Лея оставила в беседке свой букет и, схватив меня за руку, придерживая второй полы длинного летнего платья, повела вверх по склону.

- Идём, кое-что покажу, - с заговорщическим видом сказала она мне.

На возвышенности росло старое ветвистое дерево. Судя по форме листьев и слазившей со ствола коре, это был платан. Дерево было очень огромным, широким и таким старым, что его ствол внутри выгнил, образовав довольно широкую расселину-пещеру – тёмную и мрачную. Молодые побеги росли от старого стебля и корней, образуя новые деревья и одновременно являясь частью единого целого. На одной из нижних толстых веток «старца» висели качели, а на той стороне, откуда был виден берег, стояла лавочка.

Лея проскользнула в раскол в стволе и затащила меня за руку внутрь. Пещера оказалась такой широкой, что мы легко там поместились вдвоём, и осталось ещё много места. Девушка приложила палец к губам, призывая меня молчать, и показала пальцем куда-то вверх.

Хорошо, что во снах мы видим иначе, чем в жизни. Сейчас мы видели в темноте так же хорошо, как и днём, и глазам не нужно было привыкать к другому освещению. Копошащийся комок я разглядел хоть и не отчётливо, из-за размытости чужого сна, но весьма точно. Это было гнездо летучих мышей, которые обычно заводились в замках наряду с другими вредителями. В природе они ели в основном насекомых и лишь зимой, когда естественной еды было мало, переходили на другую пищу и пили кровь живых существ. В замках, сбиваясь в большие стаи, они могли слиться в стригов – нечисть, что была не разумна и питалась уже только кровью и магией. Поэтому гнёзда летучих мышей в замках и заброшенных старых домах уничтожали. Для этого достаточно было завести летающих котов, что весьма хорошо справлялись со своей задачей.

Эти летучие мыши прятались сейчас здесь от дневного света, прижимаясь друг к другу и цепляясь лапками за древесину. Весьма хорошее убежище для этих животных. Видимо, они предпочитали спать только на этой стене пещеры, потому что остальная земля в этой расщелине не была загажена экскрементами.

«Весьма аккуратные мышки», - с улыбкой подумалось мне.

- Они сейчас спят, - прошептала Лейяна. – Когда-то давно я нашла в коридоре замка мышонка, которого поймала и уже хотела съесть кошка. Я спасла его, а потом долго выхаживала. Ловила для него кузнечиков в замковом саду. Когда летучая мышка поправилась, оставила её здесь, в своем детском убежище. Отец не разрешил мне держать её у себя в комнате дольше. Это дерево стало её домом. А потом она привела мышат, а те, в свою очередь, своих мышат… и так далее. Теперь тут всегда живут летучие мыши.

Девушка устроилась прямо на полу, рассказывая мне это, не щадя платья и прислонившись спиной к стволу. Я последовал её примеру и сел прямо на утрамбованную землю, предвидя дальнейший рассказ. Я не стал спрашивать, зачем Лея решила мне показать своё убежище и этих замковых паразитов.

- За много лет это гнездо летучих мышей не превысило десятка особей, - продолжала рассказывать Лея, смотря мне в глаза. – Новое поколение частично разлетается. Отец думал, что они обязательно превратятся в стрига и будут представлять для меня и слуг опасность, поэтому решил, что их нужно уничтожить…

Тут я с отцом Леи был согласен. На его месте я поступил бы точно так же. Но я не стал говорить об этом.

- Я сумела переубедить его и попросила подождать… Но за все эти годы они не превратились в нечисть, Корин, и продолжают здесь жить, спасая само дерево от паразитов и короедов. Они приносят пользу, и им хватает пищи, чтобы не измениться. Но если бы они жили в замке, где насекомых почти нет, это бы непременно случилось…

Герцогиня многозначительно посмотрела на меня.

- Среда, в которой мы находимся, меняет нас, - вздохнув, сделала она вывод. – Мне кажется, что ты – как эти летучие мыши, Корин. Только вся беда в том, что ты уже стал стригом. И мне кажется, ты об этом ни капли не сожалеешь... Поэтому мне тебя жаль.

Вот так сравнение… Мое настроение тут же испортилось.

- Я – не нечисть, - привёл факт в свою пользу. – Нечисть не умеет думать и чувствовать, Лея.

- Да, и это самое страшное…

Ну почему у неё на всё есть аргумент и ответ? Я не мог с ней поспорить. Клеймо монстра, что она мне поставила, глубоко задело меня.

