Заур тоже что-то набирал в телефоне. Один Упырь смотрел на Юрика с любопытством.

— Психиатрия конечно не моя специализация, — протянул Дэн.

— Но работы тут непочатый край? — закончил за него Влад.

— Лезть в чужую епархию, не будучи специалистом, это против профессиональной этики. Но да. Случай интересный, — не согласился с ним Дэн. — Любопытный, я бы сказал. Понаблюдаем.

— На х@й сходи, наблюдатель, — сплюнул на пол Юрик.

— Слышь, Юрик, — отвесил я ему оплеуху. — Для таких, как ты, природа озаботилась, естественный отбор придумала. Ты как его с@ка прошёл?

— А ты сам не в курсе? — оскалился Юрждецкий.

— Это верно, мозгами я не в папу. Иной раз самому интересно, может мне приплачивает кто тайком. Я вот прошлое вспоминаю и не верю, что вот от природы можно быть таким долбо@бом. Но знаешь что? — похлопал я его по плечу. — Это и хорошо. Я ж твоих намёков не понимаю. Поэтому прикрути своё красноречие. Мне срать на твои пугалки. Ты вот объясни. Если мы такие мелкие сошки, то что же вы так забегали, что тараканы ох@евают в сторонке? Власть и сила, да? А как это таких сильных настолько озаботило, что мы там можем узнать от Щуплова и прочих ваших крыс, что вы аж целый медицинский центр решили ко всем чертям отправить?

— Откуда? — вырвалось у Юрика, разом стерев с его морды самодовольную уверенность.

— Уже не смешно, да? — отвлекал я его беседами.

Зацепившись со мной, Юрждецкий совершенно не обращал внимания ни на Упыря, внимательно за ним наблюдающим, ни за Владом, что-то ищущем в своём ноуте, переодически кидавшего выразительные взгляды на придурка. Для этого урода здесь как будто помимо него самого существовало только два человека. Я и Глеб.

Но если на меня он смотрел как на клоуна, то вот в Глеба он только молнии взглядом не швырял, столько ненависти отражалось в его глазах.

— Нам тут время с тобой терять не очень хочется, — снова заговорил я. — Сам отвечать будешь или тебя сразу начать уговаривать?

Я со смешком сжал и разжал кулак.

— А давай, — откинулся в кресле Юрик. — Хочешь сломать мне что-нибудь? Ломай. Челюсть, нос, руку... Как я тебе. Помнишь?

— Терзают меня смутные сомнения, — хмыкнул за моей спиной Упырь. — Но кажется, что это не то, чем его можно испугать.

— Ты из этих что-ль? — уловил я намёк. — Ну, таких интересненьких, которые в драке кричат: "Ломайте, ломайте меня помельче"? А это разве не отклонение? Ты ж, сук@, медкомиссию должен проходить на постоянной основе.

— Это да, но большинство девиальных отклонений не диагностируется само по себе без длительных наблюдений. А многие и вовсе заметны как симптоматика только в периоды обострений маниакальных или шизоидных состояний, — задумчиво произнёс Дэн.

— Ты сейчас с кем разговариваешь? — приподнял брови вернувшийся первым Мавр.

— Ну, не утрируй. Я, например, всё понял. — Сложил руки на груди я. — Слышь, Юрик, наш доктор только что всем рассказал, что ты маньяк, шизоид и поведение у тебя дебилоидное.

— Сам ты дебил, — фыркнул Юрждецкий. — А доктор сказал девиантное. То есть отличающееся от общепринятой нормы.

— Мдааа, — протянул я, невольно чувствуя зависть к его способности оставаться настолько самоуверенным в любой ситуации. — Мне бы так в себя верить три года назад.

— Не получится, — пожал плечами Юрждецкий, пристёгнутый наручниками к трубе батареи и сидящий в кресле без возможности даже изменить положение. — Ты пустое место. Ни семьи, ни положения, образования и того нет. Во что верить, если ты ничего из себя не представляешь? Нужно быть хоть кем-то отличным от нуля.

— Ты смотрю отличный от пустого места, — подошёл к нему Глеб. — До того отличный, чтобы ради возможности быть гнидой и бегать чужую задницу подтирать родную сестру под старого извращенца и урода подложил! Майку не жалко было? Или она у вас за всю семейку отдувается. Сначала мать над ней издевалась ради своего тупого тщеславия, теперь ты. Исключительно, чтобы задницу в прокурорском кресле держать.

