Орк, поражённый прямо в грудь, застыл скованный льдом, как статуя.

Пока я расправлялась со вторым противником, абсолютно потеряла из вида третьего орка, за что очень быстро поплатилась.

Вот ей боги, не было в той песне, что выпала мне случайным образом в начале боя и до сих пор игравшая в моей голове, более подходящего момента для того драматичного проигрыша, что зазвучал в этот момент и во время которого я едва не получила фатальный для этого сражения удар мечом. И если бы не оледеневший воин и доля везения, я бы уже была признана проигравшей. Нет, никто бы не позволил нанести мне смертельный удар, но вспыхнувший оранжевым светом периметр означал, что я едва не оказалась на волосок от поражения.

Краем глаза, в последний момент, я увидела движение меча в свою сторону и отпрянула, понимая, что этого недостаточно, чтобы избежать удара и ранения. У меня не было времени подумать, что замедлило и сместило руку орка,. Я успела отскочить в последний момент, и меч по касательной прошелся по кожаному нагруднику моего доспеха, оставляя длинную царапину, и высекая из глыбы скованного льдом орка фонтан осколков. От резкого движения я потеряла ориентацию и полетела спиной на землю. Всё, что успела, - это скользнуть в тень, понимая, что пока я буду приходить в себя, валяясь на песке, меня попросту добьют.

Приземлилась я в тёмно-серое «нечто», смутно напоминающее раскисшую землю по консистенции и серо-туманную дымку на вид, которая принялась меня медленно засасывать в свои глубины. Я приложила немало усилий, чтобы освободить руки из марева и потом подняться. Пока что у меня было достаточно сил, чтобы сопротивляться липкому серому туману, норовившему затянуть меня в свою трясину всё глубже. Изнанка сегодня была весьма агрессивна, и нужно было поскорее выбраться из неё. Моё внутреннее чутьё так и вопило о том, что я попала в ещё большую опасность, чем меня ждала на поле. Да, в тени никогда не было безопасно, и изнанка всегда пыталась «выпить» мои силы, но никогда не делала это так материально и жутко.

Кое-как нащупав и вытянув свой шест из недр непонятной трясины, отвоевав у тумана лук, что оставлять здесь было жалко, я вынырнула из тени в реальность в нескольких шагах от того места, где упала.

- Агхр-р! – прорычал орк, увидев моё появление, и ринулся на меня, готовясь нанести сокрушительный удар.

Меч я блокировала серединой шеста. Влив в руки магию, откинула противника и с разворота ударила ногой. Меня так напугало произошедшее в тени, что я, кажется, перестаралась с силой атакий и так сильно приложила противника, что меч выпал из его рук. Шумно выдохнув от удара, он согнулся. Это был мой шанс. Орк во льду уже начал разрушать свои оковы, и если я не потороплюсь, то упущу возможность, вопреки всему, победить.

Музыка в моих ушах, что после драматического пика сошла на «нет», начала снова набирать интенсивность и зазвучала торжественно.

«Мне прямо повезло с мелодией», - мелькнула ироничная мысль. Но, тем не менее, это придало какого-то особенного воодушевления, и второй раз я ударила ещё сильней, краем шеста прямо в подбородок орка, на этот раз активируя амулет «каменного кулака».

Орк запрокинул голову и полетел, откинутый назад, будто мяч от клюшки в крикете[1]. Пролетев по траектории обратной параболы, он упал на спину. Прикончила я его стрелой, спокойно подойдя к потерявшему ориентацию и оглушённому противнику, и воткнув её в грудь. Второй условный противник распался и растаял в воздухе.

Остался лишь один противник, и, поднявшись с колена, я с уверенной решительностью направилась к всё ещё не освободившемуся от оков ледяного заклинания последнему бойцу. Я не торопилась, уверенная теперь в своих силах.

Элдрин всегда говорил, что магия даётся не всем и не случайно, что её получают лишь те, кто силён духом и способен брать на себя ответственность за других, что мы, – аристократы, наследующие магию своих «божественных» предков, - способны на такое, что сами о себе не осознаём до конца.

