— И ты спасла его от нападения? Что произошло?

Напрягаюсь, глядя поверх ее головы на Джаспера. Мы не обсуждали, как много она уже знает... или как много он хочет от нее скрыть. Будь у меня такая назойливая семья, я предпочла бы, чтобы они знали как можно меньше о любом внезапном столкновении со смертью. Иначе потом не отвяжутся.

— Эм...

— Это был грабитель, Горти, — говорит он за меня.

Ее голова вертится между нами, рот приоткрыт.

— Грабитель?

— Да, какой-то малолетний отморозок в толстовке и байкерских перчатках. Напал, когда я выносил мусор. — Он смотрит на меня. — Верно?

Горти тоже смотрит на меня широко распахнутыми глазами, всё еще вцепившись в мою руку.

Одариваю ее ободряющей улыбкой.

— Да, на минуту стало жутковато. Но мы с Пиклзом прогнали его.

— Говоришь, грабитель? На Мейн-стрит? Куда катится мир? — Протянув свободную руку, Гортензия похлопывает меня по щеке. — Ты, должно быть, так устала. Проходи, проходи. Чувствуй себя как дома. — Она ведет меня в обход большого острова к столу. — Садись прямо здесь, а я заварю чаю. Он успокоит нервы и поможет уснуть. — Она хватает ремень сумки, стягивая его с моего плеча. — Джаспер, забери сумку.

Тот забирает сумку и бросает на остров, бормоча:

— Напали вообще-то на меня, но, конечно, завари чай ей.

— Твой чай подождет. Сначала нужно оповестить всех.

Он вздыхает.

— Поздно уже, Горти.

— Чепуха! Если по улице разгуливает грабитель в маске, нужно немедленно запустить телефонное оповещение на Мейн-стрит. Пусть все запрут двери.

— Не собираюсь я будить весь чертов остров из-за грабителя. Опять начнется Великая енотья афера.

С любопытством перевожу взгляд с одного на другую.

— Что за Великая енотья афера?

Она выдвигает стул и надавливает мне на плечи, практически заставляя сесть.

— О, пару лет назад семья енотов забралась под стропила одного из зданий на Мейн-стрит. Они разгромили кондитерскую, кинотеатр и строительный магазин, прежде чем их всех переловили. Все думали, что это бандитизм с материка перекинулся. В жизни не переживала такого напряженного июля.

Я бросаю быстрый взгляд на Джаспера, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Но вы выжили?

Он сверлит меня взглядом.

— С трудом.

Горти суетится между нами, берет Джаспера под руку и направляет к задней двери.

— Иди звони, дорогой. А Берди оставь здесь со мной. Если поторопишься, печенье еще останется.

Он позволяет себя увести.

— Это лишнее.

— Если мое мнение что-то значит, то я с ней согласна, — кричу им вслед. — Я же говорила вызвать полицию сразу после того, как это случилось!

— Видишь? — Горти снова его подталкивает. — И оставь грязные старые ботинки у двери, когда вернешься. Ты не в хлеву воспитывался.

— Это мой дом, — рычит он. — И буду ходить в чертовых ботинках, если мне так хочется!

Горти поворачивается ко мне.

— Любишь зеленый чай, дорогая? Натуральный, без кофеина. И хорош для гадания...

— Нет. — Джаспер с грохотом ставит бутылку пива на столешницу. — Даже не думай об этом, старая карга. Ты знаешь мое отношение к тассеомантии12 .

Она смеется ему в лицо.

— Как будто мне есть дело до твоего мнения.

Перевожу взгляд между ними.

— Что такое тассеомантия?

Горти снисходительно улыбается.

— Гадание, дорогая. Священное искусство чтения чайных листьев. И, как прекрасно знает Джаспер, тассеомантию практикуют на этом острове уже почти четыреста лет. Только потому, что он предпочитает карты, не значит, что мы, дамы, не можем быстренько заглянуть в чашку и узнать, что нас ждет, м-м?

Он разворачивается ко мне, тыча пальцем.

— Берди, я запрещаю тебе позволять ей гадать на чайных листьях. Поняла? Считай это нашим пятым правилом.

Отклоняюсь назад, высоко вскинув брови.

— Запрещаешь мне?

Желвак на его челюсти дергается, а в глазах вспыхивает грозное предупреждение. Такой напряженный взгляд жутко заводит, когда я трусь о его пах, но прямо сейчас просто раздражает. Я не принадлежу Джасперу Прескотту. Отодвинув пиво, я поворачиваюсь к Горти и улыбаюсь.

