Так мы и стояли несколько минут.

- Некромантов не любят, - произнес я, чтобы нарушить эту неуютную тишину. – Нас ненавидят, но на военном поприще ценят.

Я ненадолго прервался, чтобы собраться с мыслями.

- Смерть дает нам неисчерпаемый источник сил, Лея. В боях погибают часто. Ты сама знаешь, что мы становимся сильнее именно в сражении, когда вокруг царит смерть. В офицерском своде даже прописано правило: в самой отчаянной ситуации некромант имеет право совершить жертвоприношение, если этого требуют обстоятельства. И трибунал признает действия офицера законными и разумными в таком случае.

Море беспощадно и опаснее суши, Лея. Известно несколько случаев, когда некроманты останавливали сильнейшие тайфуны таким способом, пробивали путь во льдах, призывая духов, поднимали ветер в море Штиля и выводили корабли через океан Потерянных душ. Эти случаи имели место тогда, когда стихийные маги или не могли больше ничего сделать, или были убиты. Именно поэтому остальные моряки нас не любят и боятся.

Лорд Вольтар взял меня на свой корабль по просьбе отца, так как он был его старым другом. Однако команда «Серебристого ветра» была не рада. Особенно третий лейтенант, внук погибшего капитана, был не рад.

Старый морской волк, капитан Вольтар, как-то сказал команде, что лучше быть убитым некромантом, чем видеть гибель экипажа. У лорда Бюдьера сложилось устойчивое мнение, что первым в таком случае я пожертвую его дедом, ведь вдобавок мне предрекали звание капитана «Серебристого ветра».

- Они все… умерли? — глухо спросила меня девушка.

- Да, - честно ответил я. – Даже обломков не осталось. Когда меня выбросило на берег, я пролежал без сознания более суток, прежде чем меня обнаружили жители ближайшего города. Это были те самые спекулянты и воры, которые забирали контрабанду и привезенные ценности у флибустьеров. Они тогда тоже погибли, решив убить меня. И только через неделю за мной пришёл корабль. К тому времени тьма успокоилась. Все это время я не ел и просто сидел на берегу один, не понимая, почему не умираю сам. Видимо, истощение помогло мне временно обуздать своё внутреннее «я» и немного смириться с потерей. Капитан спасательного судна сообщил в форт о происшествии с нашим кораблём и забрал меня. В форте меня встретил лорд Сенье и дал зелье, которое помогает унять силу тьмы — сильнейший яд для обычного мага.

Больше трех месяцев я провел в охотничьем домике один, усмиряя тьму, травя себя и скорбя по отцу. Лишь изредка ректор навещал меня, чтобы проверить мое состояние, пополнить запасы продовольствия и выдать новую порцию зелья.

Лея молчала, скрестив руки на груди и угрюмо глядя на грозовой горизонт. Мне больше нечего было сказать.

- Почему? – спросила девушка после долгого молчания. – Почему я увидела всё это?

Я и сам не мог ответить на этот вопрос. Действительно, события прошлого казались страшными и неправильными и мне самому. Не теми, которые я хотел бы показывать кому-либо, тем более ей. Но все же постарался ответить, формулируя мысли скорее по наитию, исходя из ощущений.

- Я же - монстр. Я и есть монстр… Сегодня ты еще раз убедилась в этом. Поняла, что я могу быть сильнее твоего дяди, а значит, и страшнее. Но я способен сожалеть и хочу быть самим собой хоть перед кем-то. Я не рассказывал всего даже лорду Сенье. Ты правильно определила мою натуру, так зачем мне скрываться? Теперь ты видела всё, и у меня больше не осталось перед тобой секретов. - А подумав, добавил: - Можно же быть самим собой хотя бы во сне?

Лея резко обернулась, гневно посмотрев мне в глаза.

— А мне кажется, что мое подсознание сейчас сильно играет со мной, или кто-то пытается мной манипулировать… Всё для того, чтобы я начала испытывать жалость к тебе!

Слова хлестнули моё самолюбие, как пощёчина.

- Однако, лорд Тенебрей… Кошмары остаются кошмарами. А монстры бывают добрыми и справедливыми. Бывает они убивают, чтобы спасти других, ни в чем не повинных существ, а не потому, что им самим плохо или потому, что так будет для них лучше.

