- Я должен не только рассказать, но и кое-что показать, - ответил он.

- Вот как? – приподнял бровь лекарь и скрестил руки на груди. – Лея, я ему не верю. Темнит наш тёмный доброжелательный «недруг», - скаламбурил он. – В гробницу пойдём вместе, и филактерию мы тебе отдадим только там, когда убедимся, что всё в порядке. Отдай камень Стомиану. У него он будет в безопасности.

- Когда ты поймёшь, что ошибся, – ты пожалеешь, - с угрозой прошипел демон и растаял дымкой, как только камень лёг в пальцы дракона.

- Посмотрим, - упрямо сжал губы Тирел и выразительно посмотрел на меня. – Лея, когда же ты поймёшь, что не всем стоит доверять? – риторически спросил он. – У тебя всё выходит наоборот. От друзей ты таишься, а врагам открываешься. Мы не желаем тебе зла искренне, но доверилась ты демону. Это из-за его манипуляций ты «сорвалась» на балу в академии?

Я тяжёлым взглядом посмотрела на друга.

- Персципиатус лишь помог мне найти Корина. Поговорить с ним не удалось. Зато я увидела то, чего совсем не ожидала.

Необходимость говорить правду мне не нравилась. Приходилось пересиливать себя.

- В «тесном» обществе принцессы, - дополнил Тирел и грустно усмехнулся. – Но что тебя заставило разорвать помолвку? Поясни. Я не верю, что ты это сделала просто от ревности или вспышки упрямства. Причина должна была быть более весомой.

- Вы этого не знали, но Корин сам дал мне вассальную клятву. Его предательство я прочувствовала сполна. И может поэтому больше не хочу страдать. И не хочу видеть жестокость.

Я ответила глумливо и жестко, пытаясь задеть мучающего меня расспросами Тирела. Но вампира мой насмешливый тон не смутил.

- Корин не такой, я знаю его дольше тебя Лея, и потому говорю с уверенностью, - вмешался в разговор Стомиан, предпочитавший до этого молчать. – Это не он целовал принцессу, а она его. Так вышло.

Я сморщилась на это и не стала ничего говорить. Допустим… Но он это позволил, бросил меня и сделал больно. И это не умаляет его злых поступков.

- Почему ты считаешь, что Корин жесток? – удивлённо поднял брови Тирел. Мне пришлось рассказать о так впечатливших меня пытках драконов и произошедших событиях на верфи.

Друзья слушали вдумчиво.

- Лея, Корин не жесток, - возразил, дослушав Стомиан. – То, что он берёт на себя ответственность карать тех, кто этого заслуживает, не может говорить о том, что ему это свойственно.

Когда на прошлогодней практике в горах часть нашего отряда, спрятавшегося в пещере от троллей, завалило оползнем, он остался, чтобы спасти их. Потратил кучу сил, поднял целый могильник, но помог им и не дал умереть. Принцесса Литиэль приказала бросить своих кирасиров. Он не поддался её обаянию и уговорам. Мы спешили, и Литиэль не хотела отпускать Тенебрея, но он не послушал и остался ради пяти эльфов. Ты сделала неверные выводы. Если он был вынужден поступить жестоко в каком-то случае, значит, у него были существенные основания для этого. Порой, чтобы навести где-то порядок, нужно уметь наказывать. Я тоже раньше этого не понимал. Думал, что есть либо белое, либо чёрное… Но мир чаще серый.

Я потухшим взглядом посмотрела на дракона.

- Это не оправдывает излишнюю жестокость. Собираетесь меня переубеждать? Для этого ты добавил в зелье свою кровь, Тирел?

- Нет, - покачал отрицательно головой лекарь. – Мы просто можем всего не знать. Я согласен с Томом. Бывает так, что мы принимаем решение, которое кажется нам правильным, а потом страдаем от этого, и осознаём, что ошиблись. Мы же видим притяжение и чувства между вами. От этого и больно.

Тирел говорил обо мне, но мне слышалась в его словах и его история с Кираной. Он в итоге передумал, но вот только Киране это уже стало не нужно. Она смогла перешагнуть через себя и боль. Может, я смогу так же?