— Гадание на чае звучит интересно.

Она хлопает в ладоши.

— Чудесно! Тогда поставлю воду. — Порывшись в шкафчике, появляется с милым маленьким заварочным чайником.

Джаспер выходит из комнаты, бормоча себе под нос. Через мгновение слышу, как хлопает задняя дверь. Я морщусь. Уверена, он найдет способ заставить меня поплатиться за это позже.

— Не обращай на него внимания, дорогая. — Горти включает конфорку на плите. — Джаспер может ворчать и рычать, как злой медведь, но внутри он мягкий, как плюшевая игрушка. — Не знаю, что выдало выражение моего лица, но она быстро семенит ко мне и похлопывает по тыльной стороне ладони. — О, не переживай. Наш Джаспер — Скорпион по солнцу и Овен по луне. Не сомневаюсь, в спальне он будет так же страстен, как и в ваших мелких перепалках.

Медленно убираю руку.

— Вы ведь не его родственница, да?

Она смеется, обходя остров, чтобы взять поднос для чая, чашки и блюдца.

— Боже упаси. Я Гастингс, дорогая. Мы, Гастингсы, прибыли сюда вместе с Прескоттами заселять этот остров еще в 1620-х годах. Но Джаспера я знаю всю его жизнь. Я переехала сюда, когда наша милая Грейси забеременела. Эстер была не в том состоянии, чтобы помогать своей дочери растить ребенка, сама понимаешь.

Внезапно точки сходятся. Гастингс! Знала же, что не просто так имя показалось мне знакомым. Просто я слишком отвлеклась на всё, что произошло сегодня вечером. Сибил Гастингс была одной из женщин, убитых во время охоты на ведьм, вместе с Би-Гуд Прескотт. Гортензия только что практически признала, что тоже является прямым потомком. Интересно, как она относится к новому проекту раскопок Хоу?

Устраиваюсь поудобнее на стуле, не желая пока переводить разговор на такие темы.

— Грейс была мамой Фиби, верно?

Гортензия с грустью вздыхает.

— Да. И добрее создания свет не видывал. Наша Грейси умерла пять лет назад.

— Рак яичников, да? Фиби рассказывала. Это случилось до нашего знакомства.

Она переносит чайный сервиз на нагруженном подносе к столу.

— Наша Фиби такая хорошая девочка. Джаспер сказал, вы вместе учитесь в университете? Ты тоже изучаешь ботанику?

— Нет, историю. — Сдвигаю пару вещей, чтобы освободить место для подноса.

— Ого, историк, значит? — Она со стуком ставит поднос, потирая воспаленные от артрита запястья. — Знаешь, они бы стерли нас, если бы могли, Берди. Вычеркнули бы подчистую. Нельзя позволить им победить.

— Кому?

— Им! — восклицает она. — Мужчинам, правительству, толстосумам, которые всегда думают, что правят этим миром. Историю пишут победители, Берди. Но лучше всего ее помнят выжившие. Вижу, что ты тоже хорошая девочка. Будешь искать правду о том, что произошло, а не просто историю, которую хотят нам скормить. Правда, Берди — в конечном счете имеет значение только она.

Она говорит о проекте раскопок? Прежде чем успеваю спросить, начинает свистеть медный чайник. Горти спешит к плите, чтобы снять его.

— Ах. — Она опускается на стул на торце стола. — Нет ничего лучше чашки горячего чая, чтобы успокоить расшатанные нервы.

В этот момент на кухню проскальзывает Пиклз и с тихим мяуканьем запрыгивает на пустой стул рядом со мной. Потянувшись, я чешу его за ушком.

— Вам придется подсказать, что делать. Мне никогда раньше не гадали на чайных листьях.

— Проще простого, дорогая. Просто пей чай. И постарайся не проглотить слишком много листьев. — Она наливает горячую воду из чайника в заварник, отставляя чайник на подставку. — Оставим ненадолго завариваться.

Откидываюсь на спинку стула, ожидая.

— Значит, Вы прожили на острове Берр всю жизнь?

— Конечно. Я родилась на этой старой груде камней. — Она стучит костяшками по столу. — И умру здесь же, не сомневайся. О, хочешь чайный кекс? Кажется, со вчерашнего дня осталось несколько кусочков лимонного.