Все таки, мне в противники поставили орков не просто так, как и Элдрину не просто так достался вампир. Этот бой должен был показать нам, что мы выше своих страхов и способны справиться с любым противником, а лично мне – что я готова к настоящему бою, если смогу их одолеть здесь и сейчас.

Орк всё ещё оставался для меня опасен, несмотря на то, что одна его нога оставалась скованна льдом. От взмаха мечом я увернулась, второй блокировала и, развернувшись, намеренно оказалась позади своего противника, ибо какое-то непонятное предчувствие, овладевшее моим сознанием, чётко помогло спроецировать дальнейший ход событий и представить, что мне нужно делать.

Орк вырвал ногу из ледяной глыбы и сделал шаг по инерции вперёд. Я воспользовалась этим моментом и, запрыгнув на его широкую, мощную спину, нанесла один из тех ударов по основанию шеи, которым меня учила Алигиэрин. Воин застыл, как истукан, парализованный ниже места удара, и начал заваливаться вперед. В момент падения тела я успела соскочить, а кто-то объявил об окончании боя, и орк развеялся до того, как успел упасть на песок.

Можно было выдохнуть и радоваться, что я преодолела ещё одну ступеньку к достижению своих целей, но радости не было. Во-первых, мне казалось, что я вообще разучилась чему-либо радоваться по-настоящему, а во-вторых, какое-то гаденькое чувство, что эта победа не полностью моя или слегка нечестная, у меня засело глубоко внутри. К тому же меня немало взволновало то, как вела себя изнанка. Что-то в этом всём было не так.

Друзья радостно встречали меня и искренне радовались, рассказывая, как каждый переживал. Подошли поздравить и адепты других академий. Я же скромно молчала, кивая и улыбаясь в ответ, и ждала, когда схлынет поток эмоций. Замолчали все лишь когда объявили выход Алигиэрин.

Графине Триварин предстояло сразиться с тремя дроу. Даже интересно стало, почему тёмной эльфийке в противники достались её сородичи. Но как бы то ни было, Эрин решительно поправила пояс со своими сай[2] и гордой походкой пошла на середину поля.

Как ни странно, девушка решительно отказалась от другого оружия и теперь выглядела будто раздетой перед противниками: невысокая, тонкая, лёгкая и без серьёзного вооружения. Парные кинжалы никто из офицеров и солдат за оружие не считал.

Её выход вызвал волну непонимания даже поболее, чем мой. Кто-то даже выкрикнул, чтобы «дали девчонке хотя бы щит», но эти слова были проигнорированы. Курсанты имели право сами выбирать себе обмундирование, поэтому в эту ситуацию не стали вмешиваться ни капитаны, ни офицерский состав гарнизона.

Когда Эрин остановилась посреди поля, наступила тишина, и равнодушных к предстоящему сражению вокруг не было совершенно. Каждый взгляд был направлен на графиню.

Прозвучала команда к началу боя, и эльфы неспешно окружили девушку, которая присматривалась к каждому из них и не спешила атаковать сама.

Нападать они все разом не стали; первым атаковал дроу, стоящий впереди. Взмах меча графиня отразила своими кинжалами так легко, будто для неё это было легчайшим делом, и, сразу же обернувшись, уклонилась от удара стоящего сбоку противника, а потом, резко выбросив ногу, боковым скользящим движением ударила по руке третьего нападающего.

Эрин держалась весьма уверенно и со знанием дела, успевая сражаться на три фронта. Я всё недоумевала, почему она сама не применяет тех знаний, которым меня обучала? Но, видимо, у неё были свои причины так поступать. Она нанесла смертельный удар первому дроу кинжалом в шею и успела полоснуть по сухожилиям руки ещё одного противника, прежде чем получила удар боевым заклинанием в грудь от третьего воина. Воздушное ядро отшвырнуло графиню далеко в другой край поля. Она сильно ударилась об землю, упав на спину, на какое-то время осталась лежать неподвижно.

Мы все выдохнули и затаили дыхание, ожидая, что сейчас объявят поражение Алигиэрин. Но лейтенанты-рефери молчали, а мы наблюдали за тем, как темный эльф, выпустивший в Эрин заклинание, подходит к девушке, держа меч для того, чтобы добить её.