Фрэнки — единственная, кто сохраняет рассудок. Она подходит к стене у двери и хлопает ладонью по выключателям, зажигая на кухне весь свет. В одно мгновение тени Дайна отшатываются от светящихся подвесных ламп над кухонным островом и встроенных потолочных светильников.

— Он что, только что нас проклял? — визжит Алора.

— Это было предупреждение...

— Это было пророчество!

— Это был крик о помощи, — перекрикиваю я их. Протянув руку, хватаю Дайна за плечо и дергаю к себе. — Этот рейф в ловушке у Людмилы, порабощен ею с помощью магии крови. Она держит его в плену уже почти двести лет. Вот откуда я знаю, что она неестественно продлевает себе жизнь. Если она смогла удерживать его двести лет, то сможет поймать и другое существо, чтобы жить еще дольше. — Поворачиваюсь к Дайну. — Сколько ей лет?

— Она древняя, — хрипит он. — Знаю, что до меня она насильно связала как минимум еще одного рейфа.

Развожу руки в стороны, обращаясь к собравшимся.

— Видите?

При этих словах ковен немного успокаивается, некоторые возвращаются на свои места. Ада Кларк тяжело опускается на стул.

— Мерзость, — сипит она. — Это преступление против естественного порядка; против всего, что значит быть ведьмой. Мы созданы смертными.

— К сожалению, моя госпожа не разделяет вашего рвения к смертности, — отвечает Дайн. — Она до ужаса боится смерти, даже когда щедро одаривает ею любого, кто хоть косо на нее посмотрит.

— Что ей нужно от острова Берр? — кричит Фрэнки из глубины комнаты. — Что ей было нужно от Первой Пятерки?

— Прости, сердитая ведьма, но у меня нет ответа, — отвечает он. — Но я обещал вашему верховному жрецу помочь его найти, так же как обещал помочь остановить ее.

— И как мы это сделаем? — спрашивает Кора из телефона.

Тени Дайна клубятся за спиной, ползя вверх по стенам.

— Всё просто. Вы должны остановить меня.

— Остановить от чего? — уточняет Фрэнки.

— От того, чтобы я всех вас не убил.

По комнате пробегает холодок, когда до всех доходит смысл его слов. Горти подносит руку к горлу, моргая за своими нелепыми увеличительными очками.

— Ты собираешься убить нас, рейф?

Дайн поворачивается к ней.

— У меня не будет выбора, Гортензия Гастингс. Людмила уже назвала мне имя Джаспера. Если ваш ковен и барьеры этого острова продолжат противостоять ей, она заставит меня убить вас всех. Одного за другим она назовет мне ваши имена, и я выпью ваши души.

За его словами следует потрясенная тишина.

Тишину нарушает Кора:

— Но Джаспер жив. Так... что там произошло?

Все взгляды устремляются на меня.

Я прочищаю горло.

— Мы нашли щит... своего рода. — Я не готов раскрывать роль Берди во всем этом. По крайней мере, пока мы не поймем больше о том, кто она и что такое. Но я должен предоставить ковену хоть что-то. — Способ не дать рейфу поглотить меня... поглотить нас, — быстро добавляю. — Но он ненадежен. Нам нужно более долговечное решение. Нужно разорвать узы, связывающие рейфа с Людмилой. Если она не сможет его контролировать, не сможет и послать убить нас.

— А когда разорвем узы рейфа? — спрашивает Фрэнки. — Что тогда?

Я выдерживаю взгляд моей давней подруги.

— Тогда мы ее убьем.

Руби качает головой.

— Всё равно не понимаю. Если четыреста лет ей нужно было что-то на нашем острове, почему напала только сейчас?

— Я не уверен, что она искала что-то всё это время, — признаю. — Эту часть я тоже не до конца понимаю. Если я прав, и это была та самая ведьма четыреста лет назад, возможно, она думала, что с установкой барьеров шанс упущен. Но несколько недель назад Хоу наконец дал ей лазейку.

Горти оживляется.

— При чем здесь мальчишка Хоу?

Окидываю всех взглядом.

— Неужели никто из вас никогда не задумывался, почему в барьерах Священной Пятерки есть оговорка насчет людей со злыми намерениями?

Несколько человек кивают. Большинство просто выглядит сбитыми с толку.

— Барьер не дает такой ведьме, как Людмила, использовать людей для грязной работы, — объясняю. — Сама она не может пройти. А человек, который по доброй воле согласился бы ради нее ограбить могилу? Что ж, его собственные намерения остановили бы его еще до того, как лопата коснулась земли. Нет, ей пришлось выжидать удобного момента, искать способ обойти защиту.

