- Ладно, - ответил мне дракон, закатывая рукава и призывая собственную уникальную магию драконов, рожденных в пламени.

В ярком магическом пламени, что переливалось зеленоватыми бликами, металл сначала почернел. Ярче проступили нанесенные мною руны и эльфийский орнамент. Потом он накалился докрасна и стал желтеть.

- Он же оплавится, - тихо произнес кто-то рядом.

- Еще, - сказала я, увидев, что Стомиан слегка ослабил огонь.

Магическое зрение позволяло мне видеть, как проявляются символы, нанесённые до меня другим артефактором.

- Ещё, Стомиан! – прикрикнула я на дракона, что стал еще больше сомневаться в том, что мы делали.

К этому моменту чужеродная магия стала постепенно исчезать, проступив сначала розовыми письменами. А я вложила больше сил, чтобы не разрушились мои собственные руны, и не дать оплавиться металлу в бесформенную массу и удержать форму, а так же свойства обоих мечей, что впитал сплав. Понемногу, медленно, под рев огня и шипение металла, но у нас стало получаться.

Я же в этот момент приступила к следующему этапу ритуала.

Помнится, когда-то я говорила, что не буду применять магию ведьм. Но магия - магии рознь. Существует та, что уничтожает и губит, но не заклинаниями, а помыслами и злыми чувствами. А есть та, что, даже принадлежа Тьме изначальной, может спасать, разрушая проклятия, и восстанавливая справедливость. Светлая магия может принадлежать злу, а тёмная – добру. Вся разница заключалась в помыслах того, кто её творит. Потому я, без зазрения совести, нарушила собственное слово и воздела руки к языкам пламени, призывая стихию и силы природы на манер наговоров ведьм.

Мне вторили невидимые никому более голоса сотен женщин, что некогда стояли в ведьмовском кругу, подсказывая, направляя. Единый сонм умерших вершил ритуал вместе со мной. В пламени драконьего огня я увидела рождающийся тёмный силуэт. Похожий на моего друга очертаниями, он вертел вокруг себя, будто танцуя своим особым, эльфийским танцем, глефу.

Металл гудел низким рокотом. Созданный мной образ танцевал под эту песню-гул и заклинание-песнопение ковена, формировался в ярком огне под действием магии, моих чувств и мыслей, и менялся понемногу сам по себе, становясь всё более тёмным и в то же время отчётливым. Это был дух оружия, что рождался заново. Того оружия, что сможет забирать у врага силу и атаковать ею. Что сможет само возвращаться к владельцу и будет словно коса повергать противников. Тонкое, прекрасное, изящное, как и его владелец.

Уже не было передо мной ни Арама, ни Мары. Они соединились рунами и плетениями орнамента воедино, став целым. И имя само возникло в моём сознании.

«Лаймар» - таково было имя того новорожденного духа, что танцевал передо мной в драконьем пламени и был взят частично от Арама, частично от Мары, и частично от моего имени.

- Достаточно, - остановила я дракона, поняв, что всё, что хотела, сделала.

Ритуал был завершен. И, удерживая своей магией глефу над очагом, я залюбовалась её красотой.

Лезвия изогнулись по длине плавными линиями с древком. Исчезла грубость ковки, и осталось лишь изящество, что было под стать эльфам. Металл поменял цвет на золотисто-серебристый, стал крепче, легче и сейчас постепенно остывал.

Осторожно я притянула левитацией нечто чудесное и совершенное, положив на камень перед собой. Оружие всё ещё оставалось раскалённым и не завершённым. Его следовало остудить. Но не водой… Оно должно впитать первой кровь создателя.

Из-за пояса я вытянула нож и, надрезав собственную ладонь, оросила металл. Новая сущность и имя закрепились в оружии, и оно остыло.

- Хватит, - произнес рядом голос, перехватывая мою руку и зажимая рану. - Стомиан, неси полотенце!

Но всё, что будет происходить дальше, было уже не важно. Ритуал был полностью завершён, и я устало опустилась на табурет, обессиленная от потери крови и магии. В глазах замелькали чёрные точки, а в ушах появился шум. Я терпела, пока мою руку туго перебинтовывали.

Позже мне принесли какой-то отвар, и я пила его, сидя около Эрин, которая услужливо поддерживала меня. А гномы и остальные обсуждали то, что у меня получилось.

- Красотища-то какая! Что за линии… Что за рисунок… С какой стороны ни посмотри, а наглядеться нельзя…

- И почто тебя так наша принцесса-то облагодетельствовала?

