Когда построение закончилось, офицеры, проверив свои отряды, стали рядом с солдатами. Высшие офицеры стояли напротив шеренг и наблюдали за происходящим. Тут уже стояли мой дядя, разговаривающий о чем-то с Элине (по рабочей форме целителя я поняла, что она остается в гарнизоне), комендант, камтенармус, полковник Лоуренс Содар, командовавший ротационным подразделением, ректор академии Сарнгейта, Корин Тенебрей, и другие офицеры.

Именно полковник, убедившись, что все построены, начал командовать отрядами. Всадники синхронно оседлали ящеров и лошадей. Прозвучал третий сигнал. По команде все воины, кроме нас, курсантов, развернулись к воротам, и стали ожидать последнего приказа. Приказ должен был отдать фельдмаршал Южного фронта, высший Темный маг, герцог Сорель.

Дядя лениво тронул бока лошади шенкелем, проехал вдоль шеренг, осматривая строй, и остановил своего коня напротив нас, курсантов. Никто, кроме меня, не понял медленного, незначительного движения пальцев в приглашающем жесте.

Будучи настолько маленькой, что не понимала всей серьезности происходящего вокруг, но уже освоив верховую езду на пони в Гланде, я очень полюбила ездить верхом. Однако пони медленно преодолевал дальние дистанции, а на большую лошадь меня еще не пускали. К тому же в Сарнгейте отродясь не водилось пони. Поэтому, когда я видела дядюшку верхом, я напрашивалась покататься. Мой дядя никогда не переносил слёз и воплей маленькой девочки; они приводили его в замешательство (я умела притворяться, когда это было нужно), поэтому он брал меня с собой, сажая на лошадь впереди. Со временем это стало нашей традицией, пока я не выросла и не научилась самостоятельно справляться с большой лошадью. Позже дядя мне даже подарил покладистую и быструю кобылу.

Сейчас дядя вспомнил о нашей давней традиции, и мои губы сами собой расползлись в улыбке от понимания того, что он приглашает меня поехать с ним. Хотя для курсанта такое поведение было недопустимо, я оставалась его любимой племянницей, и, несмотря на последние события, он по-прежнему любил меня. А в меня будто демон вселился, и мне захотелось хоть на мгновение окунуться в детство.

В несколько быстрых шагов я преодолела расстояние до лошади и запрыгнула на коня, поставив ногу на сапог дяди и держась за его протянутую руку, сев полубоком.

Я была счастлива. Я абсолютно счастлива сейчас, хотя норовистый конь дяди плясал на месте, пытаясь сбросить с себя дополнительную тяжесть, и сидеть было неудобно. Все-таки я уже была не маленькой, и подобные выходки были не по возрасту и не для этой лошади. Но дядя ничуть не утратил контроль над конем, крепко держа уздцы.

Подъехав к остальным офицерам, которые должны были сопровождать воинов в форт Тар, фельдмаршал махнул всем рукой, указывая направление вперед, и отдал последний приказ:

- Шагом марш!

Мы двинулись вперед, задавая темп. Залязгали латы, дружно зашагали сотни воинов, и прозвучал приказ еще одной традиционной команды:

- Запевай!

Музыка, созданная артефактом, грянула громко и торжественно. По традиции войска проходили через город строем под негласный гимн Сарнгейта, сочиненный военными, вдохновленными первыми подвигами моего дяди в пустыне[1].

За воротами нас встречали горожане, махая руками, желая невредимого возвращения и бросая на войска крупу, мелкие бутоны пустынных цветов, медные монетки и благословения. Все это было так воодушевляюще и искренне, что улыбка шире расплылась на моем лице, и я подхватила слова знакомой песни.

Когда мы достигли городских ворот, песня смолкла, и ряды уже шагали под собственный топот. Дядя придержал коня, давая своей лошади возможность поравняться с конем Тенебрея, который следовал за нами. Некромант был чем-то недоволен. Нет, лицо оставалось спокойным, но я уже неплохо знала его, чтобы читать эмоции по едва заметным движениям мимики и тела: по особенно сжатым губам, по потемневшим глазам и тому, как были напряжены руки и спина.

- Опять проблемы с самоконтролем? – едко спросил некроманта мой дядя.

