Графиня замолчала, а мне стало не по себе. И не было слов, чтобы что-либо возразить. Молчал и Тирел, хмуро смотря на меня.

- Но это не правильно, - всё же решилась возразить я. – Есть инквизиция и стражи, чтобы карать и вершить справедливость!

- Герцогиня Лейяна, - терпеливо обратилась ко мне дроу, - на востоке всё ещё есть рабство, где такие, как вы – золотоволосые голубоглазые красавицы, являются ценнейшим товаром для продажи. Окраины городов и столицы полны нищими. Девушки продают свои тела ради выживания, а дети работают с шести лет за кусок хлеба, чтобы не умереть с голода. Шлюхи счастливы понести от магов, чтобы потом получить за своих детей королевское пособие, отдав их в магическую школу или продав младенца на ритуалы. По-вашему, власть об этом не знает?

Я промолчала, вспоминая свою подругу Кирану, и как ей пришлось поступить, чтобы спасти свою семью. Конечно, общество порицало всё это. А леди вообще не пристало замечать подобного. Проезжая мимо бедных кварталов, полагалось задёргивать в карете шторы. А если попрошайка встречался на ступенях храма, леди должна была отвести глаза, ибо вид оборванцев мог попортить ей настроение. Так гласили прописанные в учебниках этикета правила поведения аристократок. Но даже в этих книгах о нищих и страждущих упоминалось.

- Знают, леди Хардин! Но даже наш король закрывает на что-то глаза, ибо побороть несправедливость и гнусность он не в силах.

- Король многое делает, чтобы это исправить, Эрин, - подал голос Тирел. – Но дело в том, что у него должны быть в этом соратники, а большую часть аристократов устраивает тот миропорядок, что сложился. Одного желания Фрэля изменить устройство общества недостаточно.

- Верно, - злобно произнесла Алигиэрин. – Ведь даже вы – вампиры, не гнушаетесь употребить «живое», если предоставляется возможность!

Тирел возмущённо вскочил, сверкая на девушку глазами.

- Так делают не все!

- Да! Только те, кому не посчастливилось получить лицензию на кровь…

Оба оппонента распалились от спора и гневно взирали друг на друга.

- Ты не понимаешь всего, что происходит в вампирских кланах, Мулга! Ядовитая, злобная змея!

- Не нравится правда? – издевательски спросила Алигиэрин. – Но такова жизнь! Вы не знаете всего того, что происходит на улицах. Зато знаю и видела я. Некоторым куда удобней жить в стенах академий и дворцов, чем смотреть по сторонам.

- Откуда… вы это знаете? – поинтересовалась я.

- Детей в нашем доме воспитывают не так, как принято у остальных аристократов. Может, потому я и отличалась всегда от вас всех, Тирел. А вы не понимали этого и смеялись надо мной. До пяти лет нас тренировали взрослые, давая необходимые навыки для выживания. Кто-то относился к этому как к игре, кто-то вообще не воспринимал серьёзно и прогуливал, но потом внезапно всё поменялось.

Как-то, лет в семь, меня ночью связали, завернули в одеяло и выкинули на улицу… Я очень испугалась и не понимала, что происходит, оставшись одна в незнакомом городе в пижаме и одном лишь одеяле, которое тут же попытался отнять пьяный и вонючий оборванец.

Первый раз я прожила в трущобах лишь неделю. Сначала плакала и пыталась вернуться домой. Шла через несколько районов до префектуры городской стражи. Но они не поверили в то, что я графская дочь, были очень грубыми и отходили палкой за враньё. Меня хотели отправить в приют, но я сбежала от них и едва выжила на улице, уже не надеясь, что вернусь домой.

Отец забрал меня через шесть дней и семь ночей. Целую неделю дома я отъедалась и отсыпалась. И была счастлива лишь этим. А потом стала относиться к тому, чему учили, по-другому. Я поняла и оценила то, что мне пытались дать и чему научить, увидев, что такое жизнь нищего.

Всё повторилось через пять месяцев. Меня снова вышвырнули на улицу, только теперь на две недели. А потом периодически всё снова и снова повторялось, пока я не научилась адаптироваться, защищаться и не узнала трущобы так, что научилась там выживать, становясь «своей».

