду Кларк и ее сына Джону. Они дальние родственники Горти.

— А вы с Фиби — Прескотты, — заканчиваю я.