Это было удивительно и необычно, ведь время было довольно позднее, и для визитов было не время. К тому же мне не хотелось идти к подруге матери, которая с мужем-артефактором на этой неделе прибыла в королевский дворец.

Не хотелось, потому что у леди Эмили была маленькая дочь, которой все восхищались и с которой сюсюкали, отчего лично мне было противно. Меня маленький, постоянно плачущий ребенок нисколько не радовал, как и разговоры женщин о своём. Я бы с бόльшей охотой провёл время с Бентаном или Индрисом Сенье. Но мать тут же категорично отказала, и по её тону я понял, что настаивать на своём бесполезно.

В тёмных коридорах дворца горели светильники, довольно ярко освещая проходы и галереи. Это было странно, ведь даже во время королевских приёмов и балов свет ночью включали едва-едва.

Вокруг было неспокойно. Придворные куда-то торопились и сторонились нас и друг друга, будто в страхе. Шли мы быстро, и я едва поспевал за герцогиней Тенебрей, державшей меня за руку.

Во дворце мы жили в крыле, отведённом для королевской семьи, ведь являлись её членами. Чета Хардин проживала в гостевом крыле, совсем в другой части дворца. Я не понимал, почему мы идём туда, если наши апартаменты были больше, презентабельней и лучше охранялись? Но спорить с матерью, которая к тому же была чем-то встревожена, было бессмысленно.

Как только мы зашли в гостевые апартаменты, тётя Мишель тут же закрыла дверь и наложила на неё какое-то заклинание. Леди Эмили выглядела бледной и уставшей. Приложив палец к губам и призывая таким образом к тишине, она упёрлась руками в стенку огромного шкафа и попыталась его сдвинуть. Ей на помощь тут же пришла Мишель, а потом подключилась моя мать. Втроём они по чуть-чуть передвинули огромный шифоньер, загородив им проход.

- Фу-ух, - проведя тыльной стороной руки по лбу, тихо и устало выдохнула леди Хардин и шёпотом продолжила: - Мариэн, Эльдар сказал, куда они отправились?

- К Лонгрену Сенье, - коротко и тоже шёпотом ответила мать. – Они хотят, чтобы он предупредил Истедов, а потом отправятся заручиться поддержкой лорда Ризгас.

- Что ж, нам остаётся ждать, - вздохнула леди Эмили. – Никто не знает, насколько всё серьёзно и надолго ли мы тут заперты.

- Где Лейяна? – поинтересовалась мать.

- В спальне спит. Я только недавно её укачала, отослав служанку. Эта женщина не вызывает у меня доверия. Можешь положить Корина спать в спальне. Боюсь, что нам этой ночью лучше сохранять бдительность.

Я прислушивался к разговору взрослых и украдкой рассматривал графиню Эмили. Что позволял себе не так часто.

Моя мать и тётя дружили с ней, и эта леди вызывала у меня глубоко приятные чувства. Внутри себя я восхищался её красотой, изяществом, мягкостью и добротой. Отчего-то факт замужества леди вызывал у меня раздражение, хотя я понимал, что это никак не должно меня волновать. Оттого её мужа, графа Хардин, воспринимал с неприязнью.

Смотря на себя-ребёнка с позиции теперь уже взрослого человека, я сейчас склонялся к мнению, что впервые испытал чувство влюблённости именно к этой леди. Даже некоторое время представлял себе, что, когда вырасту, то вполне могу претендовать на ответные чувства женщины, ведь она была магом, а значит, останется такой же молодой и красивой ещё долго. В то время меня не смущало, что леди замужем. Это не казалось препятствием. Когда узнал, что графиня ожидает дитя, это охладило мои фантазии, но восхищение никуда не делось. Ах, если бы леди Эмили родилась на несколько десятков лет позже…

Герцогиня Тенебрей кивнула, соглашаясь с подругой.

- Я уложу племянника и побуду с детьми, - предложила Мишель.

Моя мать сначала недовольно посмотрела на сестру, но потом всё же согласилась.

Происходящее вызывало во мне множество вопросов, и хотелось знать, что происходит и отчего мы вынуждены тут скрываться. Но спрашивать о чём-либо у герцогини было бесполезно. Мать обладала весьма крутым и непреклонным нравом и редко опускалась до каких-либо объяснений.

