Все обернулись к капитану, за которым теперь оставалось право принять главное решение. Тенебрей молчал, взирая на всех с каменным лицом, сложив руки на груди.

И вот не ожидала я, что команда легионеров и матросов поддержит оборотня.

«У! У! У! У!» - послышалось со всех сторон. Кто-то стучал рукой по леерам, кто-то топал носками ботинок. Так экипаж выражал свою точку зрения и общий настрой.

В армии решение всегда принимал старший офицер, но мнение команды тоже учитывалось. Команда молчала, когда тифлингу вынесли наказание, поскольку считала его справедливым. Однако, заметив молчание капитана относительно Рифа, команда решила выразить свою общую позицию.

- Назначаю легионером, - вынес вердикт Тенебрей. – А этого… – он кивком головы указал на висящего тифлинга, который так и не пришел в себя. – Перевести в стюарды. До утра назначить одного из вахтенных помощником кока.

Команда одобрительно зашумела. Теперь Рифа зауважали. Хотя думаю, дело тут было в другом. Оценив работу Конвеля, капитан совершенно не хотел наказывать оборотня за неисполнение обязанностей. А исполнял он их, надо признать, препаршиво.

- Чё стоите?! Расходимся по местам! – гаркнул боцман на матросов и солдат, намекая на то, что пора всем вспомнить о своих обязанностях. Все разошлись.

…

- При желании можно снизить скорость и настигнуть их, но придется изменить курс и потратить время. Пока они двигаются в одну сторону с нами и пытаются не отстать, - ответил лейтенант Миторис на вопрос капитана о двух кораблях солонорцев, которых мы недавно обогнали, и теперь они маячили за нами.

— Флаги прочитали? — спросил Тенебрей, разрезая кусок мяса в тарелке.

- Да. Лично поднимался на марс[3]. Корабли сопровождения. Они возвращаются домой.

Ужин выдался оживленным. За трапезой, говорить о работе и службе было не принято, но военные не смогли удержаться, и разговор перешел к обсуждению текущей проблемы в виде двух кораблей, идущих с нами параллельным курсом.

Тенебрей стрельнул взглядом на Миториса, задержав вилку у рта.

- И ты веришь этому, лейтенант?

- Конечно нет, лорд Тенебрей. Только полный идиот поверит солонорцам.

Капитан одобрительно посмотрел на офицера.

- Ну и? Есть ли предположения об их целях? Все-таки два военных корабля, пусть и небольших…

Миторис задумчиво уставился в свою тарелку. Остальные пока в разговор не вмешивались.

- А тут вариантов немного: либо пиратствуют в поисках «легких» караванов, либо действительно идут из Дейранара через герцогство после выполнения какого-то поручения.

- Сделав огромный крюк? – не удержался минотавр от «шпильки».

Все посмотрели на него мрачно.

По сути, Мустакас был прав. Обычно караваны, следующие через пустыню в Дейранар, держатся подальше от границы Сарнгейта с пустошами. Кто хотел попасть в зону внезапно открывшегося разлома? А территории Сарнгейта были относительно безопасны. Но это были не челноки, а все-таки боевые корабли.

- Насторожило то, что они не поменяли курс, встретившись с нами, - дополнил Миторис. – Создается впечатление, что они нас преследуют. Может, нам стоит снизить скорость и подождать «Дюну»?

За столом воцарилось молчание, во время которого Тенебрей задумчиво ел.

- Пока не будем менять планов, - наконец произнес он. – Я предупрежу «Дюну». Солонорский капитан не знает, что за нами идёт ещё один корабль. Снижайте скорость плавно, чтобы переход был незаметным. Если начнут отставать или наступать – немедленно докладывайте. Мы будем держать их в поле зрения. В бой пока вступать не будем. Если они нас преследуют, я хочу это знать точно.

Даже если кто-то не был согласен с капитаном, никто не посмел возразить.

После ужина я сразу же отправилась спать, ибо моя следующая вахта начиналась в четыре утра.

[1] Шкафут— средняя часть верхней палубы от фок-мачты до грот-мачты либо от носовой надстройки (бак) до кормовой (ют).

