- Лея, как бы то ни было, помолвка тобою расторгнута. Давай не будем больше об этом спорить. Я возьму на себя ответственность за случившееся. Но могу ли надеяться, что ты не будешь меня бояться и примешь хотя бы дружбу?

Тенебрей подвинул шкатулку в мою сторону, испытующе смотря и наблюдая за реакцией.

- Бери, Лея. Может, другом я стану тебе лучшим, чем женихом и любимым человеком.

Сколько же мне испытаний сегодня выпало? Сколько ещё можно было страдать? Но, видимо, сегодня я уже своё выстрадала, потому боль в груди стала привычной и уже не вызывала слёз. Это радовало. Плакать наедине с собой и перед бывшим женихом – совсем разные вещи. Лишь хотела, чтобы это поскорей закончилось.

Шкатулку приняла.

- Хорошо, Корин. Я принимаю твои извинения и дружбу, - и улыбнулась. У меня это получилось почти естественно.

Блеск в глазах некроманта хотелось бы расценить как-то иначе, чем просто удовольствие от положительного окончания разговора и взаимного примирения.

- Рад, что всё решилось, - признался Тенебрей, улыбнувшись в ответ. – Мне поговорить с леди Алигиэрин насчет тренировок? Твои руки изранены. Кажется, это слишком.

- Нет, - отрицательно покачала головой. – Все хорошо. Графиня Триварин – очень хороший тренер. Без этого не обойтись.

Корин скептически посмотрел на меня, но не стал настаивать.

- Хорошо. Я пойду… У меня есть дела. Ты просила помощь в расчётах? После ужина буду свободен. И спасибо ещё раз за помощь с перчаткой.

- Ты сдал свой дипломный проект?

Корин снова улыбнулся, поднимаясь.

- Да, Лея. Без тебя провозился бы дольше, - и, поклонившись, ушёл.

Внутри меня образовалась такая пропасть, что, казалось, заполнить её уже ничем нельзя. Вроде и всё идет согласно моим планам, но от этого не было радостно. Я всё больше погружалась в какой-то тёмный, бездонный омут собственного отчаяния. Что со мной? Почему я не радуюсь?

[1] Самум — сухой горячий шквальный ветер, имеющий характер сильного кратковременного шквала иногда с грозой, часто сопровождается переносом больших количеств раскалённого песка и пыли (пыле-песчаной бурей), затмевающих Солнце.

[2] Пример песни Натальи Могилевской – Месяц.

- Так-так! – раздался ехидный, вкрадчивый голос, и из-за деревьев выплыла плавной походкой тёмная эльфийка. Мне даже стало казаться, что леди Триварин преследует меня. – А мне тут всё больше и больше нравится. Люблю жертвенные сущности. За вами так интересно наблюдать… Что отдашь в следующий раз? Может, себя в жертву принесёшь?

Непроизвольно я вздрогнула.

- Ой! Да я угадала? – иронизируя, Алигиэрин била по самому больному. – Чего удивляешься? Догадаться не трудно, немного понаблюдав за тобой. Уступила Элинэ что-то весьма ценное для себя… И дело не только в лаборатории. Поступилась ты большим, чем просто помещением… Может, сама этого не заметила, но говорила целительница, испытывая страх. Твой дядя встал бы на твою сторону. Этого она и боялась, прибежав к тебе извиняться. Потом отвергла мужика, которого, судя по всему, любишь… Причём перед ним ерепенишься, а потом, небось, слезы ночами льешь, когда никто не видит?.. Так?! Что отстаиваешь? Гордость?.. Или влюбилась в кого-то другого?

Дроу села в соседнее кресло и взяла с тарелки персик.

- Не лью я слёзы! – взбунтовалась я. – И дело не в гордости…

Алигиэрин иронично поцокала языком.

- Значит, влюбилась в другого… Хотя это не важно! Важно то, что ты сжигаешь за собой мосты… Один за другим… Оставляя за собой пропасть. Смотри сама в неё не соскользни... В жертвенности нет благородства, а в любви нет гордости.

Мулга – вот как называли леди Триварин мои друзья, и какова была её кличка. И теперь я вполне понимала почему. Дроу умела жалить, нанося такие точные удары, что казалось, яд её слов растекается по венам.

- Это не ваше дело, леди Триварин! - резко осадила эльфийку. – Что бы со мной ни происходило, это вас не касается!

Дроу подняла брови вверх.

