- Корин, просыпайся! – прошептала мне Мишель, быстро вскакивая. – Я проверю, что происходит, а ты будь тут и не выходи в гостиную. Присмотри за Лейяной, - попросила она, выходя через дверь спальни.
Я поднялся, сонно протерев глаза, обулся и стал прислушиваться к происходящему в соседней комнате. Громкий звук взрыва, а потом падения мебели и предметов напугал меня, и я подошел к колыбели, где девочка начала ворочаться, так же разбуженная громким звуком. Хорошо, что не плакала и не кричала от испуга. Дальше снова послышались громкие голоса и звуки боя. А через минуту в спальню забежала леди Эмили, встревоженная и перепуганная. Взяв дочь из кроватки, она обернула её в покрывало, вынула из шкафа тряпичную сумку и надела её мне через плечо, вручив ребёнка в руки.
- Корин, забери Лейяну и спрячься, прошу тебя, - обратилась она ко мне, присев.
Я же не понимал, куда здесь можно спрятаться? В комнате, кроме шкафов и кровати, больше ничего не было. Леди надела мне на палец кольцо с жёлтым камнем и приложила руку к стене, что с шорохом тут же разошлась кирпичами и открыла проход в потайной коридор.
- Кольцо открывает тайные переходы дворца, - пояснила быстро леди, подталкивая меня к проёму в стене. – Будь там, пока не убедишься, что всё закончилось и вы в безопасности. Не показывайся никому, кого не знаешь. И ни в коем случае не доверяй королеве Сесилии и её приближённым! В свёртке немного еды и всё необходимое для Лейяны.
Перед тем как шагнуть в проём, я обернулся:
- Что происходит? – задал я вопрос.
Леди Эмили замерла, и я подумал, что она не ответит на мой вопрос, но всё же ответ прозвучал:
- Во дворце переворот, Корин. Королева хочет сместить короля Флегонта и захватить власть. Лейяну и, особенно, тебя будут пытаться убить. В потайных переходах вы в безопасности. О них мало кто знает. Прошу тебя оберегать мою дочь и себя. Я на тебя надеюсь!
Напоследок она меня поцеловала в щёку и втолкнула в коридор. Стена за нами закрылась, но через неё я видел, как леди Хардин уходит, возвращаясь в гостиную.
Я какое-то время стоял, пялясь через стену в пустую комнату, будто ожидая, что вот-вот леди Эмили или моя мать появятся и скажут, что всё уже закончилось и тревога оказалась преувеличенной. Но никто не пришел, а девочка на руках заёрзала, напоминая о себе. Что делать с ребёнком, я не представлял. Не было у меня опыта общения с такими маленькими детьми. Лишь иногда, когда мы приезжали в гости к чете Хардин, видел, как моя мать или тётя Мишель, после разрешения леди Эмили, ухаживают за крохой.
Обреченно взглянув на младенца, поплотней закутал её в плед и создал себе светлячок, чтобы осветить тёмный коридор. Выбрав направление, осторожно пошёл вперед.
Потайной ход был весьма интересным. То, что здесь редко кто бывал, можно было судить по слою грязи и пыли на полу, висящей паутине на стенах. Зато понял, что здесь действительно безопасно, если исключить присутствие крыс, что вели себя порой довольно агрессивно и нагло. Но их легко было отпугнуть магией смерти, которой я обладал. Через время мне встретилась ещё одна прозрачная часть стены в комнату. От увиденного за ней пришел в ужас и понял, насколько леди Эмили не преувеличивала.
В гостевой лежали тела. Заместителя отца, командующего отделом наказаний, я узнал сразу. Кроме него убиты были его жена и двое сыновей, что были старше меня. Тела ещё двух стражников лежали ближе к двери. Комната была разгромлена, повсюду виднелись пятна крови и следы от заклинаний, попавших в стены и предметы интерьера, оставив за собой выжженные следы. Какие-то заклинания еще не потухли и продолжали тлеть, разрушая ковры, гобелены и мебель. Видимо, тут произошла стычка, в которой и погибли лорд Бериор и его семья, а так же двое инквизиторов. Людей было жаль, но предаваться отчаянию сейчас было бессмысленно, и я двинулся дальше.
Пройдя мимо ещё нескольких прозрачных проёмов, я убедился, что выходить сейчас нельзя и следует переждать некоторое время, пока во дворце всё не решится и стража не арестует всех бунтовщиков. Смотря через гобелен в одном из фойе, я застал сражающихся оборотней из стражи и отряд инквизиции. Понять, кто на чьей стороне, было невозможно, а значит, доверять страже или карателям было опасно.