[2] Ванты — снасти стоячего такелажа, которыми укрепляют мачты, стеньги и брам-стеньги с бортов парусного судна.

[3] «Марс» (от нидерл. mars) — наблюдательная площадка на корабельной мачте, в частности на парусном корабле. Также имеет обиходное название — «воронье гнездо».

Раннее утро — самая унылая пора суток. В гарнизоне это время называли «временем смерти». Почему? Да потому, что большинство тяжелораненных умирало именно в эту пору. А ещё некроманты говорили, что именно в это время трупы, зараженные магией смерти поднимались, становясь живыми мертвецами, чтобы успеть закопаться от утреннего солнца и уже в следующую ночь восстать против живых.

Я вышла на палубу, кутаясь в плащ от утреннего холода, чтобы предстать перед дежурным офицером и заступить на вахту.

Горизонт уже начал окрашиваться ярко-красной зарей, хотя на небе еще властвовали обе луны. Из-за этого песок приобрел необычное мерцание, переливаясь от красных до зеленовато-фиолетовых оттенков. Ветер гулял между скалами и дюнами, гоня песок мелкими волнами. Я увидела два парусника позади нашего корабля. Они не отставали от нас, преследуя по пустыне.

Второй лейтенант окинул меня пристальным взглядом своих черных глаз, дал задание и отправил нести дежурство на нижнюю палубу. Лейтенант меня пожалел, так как мог бы отдать любой другой приказ, заставив мерзнуть на ветру верхней палубы. На нижней палубе было на порядок теплее, и там не дуло. Поэтому побрела я туда с радостью.

Канониров, по сути легионеров, распределили для несения вахты следующим образом: большую часть оставили наверху нести дозор, двоих отправили к коку помогать в приготовлении завтрака, остальных отдали под моё командование драить палубу. Время для этого было самым подходящим. Уже светало, было не жарко, пушки были вычищены, поэтому настало самое время заняться наведением военного лоска, ибо чистота корабля была показателем дисциплинированности экипажа и команды. Мне же предстояло наблюдать и следить за тем, чтобы легионеры не отлынивали от работы и как следует ее выполнили.

То ли мне не везло, то ли как сержант я была не очень, но почему-то и в этот раз уборка затянулась. Час побудки уже близился, но мои подопечные всё ещё вяло шуршали щётками по доскам. Канониры бурчали, подшучивали друг над другом и пытались доказать мне, что привыкли выполнять свою работу качественно, а не наспех. Я же подозревала, что дело было в лени. Легионеры не любили мыть палубу и натирать металлические снасти до зеркального блеска, поэтому всячески растягивали это «удовольствие». Из уважения к опытным воякам я относилась к происходящему снисходительно, как и к тому, что легионеры передавали друг другу флягу с каким-то пойлом, периодически прикладываясь к ней и крякая от удовольствия. Ну не могла я повышать голос на тех, кого знала не один год, и кто был старше меня. Хотя знакомых здесь было немного, эти немногие в свою очередь знали меня, чем бессовестно пользовались.

Я сидела на бочке, почти засыпая, когда почувствовала манящий аромат кофе. На нижней палубе показалась Эрин с двумя походными металлическими кружками. Одну из них она вручила мне, усаживаясь рядом со мной на бочку.

- Спасибо и с добрым утром, - поблагодарила я наемницу, которая выглядела порядком невыспавшейся и неряшливой. Графиня даже не удосужилась заплести косу, и волосы на голове теперь торчали в разные стороны.

- А оно может быть добрым? – риторически спросила она меня.

- Ты могла поспать еще полчаса, - заметила я в ответ.

- И заступить на вахту не выпив кофе? – возмущенно спросила она меня. – Уж лучше встать пораньше, чем потом ходить как полуночная сова.

Вообще, кофе был не из дешевых удовольствий, а на корабли не брали лишних припасов, поэтому было удивительно, что Эрин его где-то достала. Я даже начала подозревать, не из чьих-то личных запасов ли эта редкость? Хотя, возможно, графиня позаботилась о личном комфорте сама? Но тогда я бы почувствовала запах в нашей каюте, а его там не было.