- Лея, я просто хотел, чтобы ты знала нашу точку зрения. Раз ты так считаешь – то так тому и быть. Корин очень сильно облажался, - подвёл итог Стомиан.

Эти слова позволили мне немного успокоиться.

- Нам пора, - вздохнул Тирел, глянув в темноту окна, за которым буря набрала силу, и небо угрожающе гудело, извергая с порывами ветра град и молнии. – Духи и воспоминания просыпаются.

Двери закрытого крыла открылись передо мной, как только моя рука коснулась створок. Мы прошли к этой части замка через небольшой коридор-переход из донжона – квадратной жилой башни, в которой предполагалось сделать общежитие. Крыло строилось как основное здание будущей академии и размещало в себе все необходимые помещения с аудиториями.

В другом конце большого прямоугольного здания был переход в еще одну башню, уже круглой формы, предназначенную под лаборатории. Её строили высокой, с астрологической обсерваторией на самом верху.

Туда я повела своих друзей через весь корпус.

Воспоминания охватили меня, как только я ступила в забытое всеми и всё ещё ожидающее своего часа крыло замка. Я помнила, что тогда, когда была маленькой и с мнимой матерью в лице леди Бофор, шла через него, оно ещё было заставлено лесами, строительными брусьями и отделочным камнем. Работы в то время продолжались, и тут не было так одиноко и бездушно. Рабочие и строители работали днём, ночью же дети иногда пробирались сюда, чтобы побродить по комнатам и залам, пугая друг друга страшилками и устраивая прятки. Иногда и мне удавалось сбежать от бдительной гувернантки и присоединиться к ним в этих забавах.

Идти было неимоверно тяжело, и я уже сомневалась в рациональности этой идеи. Не будь я под контролем вампира, наверное, взбунтовалась бы еще на середине пути. Магия и кровь бурлили во мне, словно вода во вскипевшем котле. Сердце стучало в бешенном ритме, отзываясь на мысли и мой страх. Чувство непокорности и злости на друга периодически шептало мне остановиться и попытаться сбросить внушение. Теоретически я могла противостоять вампирскому княжичу. Но едкий ужас и неуверенность в себе, своих вновь возросших силах, не давали чувству бунта одержать верх. Возможно, я была сильна внешним проявлением магии, но пока еще слаба внутренне.

Я остановилась у входа в башню, не решаясь войти в неё. Воспоминания причиняли страдания не меньше, чем тогда в детстве, и были сильнее меня. Будто лёд, ужас сковал мои члены, и липкий пот выступил на коже. Сердце стучало в висках, а дыхание сбивалось.

- Тирел, я не смогу, - стоном вырвалось признание.

- Если ты не перешагнёшь это и не победишь собственные страхи, они будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь, - спокойно ответил мне друг. – Твой отец запечатал их, но они влияли на тебя из подсознания. Разве не поэтому ты не доверяешь никому? Боишься поступить неправильно? Довериться друзьям? Ты даже любить нормально не можешь!

Я выпрямилась как струна. Слова больно резанули чувства.

- Соберись! – настойчиво сказал вампир, и его глаза снова загорелись, усиливая на меня воздействие крови. – Вперед, Лея! Ты пройдешь это ещё раз с нами. И говори! Расскажи нам всё.

Магия крови заставила сделать шаг, а потом второй и следующие. Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, и я посмотрела в круглый пролёт в центре.

- Отсюда упали Луис и Робин, когда догнали нас и пытались задержать. Они ухватились за полы платья виконтессы, а Оллин старался в это время освободить мою руку. Леди Евгения толкнула ребят ногой, и они упали в пролёт. Оллина она столкнула по лестнице вниз. В этот момент иллюзия разрушилась, и я поняла, что это не моя мать. Стала вырываться. Дальше леди Евгения уже тащила меня за собой силой, - подчиняясь ментальному приказу, сказала я.

- Мне жаль, что эта леди так легко умерла, - проворчал Стомиан. Его голубые глаза приобрели цвет грозового неба.

Мы начали медленный подъём по лестнице. Каждый шаг для меня был, как удар хлыста по сознанию, высекающий искры-воспоминания.

«Лишняя и мешаешь счастью...» «Нужно было быть послушной, Лея. Я же старалась для тебя...» «Ты должна была делать так, как я скажу...»