— А что же ты не заступился? Ты же такой герой! Не защитил? Ни ты, ни твоя мамаша, — кажется Глеб случайно нащупал слабое место Юрждецкого, тот верещал, не обращая внимания на то, что слюна летит во все стороны при каждом крике. — Ей всего-то и надо было просто взять Майю к себе. Всё. Её оставили бы в покое, не заставляли бы тренироваться дома до обмороков и стёртых в кровь ног. Но твоя мамаша вместо этого просто показала на эту Марину, крутящую жопой рядом с каким-то глистом. Мол, какая гибкость, какое чувство такта и способность пропускать через себя музыку. А Майя мол просто деревянная! Майя! Как я в тот момент хотел вломить этой пизд@шке, чтобы просто больше не поднялась! А Майя просто стеснялась, не верила, что у неё получается! Она танцевала, как ангел. Я говорил, но она всегда думала, что я её просто жалею. Она боялась танцевать при посторонних. Поэтому просила тебя прийти тогда к матери на работу. Но ты развернулся и вышел вместе с каким-то парнем. Бросил, когда она просила о помощи. А твоя мать просто её добила. Ты знаешь, что после её слов, Майя больше никогда не танцевала, решив, что наконец-то ей сказали правду. Её мать заставляла, била за отказ так, что Майя теряла сознание и несколько дней не могла встать с кровати. Но не танцевала. Твоя мать вынесла ей приговор! А ты её предал!

— То есть, я по морде схлопотал за сходство с братом, а Марине ты мстил просто за то, что она танцевала лучше твоей сестры? — охренел я.

— Лучше? Лучше? — завизжал Юрждецкий. — Твоя Марина, всё что могла, это пошло и вульгарно тереться о любой шест. Ей дорога была до ближайшей подвальной стряпухи! А Майя...

— Да, да, слышали. Майя чистый ангел. Что же ты этого ангела под Стерохина подложил? И опять, первоначально "невестой" должна была стать Марина. И только когда она наотрез отказалась, ты подпихнул свою сестру, — намерено издеваясь протянул я.

— Хватит пизд@ть! — испарилось самообладание Юрика. — Ты сам не знаешь, что несёшь. Да и откуда, кто бы тебя во что посвящал? Майя замужем за Анатолием. Он никогда не вернётся в страну, никогда. Да, не лучший вариант. И Майя его не любила. Но я её убедил. Так сестра в безопасности. Так до неё не дотянется твой дружок! А мне посрать что он со мной сделает. Слышишь?

— Мой дружок? А с какой стати моим друзьям что-то делать с тобой или твоей сестрой? На х@я, а главное, зачем? — не понял я.

— Николай Юрждецкий вёл дело о взрыве на территории частного посёлка, в котором погибли старшие Агировых и Тахмировых. — Ровно произнёс Влад, и я вспомнил, что он уточнял об этом родстве у следака. — Он же и переквалифицировал в несчастный случай. Походу, когда точно все концы подчистил. Потом он женился. Жена почти сразу после родов попала на операционный стол. Аппендицит. Но помочь не смогли, поздно обратились. Сам Николай женился второй раз, на балерине Гале. Та, кстати, ушла из балета с объяснением, что муж с младенцем на руках, и ребёнок требует внимания и ухода. То, что она ничтожество, непонятно чем и как получавшая партии, она не признала. Кстати, она всем рассказывала, что на одном из её выступлений был сам Цискаридзе, тогда только восходящая звезда. Но забывала добавить, что тот часа два не мог прийти в себя и всё выяснял, как "это" не то что выпустили, а вообще приняли в училище. Она же бревно, причём столетнее. Потому что вообще никак не сгибается и не тянется. Наверное поэтому слова Аллы Анатольевны о том, что и дочь деревянная, так эту мадам зацепили.

— Ты смотри как интересно, — протянул я. — Твоя мать умерла из-за аппендицита. Несчастный случай, бывает. Мачеха из-за тромба. Ну, тоже бывает. Твоя неугодная жена, из-за которой ты чуть не сел, попала в дтп. Какой удобный рок у вашей семейки.

— Да ты б на х@й сходил, — рявкнул Юрик. — Ульку не приплетай. Я херню сотворил, хотел этому нос утереть, поэтому и фотки показал. А она девка хорошая. И жениться я ей сам предложил, тем более, что из училища из-за устроенной вашим благородным Глебом травли пришлось уходить.