Девушка встала и вышла, а я продолжал сидеть, думая о своём. Я уже достаточно много рефлексировал по поводу наших отношений.

Да, во многом насчёт меня Лея была права. Я был таким, каким меня воспитали: непримиримым к ошибкам других, прямым, решительным, уверенным в себе и упёртым. «Деспотом» как выразилась она. Я наделал много ошибок с Леей с самого начала, но осознал это и готов был ради неё изменить в чём-то свои привычки. Теперь не понимал, как до неё это донести.

Устав сидеть в одиночестве, я вышел из пещеры в стволе. Несмотря на неприятный разговор, мне хотелось побыть с ней ещё хотя бы то время, что позволял этот сон.

Лейяна каталась на качелях. Дождавшись, пока доска с девушкой улетит вперёд, я заскочил на нее прямо на ходу.

- Ты что творишь? – спросила она меня испуганно и посмотрела с опаской вверх.

Ветка, на которой мы висели, была толстой и основательной, но сейчас она опасно заскрипела и закачалась под удвоенным весом.

- Лея, мы же во сне, - напомнил я девушке. – Тут всё, что происходит, связано с твоим подсознанием. И если ты не захочешь, чтобы она поломалась, этого не произойдёт.

Герцогиня с недоумением посмотрела на меня, потом вверх и потом снова на меня. Я раскачал качели и ловко приземлился рядом. Лавка была широкой и позволяла сидеть двоим.

- Чтобы я не утратил контроль над своей тьмой, и не стал ещё большим монстром, ты мне нужна, Лея. Ты – та среда, что не позволяет мне дальше мутировать…

Я решился на это признание во сне, желая посмотреть её реакцию. Сон не будет ею восприниматься всерьёз, и утром она посчитает, что это лишь фантазия.

- Почему мы не можем быть вместе? Ты пожалела стаю мышей и поверила в то, что они не изменятся… Я не такое чудовище, чтобы ты меня боялась.

- Я и не боюсь тебя, - ответила Лейяна. – Но твои поступки страшны. И ты не станешь меняться в лучшую сторону из-за той среды, в которой находишься… Поэтому, чтобы не случилось того будущего, где всё станет ещё страшней, мне нужно выбрать свой путь…

- О чём ты? – не понял я.

Лея удивленно посмотрела на меня. И тут случилось то, чего она так боялась – ветка хрустнула, и мы полетели вниз.

Вместо удара я продолжал какое-то время лететь, пока не очнулся от ощущений, вызванных полётом, в своей постели.

[1] Джеб-простой прямой удар рукой. Выполняется выставленной вперёд рукой по кратчайшей траектории.

Когда я проснулась, комната была едва освещена лучами восходящего солнца, пытавшегося прорваться сквозь мглу песчаной бури, которая обрушилась день назад на Сарнгейт и не стихала до сих пор. Песок продолжал атаковать имение и гарнизон, пытаясь проникнуть сквозь тканево-бумажные стены, и шуршал, скользя по деревянному полу внутренней веранды.

Усталость, накопившаяся за несколько дней, ушла, и я наконец-то выспалась. Мне снился необычный, но весьма приятный сон. Я путешествовала по своим детским воспоминаниям.

Я бы ещё долго лежала и нежилась в постели, но нужно было вставать. Мне предстояла сначала индивидуальная тренировка, а потом общая для всех курсантов. Дроу продолжала раскрывать мне секреты боевых искусств наёмных убийц. В качестве учебного материала нам продолжал ассистировать курсант-орк Грантыр. Парень умерил свой любвеобильный пыл и теперь, в свою очередь, сыпал ценными советами и замечаниями.

Расписание у курсантов было плотным. Подъём для всех был в семь часов, после чего следовало привести себя в порядок и успеть явиться к семи пятнадцати на утреннее построение и тренировку, которая с разминкой длилась чуть больше часа. Затем следовал завтрак, а после него начинались занятия, продолжавшиеся до часа дня, как раз пока не начиналась жара. Обед и час сиесты продолжались в совокупности три часа. Это время можно было потратить по своему усмотрению и даже выйти в город. Но в четыре все должны были вернуться в гарнизон для занятий по сухоплаванию (наземному корабельному делу). В пять снова объявлялся общий сбор, построение и вечерняя тренировка, длящаяся уже два часа под руководством офицеров и капитанов кораблей. После неё адепты приводили себя в порядок и ужинали. Последнее построение в казарме проходило ровно в одиннадцать часов.