Я задумался. Протей предлагал перейти на новый уровень противостояния, нанеся удар по агентурным домам двух королевств. Но, во-первых, нельзя было оставлять безнаказанными убийства наших подданных в Итилиене, а во-вторых, показывать, что мы будем бездействовать, узнав об этом. Если оба королевства хотели претендовать на дружественные отношения, то мы должны были дать понять, что в любом ином случае дадим достойный ответ, и не будем довольствоваться глупыми отговорками.

В любом случае, я не мог принимать такое решение самостоятельно. Нужно было идти к королю.

- Протей, больше не предпринимай никаких действий за моей спиной, иначе моё мнение о тебе поменяется. Что касается остального… я подумаю.

…

Когда я положил перед Руэном Конвелем подписанное и заверенное магией разрешение на дознание аристократки, он с удивлением забрал его.

- А с дир Аскурком так сможешь? – задал мне вопрос оборотень, дурачась.

- Не пробовал, - буркнул в ответ. Настроение у меня было аховое. Кости снова начало ломать, а голову окутывал жар. Мысль кого-то убить в связи с этим стала почти навязчивой. Моя тёмная сущность снова «распахнула крылья».

Лея и лорд Сорель уже были тут. На артефакторе так и была надета военная форма курсанта, и она с удивлением слушала пояснения лорда Сенье о том, что ей необходимо сделать. Истед старался держаться подальше от герцогини, это я заметил и оценил. Кажется, эльф пытался её не смущать.

Мне не хотелось, чтоб Лея снова участвовала в расследовании. Но если дело было конфиденциальным, то на неё можно было положиться.

К сожалению, королевские артефакторы основательно подорвали к себе доверие. Зачистка лаборатории привела к тому, что треть была арестована, вторая треть находилась под теми или иными подозрениями, а оставшиеся молча злорадствовали и ждали, чем всё закончится, но не сильно помогали следствию что-либо выяснить. Такова была «природа» этих магов. Артефакторы были самыми алчными и дорогостоящими специалистами, в характере которых превалировала зависть, скрытность и высокое самомнение.

Это не коснулось Лейяны, потому что она обучалась дома и не общалась много со своими сокурсниками и коллегами. Артефакторика была весьма дорогостоящей наукой, и, наверное, именно поэтому маги этой конфессии пытались наверстать материальные потери за период обучения в течение всей оставшейся жизни. Жадность появлялась из-за того, что в основном на этот факультет поступали очень состоятельные маги, но им вечно чего-то не хватало: то дорогостоящих материалов, то редких ингредиентов, то просто средств. А учитывая, что все артефакты, сделанные в учебном заведении, изымались, то алчность и зависть к более обеспеченным и талантливым коллегам взращивались весь период обучения.

Помню, как вечно ныл Самит, наш прошлый артефактор, выпрашивая общие деньги команды на то или иное сырьё или камни. То, что он часть их тратил на себя, а не на общее дело, мы тоже знали, но найти кого-либо лучше не могли. Он это называл «платой» за сложную и опасную работу.

Мне этих грошей было не жалко, но растрачивать золото на чужие амбиции я тоже не привык. Это всё же были весьма существенные деньги, и Стомиану они также были необходимы.

Амулеты и артефакты стоили дорого, и не все они были хорошими. Со временем молва о хороших специалистах разносилась в соответствующих кругах быстро, и к ним выстраивались очереди за заказами. Гильдия артефакторов распределяла поступающие заказы, как правило, учитывая мастерство мастера, и прорваться на другой профессиональный уровень кому-то с низким или средним уровнем владения мастерства, чтобы получить более дорогостоящий и сложный заказ, было неимоверно трудно, поэтому среди этих магов как нигде была большая конкуренция и зависть. И только Лея разрушала все стереотипы.

Тирел накануне рассказал мне, что герцогиня обижена на отца за то, что он заблокировал часть травмирующих её в детстве воспоминаний вместе с определенными эмоциями и растил, как она считала, будто «любимую собачку», дрессируя по своему усмотрению. Я же тысячу раз сказал бы ему спасибо, восхищаясь его рассудительностью. Мне было с кем сравнивать и о чём в своей жизни сожалеть, потому мог судить.