В едва освещённой спальне, где горела всего одна ночная лампа, прикрытая накидкой, Мишель сняла с меня камзол, ботинки и приказала в одежде лечь в кровать прямо поверх покрывала. Накрыв меня пледом, она проверила колыбель, в которой спала маленькая Лейяна Хардин, и, убедившись, что всё хорошо, легла рядом со мной.

Тётя изредка приходила ко мне перед сном читать легенды и истории войн разных королевств, забираясь, так же как сейчас, в мою кровать и оставаясь, пока я не усну.

Сегодня она истории не рассказывала, а тихо полушёпотом пояснила, что отец очень занят с графом Хардин весьма серьёзным делом, и нам придётся некоторое время ради безопасности побыть в покоях четы артефактора, пока за нами не придут мужчины.

Работа отца была опасна. Он лично инструктировал меня на такой случай. Несколько раз ему уже приходилось прятать нас с матерью, отсылая в самые неожиданные места. Поэтому я знал, что в этом случае нельзя возражать и следует делать то, что велено, без лишних вопросов. Но каждый раз недоумение и любопытство возникало. Прежде всё заканчивалось благополучно, и мне казалось, что такая предосторожность излишняя.

Через несколько часов из сна меня выдернул плач ребёнка в колыбели. Тётя, что так и осталась около меня, быстро поднялась и поспешила к девочке. Тут же заглянула графиня.

- Эмили, позволь мне поухаживать за Леей? – спросила Мишель подошедшую подругу, на что та улыбнулась и утвердительно кивнула.

Тётя вынула девочку из кроватки и, ласково причитая, принялась своей магией разогревать молоко, что стояло в ведёрке со льдом. Графиня, посмотрев, что помощь не требуется, удалилась обратно в гостиную. А Мишель уселась в кресло и принялась кормить наследницу Хардин.

Я, положив на подушке голову набок, наблюдал за этим.

Девочке было больше полугода. Точно не знал. Вроде она родилась весной или летом, сейчас же был уже конец зимы. Раньше пищащий, завернутый в пелёнки ребёнок меня не интересовал. На приёме в честь рождения графской наследницы, на котором присутствовал с родителями в связи с их тёплыми отношениями к семейству Хардин, я лишь один раз взглянул на младенца и произнес положенную поздравительно-доброжелательную речь, подарив подарок. Сейчас девчонка подросла и выглядела не такой тщедушной и немощной, как первоначально. У неё отросли светлые волосы, взгляд приобрёл осмысленность и какое-то странное притяжение.

- Хочешь покормить? – спросила тётя Мишель, увидев мой интерес.

Я сразу же отрицательно замотал головой. Вот ещё! Только с грудничками не нянчился… Не мальчишеское это было дело!

Тётя усмехнулась на это.

- Она станет очень красивой, Корин. Ты ещё побегаешь за ней когда-нибудь.

Шуточное пророчество показалось мне тогда полнейшей нелепостью. Не выглядел для меня этот ребёнок симпатичным нисколько. В чём-то милым – да, но никак не интересным.

Сейчас вспоминать об этом было даже смешно. Кто знал, что в будущем Лейяна станет для меня настолько важной, что я стану от неё практически зависим?

Эти голубые глаза я вспомнил не сразу. В первую нашу встречу она настолько ошеломила меня, что я лишь отметил, что черты её лица мне кого-то напоминают. К тому времени облик леди Эмили в моей памяти несколько стёрся, а Лейяна была не совсем похожей на мать. Когда же выяснил её настоящее имя, то немало удивился, насколько она отличалась от неё. Не была леди Эмили такой упёртой и интригующе порывистой, а гораздо более мягкой и покладистой.

Теперь я знал, что Лея была лучше своей матери. Она не была скучной, с ней всегда было хорошо и интересно. Общие черты характера с матерью в ней проявлялись во время спокойствия: доброта, смущение, мягкость, очарование и лёгкая наивность – это всё ей досталось от Эмили Хардин. А вот порывистость, страсть, упрямство и целеустремлённость – скорее всего, от отца.

Второе моё пробуждение было уже более тревожным. Сначала послышался громкий стук в дверь, а потом голоса, что-то требующие.