— Боги... Джаспер... — Он неуклюже перекатывается со спины, расталкивая барные стулья, поднимается на четвереньки и ищет взглядом ведьмака.

Я встаю между ними и выставляю руку.

— Стоп.

К моей радости, рейф замирает. Не сводя с меня глаз, он ждет следующей команды.

Со своего места на кушетке Баз переводит взгляд с одного из нас на другого.

— Это всё еще часть плана?

— Нет, — отвечаю я. — Пиршество окончено. У меня нет власти над Дайном, кроме той, что он сам мне дает.

— А-а, — тянет маг. — И... в чем смысл этой части упражнения...

— Заткнись, — бросаю я через плечо. — Скажешь еще слово, и я прикажу моему рейфу зашвырнуть тебя через пустоту в лунный кратер. — Когда маг замолкает, я улыбаюсь и делаю шаг к Дайну. — Потому что ты мой рейф, не так ли?

— Да, — выдыхает он.

— Ты сделаешь для меня что угодно. Сразишься в любой битве, пересечешь любой мир... до скончания времен.

Он крепко зажмуривается и делает глубокий вдох.

— Да.

Сила и решимость струятся по моим венам. Здесь нет никакой магии. Дайн сам решает подчиняться. Ему это нужно. Я вижу это в его глазах — невысказанную, исполненную боли мольбу. Он хочет, чтобы я взяла всё под контроль. Опустив взгляд, замечаю плотный бугор, который он не может скрыть спереди в сексуальных брюках.

Как там говорится? Ненависть и любовь — две стороны одной медали?

Похоже, мой милый рейф в какой-то мере мазохист.

Его недавнее признание в лесу заставило меня задуматься. Думаю, он ненавидит быть рейфом. Он не хочет есть нас, но не может отрицать, насколько мы вкусные, насколько необходимо питаться. Поэтому он страдает. Он обожает погоню, жаждет охоты, нуждается в пиршестве... и немного умирает внутри каждый раз, когда отнимает чужую жизнь. Он считает себя монстром. Он сам так и сказал Джасперу. Он боится, что мы тоже видим в нем только монстра. Заставлять себя питаться нами, когда всё, чего он хочет — это защищать нас? Любить нас? Оберегать? Это жестоко. Причиняя боль нам, он причиняет боль себе. Я должна унять эту боль.

Высоко подняв голову, я даю моему рейфу то, что ему нужно. Я вижу в нем то израненное создание, которым он является, и беру всё под контроль. Подняв руку, щелкаю пальцами.

— Иди сюда, Дайн.

Он ползет вперед на коленях, не останавливаясь, пока не дотягивается руками до моих бедер и не притягивает меня к себе.

— Берди, прости меня...

Я прикладываю палец к его губам, провожу им по челюсти, а затем нежно зарываюсь пальцами в его кудри, теперь распущенные и спадающие на плечи.

— Ты так хорошо справился, — успокаиваю я его. — Тебе нравится делать то, что тебе говорят, не так ли?

Он сжимает мои бедра, утыкаясь в меня лицом.

— Берди, пожалуйста...

Мой бедный рейф так изголодался по прикосновениям и так одинок. Людмила никогда его не заслуживала. Жалкая ведьма, я сама ее убью. Глажу руками его широкие плечи, полная решимости исправить двести лет несправедливости.

— Хороший рейф заслуживает того, чтобы его лелеяли. Тебе бы этого хотелось, ангел? Хочешь, чтобы я тебя лелеяла?

Со стоном он обхватывает меня обеими руками и вдыхает мой запах, крепко сжимая пальцы.

— Пожалуйста.

Сжав его волосы, я мягко откидываю его голову назад.

— Ты ведь любишь сладкое, да? А душа моего ведьмака такая вкусная.

— Да. — Он кивает. — Я хочу еще.

— Нет. — Я оттягиваю его голову назад, удерживая его взгляд. — Мы не можем взять больше, иначе сделаем ему больно.

Он снова кивает, на глазах выступают слезы.

— А ты ведь не хочешь делать ему больно, правда?

— Нет.

— Потому что ты любишь нашего ведьмака.

Он снова зажмуривается, его лицо — маска боли.

— Пожалуйста, я этого не вынесу.

— Знаю. — Смаргивая собственные слезы, я глажу его мягкие волосы. — Мы должны быть нежными с Джаспером. Он не может остановить тебя, как я. Он не может вернуть тебя самому себе. Когда боль становится невыносимой, приходи ко мне. Я всегда предложу тебе что-нибудь сладкое. Это то, чего ты заслуживаешь, Дайн.

