Сидя теперь на своей постели, я снова приходил к мнению, что меня планомерно завлекали в сети обмана. Я бы не стал обращать внимания на маркизу, не случись тогда тот укол булавкой. Суилинь делала мне много памятных подарков, и я их носил, чтобы сделать приятное той, кого, казалось, люблю.

Одевшись, я вышел на веранду. Раннее утро было тихим и душным. Воздух не приносил облегчения от зноя. Чем заняться не знал, и, спустившись в сад, просто сел в кресло, вновь и вновь переживая неприятные воспоминания.

- Не спится? – услышал я.

Герцог увидел меня с террасы нижней веранды.

- Вам, как я вижу, тоже, - заметил в ответ, поздоровавшись с хозяином имения.

- Магия становится нашим наказанием в чём-то, - сказал фельдмаршал, присаживаясь напротив меня. – Я бы хотел уснуть, но не могу… Не хотите прокатиться до форта?

…

Пять кораблей были пришвартованы для погрузки припасов и амуниции, готовясь отправиться к фронту. Мы прошли в док, где стоял «Мираж», и продолжались ремонтные работы. Герцог осмотрел корабль снаружи, оставшись удовлетворён проделанной работой.

- Скоро армада отправится в хождение, - напомнил мне Сорель, медленно шествуя по верхней палубе и любовно потирая вычищенные перила. – У вас, как вы уже знаете, другая задача. Я бы с удовольствием посмотрел на вас в настоящем сражении, лорд Тенебрей, но ответственность за курсантов налагает определенные ограничения…

- С удовольствием принял бы участие, - ответил я, ничуть не кривя душой.

Сорель усмехнулся.

- Надеюсь, вы справитесь со своей первостепенной задачей, и такой шанс представится, - кивнул Сорель. – Управлять одним кораблем или быть командиром подразделения – совсем не одно и то же, что вести в бой целое войско. Вам бы пригодился такой опыт.

- Согласен, лорд Сорель.

- Не про***ите тогда этот шанс, Ваше Сиятельство. Надеюсь, вы доберетесь до фронта без происшествий и доставите мне мою племянницу невредимой.

…

Утро в заботах прошло для меня стремительно. Жизнь вообще превратилась будто в одну сплошную серую полосу.

Мало что приносило мне радость и заставляло улыбаться. Когда я закончила артефакт короля, не почувствовала того долгожданного облегчения, которое думала, что наступит, как только работа будет завершена. Больше радости мне принесла работа с глефой Элдрина (дроу систематически теперь тренировался с ней ранним утром и вечером, как только находилось свободное для этого время). В остальном мрачные мысли и чувства висели надо мной, как меч грозящей войны.

Особенно паршиво было сегодня, а виной тому был плохой и странный сон, в котором я видела Корина с эльфийкой Суилинь. Но, несмотря ни на что, нужно было делать вид, что всё как обычно.

Чаще теперь я проводила время с Алигиэрин. Девушка стала моей постоянной спутницей. Тирел теперь был постоянно занят в госпитале и вникал в особенности лекарского военно-полевого дела. Стомиан тренировался в полётах, сдружившись с драконами гарнизона, которые приняли его с большой радостью. Риф носился между столицей и Сарнгейтом, успевая совмещать практику и выполнять обязанности адъютанта. Элдрин либи тренировался, либо пропадал непонятно где. И лишь я прозябала в мастерской в обществе кузнецов и престарелого поколения артефакторов, что помнили меня ещё малышкой и обращались практически как с ребёнком.

Я начала работать над шестом для себя, прислушавшись к советам орка Грантыра. Парень исправно приходил на тренировки и помогал в меру своих знаний и способностей.

На утреннем построении в строю не досчитались Элдрина. Инструкторы тут же доложили капитанам Тотору и Тенебрею, что на вечернем построении и ночью дроу так же отсутствовал в казарме. Они успели выяснить, что младший герцогский наследник покинул гарнизон, воспользовавшись порталом.

Происшествие было серьёзным, и у капитанов спросили, что делать по поводу самовольной отлучки курсанта. Выслушав, Тенебрей ответил, что дроу непременно вернётся, и он сам разберётся с ним, поэтому пока предпринимать ничего не нужно.

