- Это я тебя спас той ночью, - произнес он более спокойно. – Твой отец сильно переживал и принял решение запечатать воспоминания в сташе. Ты не спала и не ела, постоянно бредила. Мы боялись, чтоб ты не довела до конца то, что пыталась с тобой сделать виконтесса Бофор. Я говорил твоему отцу, что это может когда-нибудь плохо обернуться, но он считал по-другому, Лея. С меня он взял слово, что я буду молчать, пока он не посчитает нужным обо всём рассказать сам.

- Мой отец умер. И ты всё же не стал мне ничего говорить, хотя возможности для этого были, - уже спокойней заметила я, возвращая себе достоинство.

- Я не считал, что имею право, если Норис так решил, - последовал ответ.

- Чудесно! – едко ответила я. – Теперь я обо всём узнала сама… Очень жаль, что я была обузой.

- Ты - не обуза, Лея! Но я сделаю всё, чтоб тебя защитить… Если нужно, запру в замке и надену на руки артефакты…

Угроза была не праздной, мой дядя был всегда решительным и выполнял то, о чём говорил.

Разговор выходил самый неприятный. И не хотелось продолжать при друзьях, но своего добиться я была должна. Пора было скинуть с себя ярмо постоянного присмотра и гиперопеки, иначе практики и пустошей мне не видать.

То, что я собиралась сделать, с моей стороны, было жестоко. Но иного выбора я не нашла, кроме как «ударить» побольней.

Выдохнув, я вспомнила, чему меня учил Элдрин, представив перед собой образ во всех деталях, и призвала магию. Провела ладонями по лицу от подбородка вверх, будто умываясь и дальше по волосам, накладывая иллюзию.

- «Это» ты во мне видишь, дядя? Думаешь, если не защитил и не уберег маму, то можно распоряжаться моей жизнью, пытаясь таким образом исправить прошлое?

Моя иллюзия имела ошеломляющий эффект. Дядя побледнел и переменился в лице.

Воспоминания о сестре он всегда переносил тяжело, сейчас же её вид, который я приняла, вызвал у него какой-то болезненный спазм на лице.

- Не смей мне запрещать жить! Со мной всё в порядке. Я всё вспомнила и приняла прошлое. Теперь не боюсь его. Хватит и того, как я существовала всё это время. Отныне я сама буду решать, что мне делать и как поступать!

Пережив потрясение, фельдмаршал Сорель опустился в кресло и посмотрел на меня с мукой. Моё представление принесло свои плоды.

- Хорошо, Лея, я не стану больше с тобой спорить, - услышала его ответ. - Но ты завтра же отправляешься в Сарнгейт. И практику будешь проходить наравне с остальными курсантами. С обязательным прохождением лекарской комиссии, офицерского минимума и сдачей нормативов боя. Только в этом случае я разрешу вернуться в столицу и продолжить обучение.

Для меня это была победа. Конечно же, я понимала, что будет «ой, как не просто», и дядя не станет облегчать мою жизнь. Но свое мнение я отстояла.

- Вы тоже собирайте вещи, - обратился дядюшка к Стомиану и Тирелу, изображавших всё это время предметы интерьера. - Раз все такие умные и самостоятельные, проявите себя в гарнизоне. Я вам найду развлечения получше, чем прыгать по ночам с башен замка.

После этих слов дядя широким шагом вышел.

…

В библиотеку Сорель ворвался словно ураган, и весьма злой, принявшись расхаживать от стены к стене, заложив руки за спину.

Узнать, что его так разозлило, и как прошёл разговор, очень хотелось. Я знал, что Лею убедить в чём-то весьма не просто. И если у них произошла ссора, то, судя по негодующему виду, победителем лорд из неё не вышел.

Я молчал, давая фельдмаршалу время успокоиться, и рассудив, что если дело не моё, то Сорель ничего не расскажет, а если меня это касается, то заговорит сам.

В манере поведения с Леей я определился и избрал тактику постепенного сближения. Меня всегда задевало то, как Лейяна легко и тепло общалась с Элдрином, Стомианом и Тирелом. Была она осторожна и опасалась только меня. Соответственно, мне нужно было для начала стать кем-то вроде её друга, а для этого нужно было, чтобы она поверила в мою «безопасность» для её личного пространства. Сейчас следовало соблюдать дистанцию и ни в коем случае не напоминать о прошлом. Для меня же самого будет лучше, если она будет на эмоциональном расстоянии, но физически рядом. Нужно было добиться, чтоб Лея перестала меня сторониться и смогла доверять хотя бы как другу. Пусть её пугают чувства ко мне, но они рано или поздно возьмут верх.

