В это время глефа развернулась в полёте, вернулась, и сбила двоих воинов, развеяв их тела, словно пыль. У Элдрина осталось два противника.

Меч орка дроу блокировал кинжалом и, пройдясь по лезвию скользящим движением, вонзил его в шею.

Вампир смог наконец нейтрализовать проклятие и сшиб с ног дроу, снова навалившись сверху. Не знаю, как держался Ризгас. Мы все видели, что он находится на пределе сил и ему сейчас очень тяжело. Видимо, из-за свежих и толком не заживших ран на спине он пытался делать как можно меньше движений, и его перемещения были короткими и скованными. Но он всё же не сдавался.

Сражаться с вампиром ему было особенно трудно. Глефа лежала на земле, и до неё было добрых десять метров. Вампир наступал яростно, и не было никаких шансов как-то дотянуться до оружия.

Когда Элдрин вдруг не стал ставить щит на следующей атаке, и его отшвырнуло к самому краю поля, у меня замерло дыхание. Все уже решили, что всё кончено, когда вампир занёс руку с когтями для последнего удара. Но в следующую секунду он был развеян. Дроу добил его ударом кинжала из лучистого сплава в бок. Это и решило исход поединка, который вышел довольно тяжёлым и напряжённым.

- Я думал, ты это… проиграешь, - осторожно поделился мнением Риф, как только Ризгас, грязный, тяжело дышащий и слегка шатающийся от усталости, присоединился к нам, стягивая с себя шлем.

- Я тоже, - признался парень.

- Может, в госпиталь? – предложил Тирел.

- Нет. Останусь, пока Лея и Эрин не закончат бой. Девчонки, вы же знаете, что я вас не брошу? Да как вы справитесь без моей поддержки? - и Элдрин обнял нас за плечи, став посередине и тесно притянув к себе так, что дышать стало трудно. Несмотря на то, что он сам едва держался на ногах, всеми силами пытался этого не показывать.

Следующий курсант (не из нашей академии) тоже удачно защитился на мичмана, и наступила моя очередь.

То, что у меня не было никакого желания выходить на поле, и я ужасно боялась, никак описать было нельзя. Ещё совсем недавно я бы наотрез отказалась от контактного боя. А когда на поле возникло три орка, то вспомнила, что на осеннем отборе до ужаса боялась столкновения с одним только Уквеа.

Как объяснить то, что против меня были как на подбор все орки, по сравнению с которыми я была как болонка против горных волков, не знала. И в моей голове этот факт до конца уложиться не мог. Ирония судьбы? Подстава от дяди? Чей-то злой умысел?

Но деваться было некуда…

«Могло быть и хуже!» - тут же вмешалось собственное подсознание и подкинуло воспоминания боя Элдрина. Если бы у него не оказалось кинжала из весьма дорогого сплава, он бы проиграл. И ладно бы был один на один с вампиром, но, кроме него, были и другие противники, которых, несмотря ни на что, он смог одолеть.

«Проиграешь – пойдёшь умолять Тенебрея, чтобы он уговорил твоего дядюшку всё же разрешить тебе отправиться в пустыню и к гробницам, - продолжало язвительно внутреннее «я» подкидывать варианты событий. – Интересно, что он за это захочет?»

И разыгравшееся от стресса сознание подкинуло мне мой собственный жалкий образ в светлом подвенечном платье с букетом ромашек в руках и опущенным от стыда из-под фаты взглядом. - Или признаешься в своей неправоте и несостоятельности фельдмаршалу? Дядя точно запрёт тебя до конца года в замке или имении. Какой позор!»

Нет, унижаться ни перед кем я не хочу!

Тяжко вздохнув, вздёрнув вверх подбородок, я надела шлем, подобрала свой шест, поправила колчан со стрелами и луком за плечом и, волоча за собой своё длинное оружие, медленно пошла на середину поля.

Меня пытались поддержать друзья и другие курсанты, говоря что-то ободряющее с разных сторон. Но их голоса сливались в единый, ничего не значащий гул. Единственное, что я вычленила из всего этого, были последние слова Алигиэрин: «Ты знаешь, что делать…»

Публика сначала зароптала, когда поняла, кто будет сражаться (несоответствие сил и габаритов всем бросалось в глаза), а потом послышались смешки, вызванные моим обречённым и унылым шествием по полигону.