- Угу, - кивнула она. – Не моё. А чьё? Твоего дядюшки?.. Не думаю, что ему всё равно… Мужчины не понимают женских душ, они смотрят на всё по-другому и не видят порой очевидного. У женщин «зрение» иное, глубже и чувственней. Именно поэтому ты смогла просто путем анализа сегодня оправдать Элдрина. Ты сделала это лишь из-за того, что посчитала обвинения в его отношении несправедливыми… Чувства послужили мотивом, а прозорливость и интуиция – помогли разгадать тайну, до которой мы все не додумались… А ведь над моим обвинением работал сам лорд Тенебрей! Уж в уме прошлого Главы внутренней безопасности не сомневался никто… Браво, леди Хардин, - и дроу мне насмешливо поаплодировала. – А сейчас я увидела то, о чём, кроме Тирела, пожалуй, никто не догадывается... Потому он тебя так опекает?

Алигиэрин окончательно вывела меня из себя, и магия снова вспыхнула, отзываясь на эмоции и сгущаясь в воздухе.

- Ой-ей! – притворно испугалась графиня, продолжая есть персик. – Да не нервничай так, леди-вселюбие. Не собираюсь я никому болтать… Считай, мы обменялись сокровенным: ты хранишь мои тайны, я – твои. Хочешь броситься в пропасть – бросайся. Мешать не стану. Хотя… Самоубиваться ты не будешь… Ты целеустремленная, но не безумная. У тебя другие цели…

И графиня, ничуть не страшась, продолжила беззаботно есть. Я же, успокоившись, села обратно, совершенно опустошенная всем.

- Знаешь, сколько стоит такая корзинка фруктов зимой? – спросила меня Алигиэрин, нарушив молчание. – Почти как обычная рабочая лошадь с повозкой... Для кого-то это значительные деньги. А тебе фрукты приносят в качестве извинений, и ты на них даже не смотришь… Как по мне, ты не ценишь того, что имеешь. Потому легко расстаешься со всем, - вздохнув, сказала девушка.

- Вы – дроу обладаете какой-то неестественной чувствительностью, - сделала вывод я. – Это есть у Элдрина и Аранэля... Вот и у тебя… тоже. Что бы тебе ни показалось, не говори никому об этом.

- Сказала же, что не буду. Но я бы на твоем месте сто раз подумала, прежде чем отказываться от своей жизни и того, что предлагают, - и девушка показала в сторону стола, намекая на фрукты и шкатулку.

- Не тебе решать, от чего мне отказываться… Ты не на моём месте, Алигиэрин. И не знаешь всего.

Девушка опустила взгляд.

- Я понимаю тебя. И пусть не на твоем месте, но когда-то была в такой же ситуации…

- Хватит об этом, леди Триварин. Вам не стоило подслушивать разговор.

- Да, образцовые леди не подслушивают и не сплетничают, - согласилась со мной дроу. – Вот только я леди наполовину, на вторую – бродяжка, наёмница и убийца. Потому могу говорить всякое… и делать что хочу.

И девушка лукаво на меня посмотрела.

- Давай не грустить? – предложила она. – Чужие страсти – это, конечно, очень развлекательно, но когда долго страдаешь, жизнь становится невыносимой. Чем займёмся?

Вопрос был неожиданным, и я абсолютно не знала, что делать дальше.

- Сходим сначала в госпиталь к Тирелу. Может, уже можно снять повязки? Потом зайдём в артефакторскую лабораторию при гарнизоне. Выберу себе место для работы.

- Отлично! – обрадовалась дроу. – Покажешь мне тут всё. Возможно, переведусь в академию Сарнгейта или столицы? Тут и там меня никто не знает, и не будет так унижать, как в академии Рхага. Начну новую страницу своей жизни…

На самом деле мне не хотелось никуда идти и ничем заниматься. Я бы предпочла снова остаться одна. Но неугомонная эльфийка прилипла ко мне, как репей, не давая покоя.

- Ой, смотри, леди-артефактор, тут что-то интересное происходит, - радостно сообщила она, когда мы приблизились к адмиралтейству.

Действительно, во дворе было много народа. Но для меня это не было неожиданностью.

- Завтра начинается практика и военный сбор, - сообщила я дроу. – Призывники будут прибывать с обеда и до утра. Новичков отмечают, распределяют по взводам и отделениям, потом направляют в казармы. Завтра все будут проходить комиссию, а перед обедом объявят общее построение.