- У меня есть племянница, очень красивая девушка… - начал Сорель говорить нервным, раздражённым тоном. - А ещё умная! Редкое сочетание качеств для женщины... Поэтому делает всё, чтоб искоренить этот недостаток!

Я снисходительно посмотрел на герцога с дивана, на котором удобно улегся с целью почитать. Ясно же было, что через сарказм Сорель выплескивал своё возмущение.

- Вы хотите мне что-то этим сказать или на что-то намекнуть?

- Да! – раздражение фельдмаршала, видимо, достигло апогея и пошло на спад. Он обреченно упал в кресло напротив. – Если… Если сможешь её переупрямить и утихомирить, то так уж и быть… приму тебя как зятя. Не скажу что с радостью, но всё же смирюсь. Раз она твоя астори, то мучайся с её характером сам. Но сделай всё, чтоб она была в безопасности! Её стремление к экспериментам и сиюминутным идеям просто опасно. Что её потянуло на башню в такой момент?

- Сказала, что хотела научиться летать, - усмехнулся я, вспоминая, как мило Лея пытается толи врать, толи шутить.

Сорель фыркнул и подпёр голову кулаком. Мне же стало весело от того, насколько быстро фельдмаршал передумал насчёт меня. И помогла мне в этом сама Лейяна… Кто бы мог подумать? Даже стало интересно, что она такого сказала, что довела родственника до белого каления? А ведь ещё днём герцог был настроен агрессивно в отношении меня.

- И что вас заставило поменять решение? – поинтересовался я будто бы невзначай, переворачивая страницу книги, пытаясь не ухмыляться и не подавать вида что доволен.

- Ты действительно можешь защитить Лею... К тому же я знаю, насколько сильно притяжение к астори по себе. Скорее ты её украдёшь в какой-то момент, чем отступишься. Произошедшее в академии тому подтверждение. Как ты почувствовал, что Лея в опасности, и узнал, где она находится?

- Надел на неё артефакт матери, который когда-то передал моему отцу герцог Хардин.

Сорель помрачнел, услышав это.

- Он когда-то принадлежал Эмили. Норис отдал его Эльдару в то время, когда вам с матерью пришлось жить при дворе короля. Он боялся за свою жену и тебя.

В молчании Сореля можно было услышать и обвинения, что не были досказаны.

- Мою мать он не защитил… Как не спас бы и леди Хардин. Вы бы не успели прийти на помощь и спасти её от заклинания «воздушной алебарды», - произнёс я.

- Много ты знаешь, - проворчал герцог недовольно.

- Я был там, - напомнил ему. – Вы же не считаете, что мой отец виноват в том, что леди Эмили погибла?

По мрачному взгляду собеседника я понял, что Сорель готов был обвинять всех вокруг. И меня в том числе.

- Лорд Сорель, я тоже чуть не умер в ту ночь и тоже потерял мать, - напомнил ему. В конце концов, это было глупо, а фельдмаршал казался здравомыслящим человеком. – Вы недолюбливаете меня, потому что отец взял у герцога Нориса браслет, и косвенно обвиняете его в смерти сестры? Я понимаю, что вам мой отец был по многим причинам неприятен, но я не виноват в этом. К тому же именно я спас Лейяну в ту ночь.

- Вспомнил? – горько усмехнулся Сорель.

- Я не забывал… Такое забыть нельзя.

Воспоминания об этом у нас с Эштоном Даэроном Сорелем были частично общими. Несмотря на то, что мне было всего восемь, я помнил всё как сейчас.

В ту ночь меня неожиданно разбудила мать, весьма чем-то взволнованная, и приказала служанке одеть. Я не мог понять, что происходит, но видел, что случилось нечто серьезное. Пока мама чем-то была занята в их с отцом покоях, пришла тётя Мишель и помогла меня облачить. Именно она шёпотом объяснила, что мы идём по приказу отца к графине Хардин и погостим некоторое время в её покоях, пока во дворце не закончится какое-то «важное мероприятие».