Но отчаиваться я не собиралась. Сам дядя меня бы выпорол, если бы я сразу сказала, что сдаюсь. В таких случаях он говорил: «Всегда есть шанс загонять противника до смерти, заставив его бегать за тобой по всему полю сражения, Лея. Для этого надо лишь иметь хорошие физические данные и уметь прыгать через препятствия и трупы». Именно с этими словами он швырялся в меня боевыми заклинаниями и проклятиями на пробежке перед очередной тренировкой.

Шепотки, выкрики и ироничные слова поддержки раздражали. Я активировала отцовские серёжки и отрешилась от всего в мелодии, с довольно заводным и энергичным вступлением, что как раз подходило случаю. Как говорят: «Если помирать… то только с музыкой».

Опустив шест на землю перед собой, я усилила потоки магии в теле и вытянула лук, став в позу для стрельбы.

«К бою!» – прозвучал призыв к началу сражения, и силовое поле вокруг полигона завибрировало.

Все три орка по команде ломанулись ко мне. Я даже на долю секунды засмотрелась на их стремительное наступление. Мне представилась саванна и мчащийся табун бронированных носорогов: красиво, мощно… сокрушительно. Даже показалось, что земля затряслась от их топота, а воздух – от громогласного боевого клича.

Но реальность быстро вернулась ко мне, а в голове замигал сигнал опасности. Стоять без дела – значит упускать и без того небольшой шанс вывести из боя хоть кого-то из них, пока противники до меня не добрались и банально не затоптали.

Орки магию использовали редко, даже если обладали ею, предпочитая сражаться врукопашную или мечом. Большой магический потенциал был у единиц – шаманов. На полуобнаженных телах этих орков, едва прикрытых кожаными доспехами, отсутствовали характерные для колдунов руны. И если меня не атаковали магией сразу, то понятно, что эти индивидуумы будут давить меня лишь грубой силой и оружием.

Чтобы вынуть стрелу, натянуть тетиву и выстрелить, мне понадобилось две секунды. Тетива глухо тренькнула, и снаряд с красным наконечником полетел к цели. Средний орк поймал её щитом. Однако наконечник моей стрелы был необычным, и как только он соприкоснулся с укрепленным магией деревом, двух наступающих отшвырнуло взрывной волной назад. Повезло не попасть под снаряд только одному. Его я и приложила заклинанием, когда он оказался в двух метрах от меня.

Моих увеличившихся сил хватило, чтобы сотворить заклинание мгновенно, и воин будто врезался в невидимое препятствие. Конечно, такое заклинание его не убило, но он был вынужден остановиться, и потерял ориентацию. Мне оставалось ударить с разворота его ногой в район пупка (одна из болевых точек, удар по которой был отточен на Грантыре) и, когда он согнулся, добить вонзив кинжал в грудь. Распавшееся на частицы тело послужило мне доказательством того, что я всё-таки справилась с одним из противников.

Пока шло моё маленькое сражение, оба оставшихся воина успели прийти в себя и теперь снова слаженно шли в наступление. Нож остался в моей руке, и, поднявшись с колена, я метнула его в одного из атакующих. Кинжал застрял в щите, выставленном в блоке, и орк грозно зарычал. Однако сейчас большую опасность для меня представлял его напарник, который приблизился ко мне и замахнулся мечом. Я уклонилась в сторону от удара и успела отскочить назад от следующего. Подбросив шест носком ботинка, я поймала его и парировала ещё одну атаку. Затем, крутанув меч орка в его руках шестом, резким движением выбила его и наконечником ударила противника в грудь.

Я делала свой шест по примеру стрел. Теперь усиленные металлом наконечники представляли собой артефакты, а в середине шеста я вделала амулеты содержащие заклинания стихийной магии. Дерево было плохим проводником для магии, но выжженные и выгравированные руны передавали эти заклинания в наконечники.

Хоть времени на создание артефактов для шеста у меня было не много, я сильно заморочилась. Но теперь не нужно было генерировать разные заклинания, так как схемы уже хранились в матрицах. Это экономило мне время, а усилители увеличивали силу ударов.