В другой комнате через зеркало разглядел придворных из ведомства казначейства, которые, забаррикадировавшись изнутри, о чём-то спорили. Стало противно от того, что мужчины-маги не сражались, защищая своего короля, как положено вассалам и подданным, а прятались за дверями. Самому мне жутко хотелось передать кому-то девчонку и, взяв меч, показать технику владения оружием и магией. К своему возрасту я уже выучил с десяток боевых заклинаний и каждый день практиковался в оружейных спаррингах.
Но было нельзя. Я понимал, что леди Эмили говорила об опасности не просто так. И она возложила на меня ответственность, о которой я должен был помнить.
К этому времени я порядком устал ходить с ребёнком на руках и котомкой вещей. Пожалел, что недостаточно освоил заклинание левитации, пообещав себе натренировать его в ближайшем будущем до того уровня, чтоб тяжести не приходилось носить на себе.
Сейчас же нужно было найти укромный угол, в котором можно было оставить графскую дочь и отдохнуть самому. К тому же девчонка уже начала хныкать, выражая недовольство, и вовсю слюнявила пальцы, елозя ими во рту. Кажется, её снова пора было кормить. По наблюдениям за леди Эмили, тётей и матерью, я знал, что они делали это часто.
У женщин, когда они собирались вместе, при виде маленького ребёнка просыпался какой-то странный инстинкт гиперзаботы, воркования и сюсюкания. Они будто сражались между собой за право подержать, покормить, потискать младенца. Было бы за что соперничать!
Подходящее место нашёл через полчаса блужданий. Я вышел в широкий зал, в котором посередине стоял большой стол, а у стен была свалена старая мебель, частично накрытая простынями. Определив по очертаниям софу, сдёрнул с неё покрывало, оставшись довольным, что она была старой, но не сильно грязной. Облако поднявшейся пыли попало в нос, и мы с девочкой дружно чихнули.
Прежде всего уложил малышку на подстеленный на диване плед, в котором она была, и протёр ветошью низкий стол, придвинув его к софе ближе. Потом решил посмотреть, что в сумке.
Время близилось к завтраку, и хотелось есть. Развернув котомку графини, помимо хлеба, сыра и куска ветчины, завёрнутых в бумагу с наложенным на неё заклинанием от порчи, нашёл две фляги, пустую детскую бутылочку с насадкой для кормления, упаковку фруктового печенья, комплект детской одежды и несколько сменных пелёнок. От последнего скривился, вдруг осознав, что через пару часов, возможно, мне придётся впервые почувствовать себя нянькой со всеми вытекающими из этого последствиями. Радость приносил лишь тот факт, что исподнее было дорогим и заговорённым таким образом, что не требовало слишком частой смены. Вензель фабрики, выпускавшей такое, был вышит в углу.
Девчонка тем временем села и принялась хватать всё подряд, изучая необычные предметы и засовывая их по очереди в рот. Я знал, что ребёнок может заснуть, если его покормить, и очень надеялся на это, принявшись неумело готовить ей еду. В одной из фляжек оказалось что-то вроде детской жидкой молочной каши. Знаний разогреть еду в бутылке мне хватило. Правда, я малость перестарался, и пришлось ждать, пока каша остынет, наблюдая тем временем, как юная графиня, не найдя ничего интересного для себя в разложенном скарбе, сползла с дивана и, пытаясь держаться вертикально, пошла в сторону угла со старой мебелью.
Останавливать я её не стал. Хочет – пусть ходит, может, ездить на мне ей сегодня уже надоело, и она желает размяться. К тому же я испытывал какую-то озлобленность за то, что мне, герцогскому наследнику и будущему боевому магу, приходится нянчиться с графской дочерью и готовить ей еду. К таким поворотам судьбы жизнь меня не готовила.
Пока девчонка исследовала пыльное и грязное помещение, я отломил хлеб и вгрызся в ветчину, приступив к завтраку. Но поесть мне спокойно было не суждено, дойдя до намеченной цели, графиня оступилась и, покачнувшись, упала на свою пятую точку, стукнувшись лбом о ножку стола. Моментально зал огласился жалобным детским плачем. Отражаясь от пустых стен, звук усиливался так, что мне казалось, будто выла банши. Терпеть это было невозможно, и я, бросив провиант, пошёл поднимать и успокаивать её. Тем более несмотря на то, что тут мы были вроде как одни, плач могли услышать, и наше местонахождение обнаружить.