- Никаких, - сквозь зубы ответил наш капитан.

— Ага… — с усмешкой протянул фельдмаршал Сорель. – Я прямо жду, когда твое «никаких» превратится в «еще какие»! Доживи до прибытия на фронт, там… сбросишь злость.

Корин промолчал. А я только теперь обратила внимание, что помимо необычно темных глаз, от него исходил едва заметный темный дымок. Мне стало немного страшно, когда я вспомнила свой сон. Было ли видение настоящим? То есть, действительно ли я видела прошлое Корина? Меня так и подмывало спросить его самого об этом, но что-то останавливало. Действительно ли я хотела знать правду? Вероятно, нет.

Навязчивый вопрос постоянно приходил на ум: почему мне снился Корин? Элине сказала, что амулет не оказывал на меня никакого ментального влияния. Но как тогда он работал?

Признаюсь, несмотря на все усилия, которые отец вложил в мое обучение, существовали сферы магии, в которые он меня глубоко не посвящал. Ментальная магия относилась к условно запрещенным. Поэтому распознать амулет Элине я смогла, как и перенастроить артефакт Тенебрея, но вот создать что-то самостоятельно было весьма трудно… Вероятно, пришлось бы долго повозиться. Да и я бы не стала делать это самостоятельно. Одно дело создавать артефакт по готовой схеме или перенастраивать и усилить потоки в уже созданном. И совершенно другое делать его «с нуля». Для этого требуются специальные знания. Мне предстояло изучать это направление в академии только на пятом курсе, и, помимо основ, я многого еще не знала.

Мы добрались до форта через полтора часа. Пехота двигалась хоть и быстрым, но шагом, в отличие от офицеров. Так что я успела порядком отсидеть себе сидячее место и очень была рада, когда показались ворота крепости и стоящие около них фрегаты, готовые к отправке.

Когда войска остановились и офицеры начали погрузку экипажей и последних вещей, проверку готовности кораблей, нас догнали курсанты. Оказывается, им приказали следовать за войсками, чтобы потом вернуть ненужных ящеров и лошадей обратно в гарнизон.

Мне было неинтересно толкаться в общей куче и суете, поэтому я решила еще раз осмотреть корабль, на котором нам предстояло через несколько дней отправиться к границе с Солонором, а затем к фронту.

- Постой, Лея! — услышала я позади звонкий голос Алигиэрин, которая бежала ко мне. – Ты что, решила оставить меня без работы? – спросила эльфийка, догоняя.

Я посмотрела на нее с недоумением.

- Я тебя учу! — напомнила мне Эрин, назидательно указывая на меня пальцем. – А если с тобой что-нибудь случится, то учить будет некого…

- Ясно, — пробормотала я, тяжело вздохнув, и зашагала дальше к ангару. Почему-то сейчас меня очень обидело такое отношение наемницы к себе. Для нее я была заданием и способом достижения своих определенных целей. И, несмотря на довольно близкое общение всю практику, с Эрин нужно было помнить о дистанции. С ней нельзя было поговорить о личном, как с Кираной или Линеттой. Подруги обязательно выслушали бы меня и посочувствовали. Дроу же не отличалась сочувствием. Она постоянно высмеивала всех вокруг, и делиться с ней проблемами было рискованно. Из-за этого я ощущала внутреннее одиночество.

Мои грустные мысли мигом развеялись, как только мы вошли в док и я увидела корму корабля. Не только я замерла от увиденного.

- Вот это да-а! – протянула Эрин, удивленно почесывая себя за ухом.

- Не то слово, - согласилась она, наблюдая, как гном, сидящий на лесах у задней кормы выводит золотой краской контуры нового названия корабля.

«Мираж» был переименован в «Мираж принцессы». Было нетрудно догадаться, кто придумал это название. Только капитан мог позволить себе изменить название корабля. Мои уши непроизвольно запылали от стыда. Почему-то у меня возникло стойкое ощущение, что название связано с моим «дурацким» прозвищем в гарнизоне? А может, это было просто красивое словосочетание, неожиданно пришедшее Тенебрею на ум? И оно не имеет никакого скрытого смысла и отношения ко мне?