Я сидела на заднем сиденье машины и всю дорогу играла с Матвеем. Меня удивляло, что мальчик отдавал явное предпочтение общению, а не игрушкам. С особенным интересом Мотя относился к играм со взрослыми, когда надо было повторять последовательность действий или какие-то жесты.

Но самой любимой его игрушкой были пальцы. Он долго и сосредоточенно сцеплялся каждым мальчиком с моими пальцами, а потом громко смеялся, когда я делала вид, что никак не могу высвободить руки.

— Хирург по ходу растёт, вон пальцы уже тренирует, — хмыкал Рома, наблюдая за нашими развлечениями.

— Может, музыкант, — предположила я. — Или это не мужская работа?

— Единственный пацан из моих знакомых, кто имеет музыкальное образование, это Влад. Хотел бы я посмотреть на того отмороженного, кто осмелится сказать Шаману, что он не мужским делом увлекается. Ага, — улыбнулся я. — Так что, что сам выберет. Не карманник, и уже хорошо.

Когда мы подъехали к знакомому дому, Рома спросил, что мы будем делать.

— Подождёте или со мной? — обернулся он ко мне.

— Судя по тому, что мы только что тужились, а теперь ёрзаем, выбора нет, — намекнула я на возникшую необходимость.

— Значит со мной, — кивнул Рома, забирая Матвея.

Мне он ребёнка передал, только уже у двери в квартиру.

Стоило переступить порог, как в нос ударил неприятный запах.

— Тааак, — нехорошо протянул Рома. — С другой стороны, не могло же мне постоянно так везти.

— Что случилось? — сама не знаю почему, я спросила шёпотом.

Матвей округлил глазёнки и приложил палец к губам.

— Чччч, — он так старательно призывал нас к тишине, что даже зажмурился.

Выглядело это на столько мило, что я не смогла удержать улыбку.

— Мать дома. И судя по амбре, дома она уже не первый день и занята тем, что бухает без перерыва, — зло сузил глаза Рома. — Давай, проходим в комнату. Не разувайся. Тут хрен разберёт что происходит, а уборкой мать по ходу себя не утруждает. В подъезде и то чище.

Странно, но Рома пошёл вперёд таким образом, чтобы я с Матвеем на руках, оставалась между ним и стеной. Он словно прикрывал нас. Мне в этот момент было очень легко представить его в форме и с оружием в руках. Что-то кольнуло в груди оттого, что в собственном доме он словно на одном из тех "выходов", которые упоминал в редких рассказах о своей службе. Но не задумываясь, защищает нас с Матвеем. Пусть и опасности вроде как бы и нет.

С другой стороны, кто знает, что может быть на уме у нетрезвого человека? И кто вообще в этой квартире сейчас находится.

Дверь в комнату Ромы явно пытались если не открыть, то сломать.

— По ней что, стучали молотком? А почему по двери, а не по замку? — смотрела я на хорошо видимые вмятины.

— Ну, значит, на момент вот этого действа, градус уже взял своё, — пожал плечами Роман. — Мозги отказали.

Дверь он открыл, но с большим трудом. Похоже, что во время попыток открыть дверь замок всё же повредили. Роман на это только усмехнулся.

Я сразу прошла в комнату, скинула куртку и начала раздевать Мотю, чтобы сменить памперс.

— Явился? — прохрипело из коридора нечто, лишь отдалённо напоминающее женщину. — Я уж думала, что ты сдох вместе со своим выбл@дком.

Матвей как-будто понял или почувствовал, что происходит. Он просто замер и даже намёка на постоянное весёлое любопытство на лице не осталось. Казалось он вот-вот заплачет.

— Ччч, — повторила я его любимый жест. — Мы сейчас приведём себя в порядок, быстро забираем нужное и бежим отсюда, да?

— А кого это ты опять притащил? Очередная подстилка? — скрипел похмельный голос.

— Уползла обратно в свою нору, — рявкнул на неё Роман, заставив меня замереть.

Такой его тон я слышала только однажды, в тот раз, когда нашла его в клубе. Я хорошо запомнила эти интонации презрения и ненависти. Этот голос, настолько пропитанный отвращением, что невольно начинаешь ощущать себя чем-то по настоящему мерзким.

Этот голос, раз за разом повторяющий в моих мыслях слова о том, какая я жалкая, грязная, отвратительная, насколько я никчёмная, был главным моим кошмаром. Мне понадобилось слишком много времени и сил, чтобы заставить его замолчать.