Слышен вздох Коры из телефона — она наконец всё поняла.

— Это не «разграбление могил», когда ты археолог, верно? Что касается барьера, намерения Эзры чисты.

— Именно. Хоу — помешанный на истории благодетель, убежденный в собственной бескорыстности. Как только тот турист нашел Хоумвуд, Хоу объявил об этом в газете. — Я снова поднимаю вырезку. — Благодаря этому Людмила поняла, что у нее появился путь внутрь. Всё, что требовалось Хоу — небольшое капиталовложение. Теперь она может использовать его для раскопок. Кто знает, что он пообещал взамен. Вчера днем я пригрозил его остановить. Ночью она попыталась меня убить.

Горти подается вперед, моргая за увеличительными стеклами очков.

— Значит, мы ее остановим. Раз и навсегда. Сделаем то, чего не смогли наши сестры четыреста лет назад, и убьем ведьму.

Потянувшись к ней, я беру ее за руку и благодарно сжимаю.

— Чтобы хотя бы получить шанс убить ее, мы сначала должны не дать ей убить нас. Мы обязаны разорвать связь между ней и этим рейфом. И он расскажет, как это сделать. — Отпускаю руку и смотрю на Дайна.

Он парит перед любимым фарфоровым шкафом прабабушки Элоизы. Все взгляды в комнате прикованы к его скрытому тенями лицу.

— Что вам, ведьмам, известно об обряде кровавой луны?

Ковен взрывается приглушенным шепотом. Когда никто не отвечает, он продолжает:

— Каждый месяц в третью четверть луны Людмила должна совершать жертвоприношение, чтобы сохранить нашу связь нетронутой.

— И что именно приносит в жертву твоя госпожа? — спрашивает Ада, сдвинув брови над острым взглядом.

— Душу ведьмы.

По комнате прокатываются вздохи ужаса.

Горти осмеливается прочистить горло, привлекая внимание рейфа.

— Значит, каждый месяц, на протяжении двухсот лет... ты забирал душу ведьмы?

Он медленно кивает.

— Богиня, смилуйся, — говорит Хейзел со слезами на глазах.

— Но... это же тысячи ведьм, — плачет Алора. — Столько смертей. Рейф, как ты можешь участвовать в подобном зверстве?

Тут вмешиваюсь я, кладя руку ему на плечо.

— Он не может противиться своей природе, Алора. Рейфы питаются душами. С тем же успехом можно проклинать стервятников в небе или жуков в земле.

На другом конце стола торжественно кивает Руби.

— Верно. У всего есть предназначение — у флоры, фауны и фейри.

Некоторые кивают в знак согласия. Большинство сидит с выражением ужаса на лицах.

Заполняя их шокированное молчание, я делаю шаг вперед.

— Людмила использует магию крови, чтобы контролировать этого рейфа. Принудительная связь между ними может поддерживаться только пролитием новой крови. Если жертвоприношения прекратятся, связь порвется. А если она не сможет его контролировать, не сможет и использовать против нас.

Угощаясь с тарелки с печеньем, Ада фыркает.

— И что помешает этой мерзкой ведьме перебить нас всех до обряда кровавой луны, м-м? — Откусывает кусок, указывая остатком печенья на Дайна. — Это твои слова, паренек. Ты сказал, что она хочет нашей смерти.

Дайн склоняет голову.

— Твой страх оправдан, старая ведьма.

Ада прыскает прямо в печенье.

— Кто сказал, что я боюсь? Покажи мне этого подлеца, и я надеру ему уши! У рейфов вообще есть уши?

— Тетушка, пожалуйста, — шепчет Мерси, сжимая ее руку.

Игнорируя выпад Ады, Дайн продолжает:

— Прежде всего, Людмила Лачко — трусиха. Она предпочитает действовать из тени. Попытка убить Джаспера была не в ее стиле. Это слишком привлекает внимание. Это говорит мне о том, что она голодна. И в отчаянии. Чего бы она ни добивалась в Хоумвуде, она хочет этого настолько сильно, что готова убивать. Но за одним крупным шагом последуют десять мелких. Она будет выжидать, наблюдая, как расходятся круги по воде. Ваш ковен должен вести себя так, будто Джаспер умер естественной смертью. Похороните его сегодня, поставьте надгробие. Пусть ее вороны это увидят. Не задавайте вопросов и продолжайте жить своей жизнью.