Когда с уборкой было покончено, за дверью во двор, что так и осталась открытой, послышались встревоженные голоса. Однако прибывшие пока не решались войти в дом, оставаясь снаружи.

- Стража, - понял Сенье. – Забираем Кассиаса, и уходим.

Лонгрен был прав, к тому же с каждой минутой мне становилось хуже.

- Идёмте, Карвал.

…

Переместились мы в мой дворец. Лучшего места я не нашёл. Что делать с лордом Кассиасом, я окончательно не решил, поэтому приказал слугам разместить его в гостевых апартаментах, и охранять как узника. Гвардия в столичном имении у меня была своя, родовая. Так что я не переживал, что они упустят артефактора. Это были военные маги с опытом морских сражений. Они раньше имели дело с пиратами и контрабандистами и знали, что даже самый дорого одетый господин может оказаться не тем, кем кажется.

- Лорды, в городе тревога, - сообщил мне дворецкий, пока лорд Сенье бегло осматривал мою рану.

- Спасибо, Тоул, - ответил я дворецкому. - Имейте в виду, что нас тут не было. И никого в доме, кроме слуг, нет. О нашем госте не должны знать.

Дворецкий кивнул и удалился. Прислуга у меня была вышколена как надо и служила ещё при моём отце.

- Вам нужна помощь лекаря, лорд Тенебрей, - сделал вывод ректор.

Сам он уже успел вымыться и переодеться.

- Позже, - поморщившись, ответил я ректору, пытаясь неуклюже стянуть остатки одежды, чтоб смыть с себя кровь и пот. – Уходите. Вы должны быть с Истедом и объяснить ему всё, когда вести о произошедшем распространятся и дойдут до него. Большого «шума» эльфы не поднимут. Они постараются скрыть, что в городе был Светлый лорд. Встретимся позже.

- А вы?

- Вернусь в Сарнгейт.

Сенье ушёл, а я, едва приведя себя в порядок и одевшись, шаткой походкой пошёл к портальным воротам.

Гарнизон меня встретил тишиной и беспросветной темнотой. Песчаная буря продолжала бесчинствовать в пустыне, и песок так и норовил засыпать глаза. Создавать погодный щит у меня сейчас не было сил. Я мечтал добраться до постели и лечь поскорее спать, надеясь на свою магию, что должна меня исцелить сама.

- Вы пьяны, лорд Тенебрей? – услышал я вопрос, подходя к имению, заданный снисходительно-ироничным тоном.

Этот насмешливый тон, нельзя было спутать ни с каким другим. Во тьме я не заметил наблюдателей и только теперь усилил зрение, переходя на ночное. На террасе стояли каптенармус, комендант и фельдмаршал. Дружная тройка. Все, кроме Сореля, курили.

- Доброй ночи, лорды, - поздоровался я и даже порадовался, что говорить получается с трудом.

Во рту было сухо и мне хотелось пить, от того голос был хриплым, а язык едва ворочался. Можно было действительно подумать, что я просто пьян.

– Был в гостях, немного выпил. Виноват, и прошу у вас прощения, лорды.

Я продолжил свой путь.

- Ишь ты! В гостях он был! – усмехнулся шокан.

- Ага! И молодым винцом облился, да так, что не на грудь, а на бочину попало! Во молодежь умеет! – подхватил весёлый тон каптенармуса комендант. – Вернее, врать правдоподобно не умеет.

Уйти мне не дали.

- Идёмте, лорд Тенебрей, продолжим веселье… Час-то детский! А у нас вина ещё много…

Было поздно, но сильным магам сон был и не всегда нужен.

- Лучше к себе пойду, - предпринял я ещё одну попытку уйти по-тихому.

Но возле меня уже был Лооп, став наперерез.

- Делайте что говорят, ваше племянничество, - пресёк мои попытки ускользнуть фельдмаршал Сорель. – Сакциорон, помоги!

- Шагать-то можешь? – снисходительно спросил четырехрукий. – И дикобразу песчаному понятно, что не навеселе…

Я кивнул и отказался от унизительной для себя помощи. Дойти до комнаты, в которую меня приглашали, самостоятельно я вполне мог.

- Ложись, - приказал Сорель, как только мы оказались в гостиной с низкими кушетками, столом, похожим на тот, за которым мы сегодня ужинали в городе, и множеством других удобных вещей на южный манер.

