Когда родственник королевы упал на камни, я увидел стоящую позади него графиню Хардин.

Выглядела женщина плохо. Бледная, шатающаяся, испачканная кровью и грязью, она опиралась рукой о стол, а второй зажимала рану на боку. Но это не могло остановить кровь, стекавшую по платью. Рана, видимо, была серьёзной, и графиня едва держалась на ногах.

Я кинулся на помощь, чтобы поддержать её, но не успел. Заклинание ударило ей в грудь. Дроу применил то же проклятие, что и я. И если у мощного орка, облаченного в латы, оно разрубило броню и рассекло грудь, то графиню в платье почти разрубило пополам от плеча до живота.

Время для меня замедлилось. И я успел заметить, как исказилось её лицо перед тем, как оборвалась жизнь. Взмах рук при падении тела и медленно растекающуюся по полу огромную лужу крови. Графиня упала на пол уже мёртвой. А я продолжал смотреть в её глаза, зрачки в которых застыли, глядя в пространство стеклянным взглядом.

Я стоял в оцепенении, не веря, что эта красивая, добрая женщина мертва. Но это было так. Жизнь леди Эмили закончилась у меня на глазах, и в этом сомневаться не приходилось. Возможно, она потратила последние крохи магии на то, чтобы дойти сюда и спасти нас.

Мне уже было всё равно, что произойдет с нами дальше. Слишком потрясло меня произошедшее. Я стоял, даже не в силах защищаться. У меня не осталось сил на приемлемое заклинание или щит, не было оружия. Противостоять боевому магу-дроу было почти безнадежным делом.

Я видел, что эльф готовится к следующей магической атаке, и прижал к себе ближе ребёнка. Но в очередной раз за сегодня мне повезло. Дроу, не успевшему доплести какое-то мудрёное заклинание, швырнуло в стену так, что просто размазало по ней, превратив в бесформенную лепёшку. «Таран богов», понял я и посмотрел на того, кто пришёл нам на помощь.

В проёме перехода стояли лорд Сорель и лорд Норис Хардин.

Из оцепенения меня вывел плач малютки, которая до этого вела себя на удивление тихо и только сейчас разрыдалась.

[1] Хопе́ш (кхопе́ш) — разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте. Хопеш имел внешнее сходство с серпом, с заточкой на выпуклой стороне клинка.

Дальнейшее я помнил уже хуже. Почему-то именно трагедию, развернувшуюся в потайной галерее, запомнил отчетливо. Смутными воспоминаниями отложилось то, как лорд Сорель обнимал мертвое тело леди Эмили, прижав к груди её голову. Эмоции, проскользнувшие на лице лорда Хардин. Радость и облегчение, когда я передал ему на руки дочь, и слёзы толи от счастья, толи от горя. Помнил, как лорд Норис выводил меня из тайного перехода, и встречу с отцом, что скупо улыбнулся мне и кивнул. Помнил, как лорд Тенебрей сообщил о том, что мать погибла, а тётя Мишель хоть и ранена, но жива. Лужи крови и множество тел во дворце, которые ещё не убрали, и приходилось постоянно переступать через них, чтобы покинуть королевский дворец. Всё это я помнил смутно. Но забыть леди Эмили и её самопожертвование не мог никогда.

До этого мне не приходилось убивать и быть на грани смерти. Та ночь стала для меня боевым крещением и запомнилась навсегда. А потом долго снилась в кошмарах, как и мёртвые глаза графини Хардин.

Познакомиться ближе с лордом Хардин после того мне так и не представился случай. После произошедшего король даровал ему титул герцога и отдал земли рода Форн. Погибшую леди Эмили хоронили позже моей матери, и на упокоении я не присутствовал. Король титуловал её посмертно, чего до этого не случалось.

Вскоре события забылись, сметённые ураганом жизни, учёбы, службы и личных проблем. И до встречи с Леей мне о королевском артефакторе, его жене и лорде Сореле вспоминать часто не приходилось.

…

- Да. Такое не забудешь, даже если сильно захочешь, - пробормотал Сорель.

Сейчас непобедимый тёмный маг виделся мне куда как уязвимей, чем раньше. Кто бы мог подумать, что в грозном воине тоже сидят сожаления, сомнения и печали. Видимо, он очень сильно любил сестру.