Мое детство тоже было омрачено плохими воспоминаниями о смерти матери и кровавом побоище во дворце. И если бы меня заставили их забыть, то я не стал бы об этом сожалеть сейчас. У герцога Хардин хватило ума использовать недостатки Леи во благо и с наибольшей пользой. Он вырастил из неё свою ученицу, дав таким образом новый смысл жизни и определив её судьбу.

Если подумать, то он не рассказал Лее обо всём, наверное, потому что боялся, что с ней станет, когда воспоминания вернутся. И, скорее всего, не планировал, что сташ когда-нибудь разрушится.

Герцог Хардин подумал обо всём, что касалось его дочери. Чего стоит один только договор на помолвку, с которым так ничего и не смогли сделать королевские проклятийники. Хотел бы я, чтобы отец уделял мне столько же внимания и больше проводил со мной времени сам. Но мной больше занимался дядя Миарани.

Мне казалось, что Лея в силу своих ещё немного детских взглядов не понимает, насколько её отец создал идеальные условия, чтобы она выросла такой, какая есть: освобожденная от пороков общества и свободная в своих мыслях и творческих порывах.

- Тетрадь принесли? – спросил я Сореля.

И от меня не укрылось, как Лея вздрогнула, испуганно посмотрев.

- Записи Нориса украдены, - уведомил нас герцог.

- Как украдены? – удивился Истед, поворачиваясь к нам. - Откуда?

Все замерли, прислушиваясь.

- Видимо, когда складывали мои вещи, отправляя из академии домой, - предположила Лея. – Я видела обе книги ещё там. А когда дядя сказал, что нужны записи отца, то не смогла найти в своём багаже. Может, в академии осталась?

Мы все обернулись к лорду Сенье, на что он отрицательно покачал головой. Все вещи адепты должны были забрать на каникулы домой, таковы были правила.

- А вторая книга какая? – задал вопрос Инголир.

Лея умоляюще посмотрела на меня. И я понял, что она молча просит о защите.

А вот это было очень-очень хреново, демоны всех раздери! Я понимал, почему Лейяна боится сознаться.

- Вторая книга «Основы переплетений рунических и демонических проклятий» Ферза Крулту, - ответил я за неё.

Руэн протяжно и художественно свистнул, обозначая степень своего крайнего удивления и озадаченности. Остальные просто не знали, что сказать.

- Лея, вы же знали, насколько это запрещенная и опасная книга? - спросил Сенье. – Где вы её нашли?! Как она вообще у вас оказалась? И как вы могли её потерять? – удивлялся он, засыпая девушку вопросами. - Вы не должны были держать её у себя! Я вам собирался показать всего один раздел по смертельным проклятиям! Только не говорите, что вы её читали!

Вопрос, что задал ректор, был правильный, и ответ на него грозил Лее не просто выговором. Все присутствующие понимали, что книга запрещённая, и обязанностью почти каждого было немедленно арестовать герцогиню, несмотря на титул и несовершеннолетие.

Лея снова беспомощно посмотрела на меня.

- Это я ей дал книгу на время, для… дела. Лея читала то, что я разрешил, лорд Сенье. Просто не успела мне вернуть перед балом.

- У тебя-то откуда? – скептично спросил Истед.

Мне не поверили, и я чувствовал это.

- Сейчас уже не важно, как и то, где я её взял. Уж не думаете ли вы, что у меня был какой-то злой умысел?

Никто так не думал, или не смел думать…

- И что? Нам теперь ещё и запрещённую книгу по проклятиям искать? – уточнил у меня мой заместитель.

- Кто собирал вещи герцогини Хардин? – спросил я у лорда Сенье.

- Гоблины, - ответил ректор и вдруг схватился за голову, застонав. – Демоны! Да в академии после устроенного тобой на следующий день кого только не было! Гоблины не успевали убирать завалы, а вещи собирать пришлось не только леди Хардин, но и другим адептам! Там такая неразбериха была!