И я словно забыла, кому этот голос принадлежал.

Роман с того момента, когда набрал мой номер несколько месяцев назад из-за болезни Матвея, был совсем другим человеком. Тем, в которого я влюбилась в восемнадцать лет, и который стал для меня всем миром.

Внимательный, заботливый... Теперь, он следил за своей речью, внимательно меня слушал и готов был быть рядом в любой момент. Старался помочь во всём, даже в мелочах. Я всё чаще видела его с бесшабашной и искренней улыбкой, превращавшей его в симпатичного озорного мальчишку. А взгляд... Его взгляд стал для меня кривым зеркалом, глядя в которое я ощущала себя невероятно красивой и желанной. Той, чьего внимания и расположения добиваются, отношениями с которой гордятся.

Это всё было так похоже на мои мечты, которые я позволяла себе хранить глубоко в душе, что я совсем забыла о том, что у Романа есть и другая сторона.

Я старательно стёрла из своей памяти эту часть его личности. А она оказывается никуда не исчезла. Просто спала под маской. И хватило одного щелчка, чтобы она проснулась и вылезла на белый свет.

Сейчас его гнев и ненависть были направлены не на меня, но мне вдруг стало холодно и страшно. Мой кошмар вернулся полным сил и насмешливо смотрел на меня из тёмного коридора, откуда доносились звуки всё набирающего обороты скандала.

Поняв по звукам, что Роман и его мать на кухне, я подняла Матвея и проскользнула в ванну. Даже выдохнула, заворачивая мальчишку в полотенце после подмывания, что осталась незамеченной.

Но словно в отместку за это, выходя из ванной, нос к носу столкнулась с матерью Романа.

— Что за вонища? Дерьмом несёт! — заверещала она. И вдруг её взгляд прояснился, она схватила меня за предплечье. — Аааа, это ты!

— Убрала клешни! — Роман резким движением отбросил руку матери.

— Ой, простите, я неосторожно, — глумливо оскалилась она. — Это ж та богатенькая принцеска, благодаря которой ты съеб@лся на несколько лет. Что? Богатая жизнь закончилась? Теперь смотрю дерьмо убираешь. Моешь сраную жопу чужому выбл@дку и носа не воротишь, по х@й что его другая шалава родила!

— Ещё слово, — Роман схватил её за горло.

— И что? — каркающе хрипела его мать, издевательски растянув губы. — Или скажешь что не так? Ты ублюдка своего получил, тыкая х@ром в какую-то бл@дь, проститутку, что спала с тобой за бабло. Я всё слышала, когда ты дружкам своим рассказывал. А эта? Какая нормальная такое стерпит? Эй, ты! Тебе как после проститутки, в которую кто хотел, тот ссаный х@й и пихал, а потом этот сподобился без гандона присунуть, досасывать?

Роман отшвырнул её в сторону, та сильно ударилась спиной о стену. Пьяно хохоча, она съехала на грязный пол. И осталась там сидеть, стучась затылком о стену.

— Я предупреждал, — процедил Роман, не замечая, что уже я вцепилась в его руку.

Он шагнул вперёд, не обращая внимания на то, что я пытаюсь его окликнуть. Он просто не слышал, что я зову его по имени.

— Гора! — выкрикнула я его позывной, понимая, что в бешенстве он просто ничего не воспринимает.

Он замер и медленно повернулся. Его взгляд обежал нас с Мотей, он явно с усилием попытался улыбнуться и говорить спокойно.

— Малая, давай в комнату. Одевайтесь и пошли отсюда. — Осторожно провёл рукой по моему плечу.

Но и от этого простого движения я вздрогнула. Непроизвольно.

— Да, давайте, валите отсюда! — хихикала его мать, всё больше напоминая безумную. — Ну надо же! А ты оказывается не промах, Ромочка. Хорошо эту дуру обработал. А что? Она же просто решение всех твоих проблем. Это так понятно, что просто удивительно! Насколько у девки ни мозгов, ни гордости бабской. Опять в её квартире поселился, да? Да ещё и выбл@дка притащил и на неё повесил. А она и рада нянькать! Смотри, жопу моет и даже рожу не кривит. Молодец! Хотя раз снова с тобой связалась, значит ничего нормального и у самой нет. Так что твоей заслуги тут немного. Поди всего-то и нужно было, что присунуть. А ты у нас не брезгливый, да? Ну, раз продажную дырку пользовал да выбл@дка сделал и забрал, то и на такую, как эта мышь, встанет.