- Но почему ты не попала в приют? – спросил Тирел графиню. – Там же и кормят, и одежду дают.

- Попала во второй раз, - усмехнулась девушка. – Поверь, Тирел, уж лучше оказаться на улице, чем в приюте. Там детей используют для заработка. Мальчишки постарше носят тюки и разгружают повозки торговцев, младшие – продают газеты и разносят посылки, девочки прядут, работая по двенадцать часов в сутки. Так что в третий раз я сделала всё, чтоб не попасть в сиротский дом, хоть там и кормили два раза в день.

- Разве нельзя было сбежать? – спросила я.

- Хозяйка приюта надевала каждому ребенку на ногу амулет, по которому её два брата нас находили и потом били палками в наказание. Даже отцу пришлось постараться, чтоб снять его с меня. На дорогие амулеты лаэра-управительница детского дома не скупилась, - вздохнула она.

- Так вот как тебя тренировали…

- Да, - кивнула дроу. – Я научилась быть своей и среди черни, и среди аристократии. Научилась выживать и быть жестокой и беспощадной. Научилась видеть всех существ насквозь и распознавать их намерения только по одному движению, взгляду, выражению лица. Научилась защищаться и защищать. Увидела разницу между справедливостью и дискриминацией, - графиня задумчиво замолчала, перебирая пальцами шнурки мата. - Когда я стала старше, отец начал давать мне различные поручения. Сначала не сложные и не опасные, потом… В общем, разные…

- Ты жалеешь о своем потерянном детстве? – задала я вопрос.

- Нет… Совсем нет, - покачала отрицательно головой графиня. – Я хотя бы не живу в облаках, как все аристократки.

- Лея тоже не на перинах детство прожила, а почти всю жизнь здесь – среди солдат.

Леди Триварин усмехнулась.

- Уж лучше здесь… Ладно, пошли отсюда. Нечего рассиживаться…

Когда я поднялась в свою комнату, увидела на столе бумажный свёрток, перевязанный синей лентой. И сразу догадалась, что это от дяди. Распаковав, нашла тёмно-синюю военную форму с нашивками академии столицы и артефакторскими опознавательными лампасами на воротничке и манжетах. К ней прилагалась кожаная броня с ремнями, очень удобные армейские сапожки и плащ, а так же другая походная амуниция.

Подарок дяди я оценила, так как всё было сделано на заказ и по моим индивидуальным меркам. Схватив подарок, я счастливо закружилась с ним по комнате, пища от радости.

Мои старые вещи были тоже очень даже хорошие, но на новой форме я уже рассмотрела охранные и защитные заклинания на ткани. Она не будет пачкаться и, даже если порвётся (что весьма сомнительно, пока действуют заклинания), сама восстановится. К тому же на ней были заклинания, защищающие от холода и жары. Такая амуниция стоила целое состояние.

На обед я спустилась уже в новой форме.

- Дядя! – позвала я, замерев в дверях кабинета моего дорогого родственника. Дядюшка предпочитал в это время работать, и компанию ему составлял наш каптенармус и ифрит.

Герцог Сорель поднял на меня свои тёмные глаза, и на его губах расцвела улыбка.

- Лея!.. – дядя хотел сказать что-то ещё, но не смог, оценивающе рассматривая меня. – Новая форма тебе… не идёт.

Что?! Я растерянно осмотрела себя сверху. Мне она наоборот нравилась. Сидела идеально и полностью соответствовала моему размеру.

- Дело не в одежде, Эштон, - высказал своё мнение лорд Лооп и хитро улыбнулся. – Мне, например, очень всё нравится. Не третируй девочку. Она ни в чём не виновата. Пусть радуется обновке. Лея пришла сказать тебе спасибо, так не порти счастливый момент своими собственническими чувствами.

Я растерянно смотрела на дядю, который оказался почему-то недовольным своим подарком.

- Тебе не нравится, дядя? – робко спросила, расстроившись.

Дядя встал из-за стола и приблизился ко мне, снова окидывая с ног до головы внимательным взглядом, продолжая хмуриться.

- Нет, Лея. Форма мне очень нравится и весьма тебе к лицу… - дядя говорил с трудом, будто выдавливая из себя слова. - Ты очень красивая... И хорошеешь с каждым днем всё больше.