После тренировки Стомиан первым делом спросил у Корина, не с ним ли наш проклятийник провёл ночь? Но Тенебрей опроверг это и сказал, что сам не имеет понятия, куда делся Ризгас. Всех это расстроило, гарнизон всё-таки имел весьма строгие правила, и Элдрин не мог не понимать, чем это для него может обернуться.

За завтраком Корин сообщил всем, что заберёт нас позже в столицу для встречи с королём. Его величество неожиданно пожелал познакомиться со всей командой столичной академии по магическим играм. Отказаться, естественно, было нельзя, несмотря на то, что желания лишний раз мозолить глаза королю у меня не было абсолютно никакого. И я была бы счастлива провести день как обычно, но этому не суждено было сбыться уже изначально.

Элдрин появился, когда мы уже завтракали, войдя в столовую как ни в чём не бывало, с большой коробкой, перевязанной бечёвкой. То, что это именно торт, стало понятно сразу. Слишком узнаваема была коробка.

- Эрин, это же лучше пирожных? – спросил дроу, сияя самодовольством, будто солнце. Он даже не поздоровался с нами и поставив коробку перед Алигиэрин.

Мы все открыли в удивлении рты и застыли от такой неожиданности. Дроу, которой судя по всему и предназначался сей презент, круглыми глазами смотрела на коробку.

- Торт? Мне? – будто не веря в очевидное, спросила она, быстро расшнуровывая бечёвку.

У остальных вопросы были несколько другие, но высказываться никто пока не спешил.

- Ты что, всю ночь был в столице? – спросил у Элдрина Стомиан, рассматривая визитку столичной кондитерской.

- Ну да…

- Элдрин, не помню, чтобы тебе давали увольнительную или разрешение покинуть гарнизон… - заметил Корин.

На это эльф криво и виновато улыбнулся. А тем временем Эрин стянула крышку с упаковки, и мы увидели симпатичный, квадратный тортик, на верхней части которого было написано красивыми каллиграфически-витиеватыми буквами: «С днём рождения, любимая бабушка Елизалина!». И сбоку была приписана надпись: «500 лет – для эльфа не возраст».

- Кто такая Елизалина, которой пятьсот лет? – первым спросил Риф.

- Да демоны её знают… - пожал плечами Элдрин. – Вчера вечером все пирожные в кондитерских уже распродали, а утром ещё не успели напечь. Торт был единственным, что я смог найти, - и он почесал задумчиво кончик своего носа.

- Ты принёс мне чужой торт?! – воскликнула Алигиэрин.

- Ты из-за этого не ночевал в казарме? – одновременно с ней, таким же возмущенно-удивленным тоном, спросил Стомиан.

- Ты что, его украл? – заинтересованно спросил у друга Риф.

- Обижаешь! – Элдрин ответил только оборотню. – Я за него заплатил! Оставил деньги на столе…

- Ты его ещё и украл, - понял Тенебрей, констатируя факт, и, закатив глаза, вздохнул.

- Купил, - настойчиво повторил тёмный эльф, не согласившись.

- Но его владелец не был об этом в курсе, - не в силах сдержать улыбку, произнёс наш капитан.

Его ситуация забавляла. И это действительно было бы смешно, если бы не предвещало серьёзных последствий.

- Знаете ли, трудно найти и уговорить ночью хоть кого-нибудь отдать торт... Легче слиток золота у гномов в банке бесплатно выпросить…

- Трындец тебе, белобрысый, - вынесла вердикт эльфийка, авторитетно кивнув своим же словам.

- Это точно, - поддакнул Том и досадливо поджал губы.

Элдрин, видимо, ожидал иного: как минимум, памятника в свою честь за поиски торта по всей столице ночью и его героическую кражу. Серьёзное наказание за отсутствие на вечернем построении и ночью в казарме его пока не заботило и страха не вызывало.

«Трындец» настиг быстро – на построении после завтрака. Элдрина сразу же попросили выйти из строя.

- Второй проступок за два дня, балбес Ризгас! – распылялся капитан теоретической подготовки, краснея, пыхтя от гнева и тыкая наконечником стека Элдрину в грудь. Остальные практиканты испуганно молчали и смотрели в сторону дроу с сочувствием. – Так и знал, что от вас будут одни проблемы…