Голубые глаза вновь сверкнули гневом.

Я хотел оправдаться и возразить, но...

- Подите прочь! Вы мне противны!

После этих слов меня вышвырнуло из сна.

[1] Поворот через фордевинд — маневр, совершаемый кораблем, при котором смена галсов происходит пересечением линии ветра кормой. То есть когда ветер дует вначале в один бок, затем в корму, затем в другой.

Я резко открыл глаза и от досады хлопнул себя ладонью по лбу.

«И чем я думал? – подумал я. - Идиот просто!.. Она не примет меня таким, какой я есть, ни за что и ни в каком виде!»

И от этого стало мерзко… Отвратительно от самого себя…

…

Проснувшись, я долго размышляла о себе.

Что-то было не так с моими снами, и я начала подозревать новое ментальное вмешательство. Но зачем было думать и гадать, если можно было спросить?

Одевшись, я направилась в лазарет, чтобы найти леди Сорель и прямо задать ей вопрос об амулете, который стал причиной моих странных снов.

Младший целитель смены подсказал мне, где искать герцогиню. Она проводила инструктаж лекарей, которые отправлялись в поход. Поэтому мне пришлось ждать под дверью, сначала пока она не закончит совещание, а затем не проведет беседу с одним из подчиненных.

- Лея? Ты что-то хотела? – спросила меня леди, выходя из кабинета.

Разговаривать в коридоре не хотелось, но Элине уже куда-то спешила, и в её движениях читалась нервозность.

- Я хотела спросить насчёт амулета… — понизив голос, сказала я.

- Какие-то проблемы? – вскинув брови, спросила меня леди Элине.

- Да, - ответила я честно и закусила губу, не решаясь продолжать.

Целительница наконец поняла, что этот разговор не для посторонних ушей, и, взяв меня под локоток повела к ближайшей пустой смотровой.

Как только дверь закрылась, она спросила:

- Сны доставляют тебе беспокойство? — нахмурилась герцогиня.

Говорить о личном было неприятно и стыдно, и, немного посомневавшись, я спросила:

- Вы же не обидитесь, если я сниму этот шнурок?

- Неужели всё так плохо?! – удивилась она и снова нахмурилась. — Так! — решительно произнесла целительница, потерев переносицу. — Ты, конечно, можешь снять его, но… Я дала тебе амулет, чтобы ты не переживала глубоко события прошлого. Обычно после разрушения сташа наиболее тяжелые воспоминания, заключенные в нем, долго терзают пациента кошмарами.

- Я вижу странные сны, — призналась, ощущая сейчас толику сомнений. – Они тоже о прошлом, но не о том, что было со мной в детстве. Они другие. Мне кажется, кто-то снова ментально влияет на меня через сновидения. И в этом виноват ваш амулет.

- Исключено! – возразила леди Сорель решительно. – Наоборот, амулет создает определенную защиту. Но если хочешь, давай снимем его. Посмотрим, что будет.

С этими словами герцогиня дотронулась до моей кисти, легко сняла веревочку с бусиной, отдав ее мне. Несмотря на ее уверенность в словах, я видела, что в глазах герцогини отразилось чувство вины.

Нет, я не думала, что жена дяди лгала мне и имела злой умысел — это было бы подло с ее стороны, — но она что-то недоговаривала.

Покинув госпиталь, я чувствовала себя довольной и счастливой.

В гарнизоне уже полным ходом шли приготовления к отправке ротационной части Южных войск. У полигонов стояли лошади и ящеры, готовые двинуться к форту Тар, а груженые повозки постепенно покидали ворота, доставляя обмундирование и личные вещи военных к кораблям.

К обеду прозвучал сигнал общего сбора. Я уже знала, что таких сигналов будет три: первый созывал всех на плац, второй оповещал о построении шеренг, а третий об отходе войск. Между каждым сигналом было около получаса, поэтому я не спешила.

Когда я переодела форму и пришла на плац, как раз прозвучал второй сигнал. Верховые уже были выстроены, пешие занимали свои места. Курсанты с воодушевлением строились за основными войсками, и я поспешила присоединиться к ним.