- Защити её! - услышал я не просьбу, а приказ. – Самой тьмой прошу: не допусти, чтоб с ней случилось нечто подобное, как с Эмили. Она все, что у меня от неё осталось. Ты был прав, когда говорил, что я не смогу быть с ней всё время рядом. У неё свой путь и жизнь. И она не допустит, чтоб я постоянно вмешивался. Другое дело, если она сама позволит кому-то стать её парой.

«Ага!» - догадался я, усмехнувшись, Лея «отбрила» опеку и беспокойство о ней дяди, снова отстаивая свою независимость. У неё была какая-то навязчивая идея эмансипации, из-за которой она заглушала даже собственные чувства и эмоции. Там, где любая другая девушка была бы рада сдаться, покориться и подчиниться мужчине, возложив ответственность решать проблемы и дать возможность себя защитить, Лея упорно сохраняла личную свободу. Или же дело всё-таки было в сташе? Знать бы, что за воспоминания он скрывал…

Вспоминать о том, что я нечаянно оказался виновником его разрушения в самый неудачный момент, было неприятно. Но от факта никуда не деться. Меня немного успокаивало то, что сейчас с Леей всё в порядке, и теперь она освобождена от ментального кокона. А значит, её чувства, эмоции и магия увеличатся в разы. Я улыбнулся от мысли о том, что упрямая герцогиня и так была весьма интригующей и неординарной особой, а что же ждет теперь?

В дверь робко постучали, и после разрешения вошла Элинэ. Сестра робко смотрела в пол. Судя по всему, смущалась она меня. Ведь мы так и не встретились ни разу, чтоб обсудить её предстоящий брак и вопросы наследства.

С маркизой Салер я особо эмоционально близок не был. Несколько раз в год мать на большие праздники устраивала приёмы и балы. На такие мероприятия съезжались вассалы и родственники, которые гостили в замке по несколько недель. Элинэ часто бывала у нас в гостях, но обычно в детских забавах и развлечениях участия не принимала. И большую часть времени проводила в библиотеке или в зимнем саду. Опекунов ей назначил ещё мой отец. После того как он погиб, я не стал ничего менять. Мои собственные проблемы на тот момент были куда существеннее, как мне казалось.

Да, я был виноват перед Элинэ за то, что не вмешался вовремя и не защитил. Но я искренне желал, чтоб она была счастлива.

- Лорд Сорель, вы дадите возможность поговорить несколько минут с сестрой наедине? – спросил я, вставая.

Сорель проводил маркизу до дивана и, кивнув, вышел, сообщив, что будет ждать нас в портальном зале.

Элинэ несколько изменилась с того времени, как мы виделись в последний раз. Она похудела и похорошела. Некогда полненькая девочка, любимым увлечением которой были книги и пирожные, стала совсем иной. Передо мной стояла весьма симпатичная молодая женщина с худым, бледным лицом, тёмно-шоколадными волосами и большими синими глазами.

Последний раз мы виделись восемь лет назад. Маркиза Салер приезжала в замок вместе с бароном Рей и просила моего отца разрешить ей учиться в университете боевой и прикладной магии Нокстора на факультете тёмного целительства. Отец тогда очень удивился, что аристократка хочет уехать в королевство вампиров и дроу, но не отказал. После этого я не интересовался делами троюродной кузины.

Через пять лет, когда барон Рей умер, пришло уведомление от леди Рей о том, что маркиза закончила обучение с отличием и вернулась домой. Вместе с этим она просила разрешить помолвку своей подопечной с её братом. Разрешения я не дал. На то время мой отец умер только полгода назад, и я боролся с собственной магией, пытаясь подчинить её. Мне было не до того. Через время я всё же вспомнил об Элинэ и решил, что куда лучшей партией для неё будет брак с моим другом герцогом Истедом. С Инголиром я это обсуждал. Эльф, которому было всё равно на то, кто будет считаться его женой, со мной согласился, так как должность главного инквизитора обязывала иметь семью, а спокойный и покладистый характер маркизы Салер его устраивал. Однако до договора о помолвке так дело и не дошло. Инголир всеми силами откладывал этот момент на «потом».