Слушать было приятно. Но все эмоции у меня уже схлынули, а в душе осталось лишь умиротворение и удовлетворение от хорошо проделанной работы, и от того, что я снова смогла сделать нечто прекрасное.

- Пей, - снова приказали мне и передо мной возник стакан.

И это снова был Тенебрей.

- Сходил к Тирелу за кровоостанавливающим зельем, - пояснил он, присаживаясь на лавку напротив нас.

Я взяла питьё. Жидкости мне сейчас нужно было много.

- Решил опоить меня сегодня? – попыталась пошутить я.

Тенебрей лишь приподнял бровь, смотря в ответ хмурым взглядом.

- Тебе это нужно, - ответил он.

Спорить я не стала. Противный, кисло-терпкий напиток было тяжело глотать, но я себя заставила, ощущая что мне это нужно, так как испытывала слабость.

- Спасибо, - поблагодарила в ответ, отмечая, что капитан снова проявляет заботу. И чтобы не смущаться от этого, задала вопрос: – Корин, у Разящего ведь есть ещё одно имя? Верно? То, что знает только истинный владелец.

- Есть, - кивнул племянник короля в ответ. – Но его имя преемник должен получить у меча сам. Откуда ты узнала? – задал встречный вопрос Корин.

- Поняла, когда догадалась о специфике создания высших артефактов-оружий, - ответила, поднимаясь с рук Алигиэрин, которая всё это время выполняла для меня роль опоры.

Позже нам всем тётушка Клентина накрыла все тот же грубо сколоченный стол завтраком. И все остальные участники ночных посиделок присоединились. Посередине на почётном месте лежала глефа.

- Лея, я не ощущаю его совершенно, - признался мне Элдрин, глаза которого горели восторгом.

- Это потому, что артефакт ещё не твой, - сообщила я дроу. – И готова выслушать, что ты готов мне за него предложить… Ты ведь не верил, что у меня получится? – съехидничала, опустив тот факт, что и сама в это не верила в какой-то момент.

Дроу смутился, опустив глаза и продолжая поглаживать глефу по узорам древка пальцами.

- Знаешь, оказывается, доверять проще, когда это тебя не касается, - признался он мне. – Ты очень талантливая, Лея. Но никогда не знаешь, чем обернётся твоё очередное предприятие.

- Вот же ж! – тихо ругнулся один из мастеров. – А вот мы в наших любимых артефакторах не сомневались никогда... Видели б, что они с отцом вместе творили!

Утвердительно закивали на это его товарищи.

- Да-да! Истинные мастера! Ты, принцесса, как учёбу свою закончишь, иди к нам работать… Вместе мы ещё не такое создадим!

Я улыбнулась на похвалу.

- Так что же ты хочешь, Лея? – спросил меня Ризгас нетерпеливо. – Золото? Эльфийские бриллианты? Что я могу тебе дать?

Пребывая в какой-то эйфории, я не знала, что ответить.

- Элдрин, я не знаю, о чём тебя попросить…

- Э-э! – возмутился дядя Дронак. – Что за дела? Не обесценивай свой труд и кровь, деточка! Проси самое ценное!

- Но я не знаю что, - пожала я плечами. – Сейчас я совершенно счастлива и ни в чём не нуждаюсь.

- Проси тогда отсроченное желание, - посоветовал мне брат кузнеца.

- Когда-нибудь да что-то обязательно понадобится, - поддакнул Дронак.

- Я согласен, - кивнул счастливый Элдрин. – Я уже почти на всё согласен.

- Хорошо, - согласилась я. - Идём на полигон.

Когда мы вышли из кузни, на горизонте занималась заря. А я, счастливая, вздохнула полной грудью суховатый воздух пустыни, наслаждаясь утренней лёгкой прохладой, которая для Сарнгейта была в редкость.

- Никак буря будет? – чуть умерил моё прекрасное настроение один из гномов, вглядываясь вдаль.

Ярко-красная полоска у горизонта на фоне оранжево-жёлтого утреннего солнечного сияния, по приметам, предвещала песчаную бурю. А это значило, что, как только стихия настигнет нас, то предстоит несколько не самых приятных часов, а то и дней. Оставалось лишь надеяться, что вместе с бурей не придут кочевники – пустынные демоны, которые, пользуясь моментом, нападают на поселения. Сарнгейту кочевники были не сильно страшны. Город находился под хорошей защитой, но посевы и скот за городскими стенами могли пострадать, а это было уже плохо для крестьян.