Мне предложили лечь на кушетку, что я с удовольствием и сделал. Насколько я устал и вымотался, почувствовал только после того, как лёг. Сил подняться у меня уже не было.

Сорель отбросил полу моего плаща и поднял край рубахи.

- Ледяное копьё? – для проформы спросил герцог оглядев мое ранение, и удивлённо подняв бровь.

- Застряло в печёнках, мать его! – авторитетно заявил гном, присоединяясь к осмотру. – Всю печень, небось, уже отморозило… Надо вытаскивать.

- Это же лёд! – возразил я. – Он разве не должен растаять?

На меня многозначительно посмотрели пять глаз. Взгляды, которыми меня при этом наградили, могли означать, что о моих умственных способностях сейчас подумали весьма плохо.

- Тебе по мозгам дали, ваше драчливое милордство? – спросил шокан. – Это же высшее светлое заклинание! Каждому горе-вояке известно, что голову, сердце и печень берегут в бою пуще остальных частей тела. Внутри брюха этот лёд не растает, поэтому заклинание и относится к высшим и смертельным… Хорошо хоть один наконечник попал. Парочка заморозила бы уже всё нутро.

После пояснений каптенармуса я вспомнил лекции и понял, что милорды совершенно правы, а я об этом сейчас совершенно забыл. Голова требовала покоя и отказывалась здраво мыслить. Заклинание ледяного копья было не всем по силам, поэтому сталкиваться с ним мне не приходилось, а с ранами от него я вообще никогда не встречался.

- Вытащи, обработай и зашей, - приказал герцог другу-гному. – У тебя лучше всех из нас получается «штопать».

Гном сверкнул глазом на начальника, но ничего не сказал, после чего отправился к сундуку и принялся в нём рыться.

- Сакцирон, принеси воды, - пробормотал комендант, снова подходя ко мне и разворачивая тряпицу с лекарским инструментом.

- Может, лучше позвать Элине? – спросил я, не уверенный, что стоит довериться коменданту.

Герцог подал мне бокал с красным напитком.

- Хотите, чтоб всё имение и королевство о ваших похождениях узнало, Ваше Сиятельство? Оперировать вас здесь моя жена не станет. Непременно потащит в госпиталь… Я прямо предчувствую те полчаса криков, которые последуют, как только Элине вас увидит. А потом делегации всех, кому не лень, в мой госпиталь для того, чтобы вас навестить и побеседовать о здоровье и том, как хорошо вы провели эту ночь… Пейте, лорд Корин, вам нужно!

- Лучше воды, - попросил я, смиряясь с неизбежным.

- Это вино с водой и зельем. Снимет боль, - пояснил герцог, настойчиво вручая мне бокал.

Отказываться не имело смысла. Я чувствовал, что мне предстоят не самые лучшие и приятные минуты. От деревянной палки в рот я отказался, на что герцог Сорель сказал, что, если я откушу себе язык, он будет рад и наконец-то станет спокойнее и тише.

Пришёл каптенармус с тазом воды, и гном принялся меня врачевать. Мне казалось, что комендант решил залезть своими короткими, толстыми пальцами мне в кишки и переделать все нутро по своему усмотрению, настолько было больно. И даже казалось, что лучше было бы оставить всё как есть. Зажило бы и рассосалось само... Возможно…

Я не слышал, чтобы высшие маги умирали от каких-то заклинаний, хотя и не сильно много знал о своей силе сам. К сожалению, светлый эльф, которого в пылу битвы потянуло на болтовню, во многом о нас, Темных лордах, был прав. Сейчас же я подумал о том, что Сорель принялся меня врачевать не просто так. Гринн-Драммар имел прежде опыт убийств высших магов и бил заклинаниями со знанием дела и в определенные точки. Сражение с ним было тяжелым.

Наконец комендант кинул кусок острой как стекло льдины, звякнувший о края таза с окровавленными тряпками, и я выдохнул, поняв, что самое неприятное закончилось.

- Весьма богатый лексикон, - авторитетно сказал каптенармус мне в конце, а гном неспешно и вдумчиво стал шить, следя за ниткой, которую протягивал через кожу, и долго примеряясь к месту, где должен был сделать следующий стежок… Будто крестиком вышивал! Но после пережитого это было практически приятно.