— Нет. — Он качает головой. — Я не...

— А я говорю, что да, — поправляю я. — И теперь ты мой, помнишь? Я о тебе забочусь. И намерена тебя лелеять.

Не давая ему и секунды на сомнения, я задираю расшитое пайетками платье-флэппер на бедра. Разумеется, Баз не наколдовал мне трусики. Схватив Дайна за волосы одной рукой, другой я придерживаю платье и притягиваю его ближе.

— Этого ты хочешь, ангел?

Его стон становится почти звериным. Возвращается тот самый хриплый, рокочущий звук, пока его руки сжимают меня так крепко, что наверняка останутся синяки.

— Да-а-а. — Шипящий звук посылает дрожь возбуждения по моему позвоночнику. Он прижимается лицом к моей киске и глубоко вдыхает, зарываясь носом в мягкие завитки. Откинув голову назад, он улыбается, глядя на меня снизу вверх черными от жажды глазами. — Радуга из сладкой ваты и персики со сливками.

Моя улыбка полна обожания.

— Это твое. Пируй.

Он не колеблется. Пальцы раздвигают мои половые губы, а затем вход идет язык: дразнит клитор, зажигая в теле пожар. Он не нежен, как и я. Это не секс, это ритуал. Это должно произойти. Бросив взгляд вправо, вижу мага, сидящего на своей кушетке. Его дурацкие закуски исчезли. Теперь он наблюдает за нами с напряженным, затаенным вниманием.

Хорошо.

Я хочу, чтобы он смотрел. Ему нужно знать, как это выглядит. Обнаженная связь, первобытная боль. Я отдаю, потому что могу, потому что это реально. И потому что Дайн заслуживает всего самого лучшего. Боже, он мой. Мне плевать на его другую связь. Я намерена ее разорвать, разбить вдребезги, как стекло. Отныне этот рейф преследует только меня.

Перевожу взгляд на Джаспера и замечаю его легкую улыбку. Он стоит со скрещенными на груди руками, наблюдая за нами с одобрением во взгляде. Что бы я ни отдала, лишь бы он подошел, схватил меня за волосы и вбил свой член мне в глотку. От одной этой мысли по телу прокатываются новые волны похоти и силы.

— Да, — выдыхаю я, запрокидывая голову, когда Дайн проталкивает внутрь свои толстые пальцы. — Вылижи меня. Пожалуйста... блядь...

Его пальцы очерчивают мой вход, пробуждая к жизни каждое нервное окончание в киске. Мой клитор пульсирует, отсчитывая секунды до взрыва. Я больше не выдержу. Дайну нужно, чтобы кто-то всё контролировал, а я теряю контроль над собой. Меня несет, я дрожу. Пустая. Изнывающая. Мне нужен...

— Джаспер, пожалуйста, — вскрикиваю я; слова вырываются из самой груди.

Мой ведьмак в одно мгновение оказывается рядом, готовый вмешаться и взять всё в свои руки. Он встает позади Дайна.

— Я держу тебя, — успокаивающе произносит он. — Держу вас обоих.

Опустив руку ему на макушку, он вжимает рейфа в мою киску, а сам завладевает моим ртом в жестком, жадном поцелуе. Может он только что и умирал, но сейчас он чертовски жив.

Дайн стонет, и я чувствую это всем телом — вибрация проходит прямо по клитор и заставляет меня жадно хватать ртом воздух. Он убирает руку с моего бедра и кладет ее поверх ладони Джаспера на своей макушке, переплетая их пальцы в своих растрепанных светлых кудрях. Его язык работает неистово, дразня меня так, что кажется, будто я парю.

Но этого мало. Мне нужно больше.

— Твой член, — выдыхаю я прямо в губы Джаспера. — Малыш, пожалуйста...

Джаспер скидывает подтяжки с плеч и опускает руки к брюкам. Он едва успевает обхватить свой тяжелый ствол, как тут же дергает меня за волосы вниз, сгибая пополам прямо над головой Дайна, чтобы я взяла его член. Я со стоном облегчения беру его в рот на всю длину. Я оказалась права насчет красной помады. Она размазывается по его стволу, пока я сосу, превращая мой рот в грязное месиво.

Дайн проталкивает пальцы глубоко в меня, а Джаспер держит ладони на наших затылках, полностью беря всё под контроль.

— Посмотрите на себя, — воркует он. — На вас обоих. Такие послушные. Доставь нашей девочке удовольствие, Дайн. Попробуй ее на вкус. Почувствуй мой вкус внутри ее сладкой киски.