— Твоя очередь. — Мой голос хриплый.

Она поднимает руки, позволяя мне стянуть свитер через ее голову. Солнечный свет рисует узоры на ее коже, подчеркивая изгибы и плоскости, которые я помню, и изменения, внесенные временем. Когда я провожу пальцами по ее коже, у нее перехватывает дыхание.

Я наклоняюсь вперед, чтобы прижаться губами к ее шее, ключице, выпуклости груди, скрытой кружевным лифчиком.

— В спальню. — Слово срывается с ее губ как требование, задыхающееся и настойчивое.

Я встаю, поднимая ее вместе с собой. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии.

— Где она?

— Вторая дверь налево.

Я иду прежде, чем она заканчивает говорить, по коридору, пока она целует мою шею, мою челюсть, мой рот. Ее пальцы запутались в моих волосах, ногти царапают кожу головы так, что у меня кружится голова от желания.

Речь больше не о прошлом. Речь идет о настоящем. Нас. И все, что мы строим в данный момент.

Солнечный свет проливается на мою кровать, когда он укладывает меня на матрас и опускается надо мной. Его губы нависают над моими, но прежде чем поцеловать, он останавливается, его большой палец касается рассеченной губы, синяка на щеке. Его глаза вспыхивают.

— Не надо. — Я обхватываю его лицо ладонями, жесткая щетина покалывает мою кожу. — Я сделала свой выбор, когда встала между тобой и опасностью.

Он наклоняется, поначалу едва касаясь губами, дразня и проверяя. Его дыхание обжигает мою кожу — это шепот контроля, прежде чем его рот, наконец, завладевает моим. Затем его пальцы запутываются в моих волосах, оттягивая мою голову назад.

Его рот опускается ниже, целуя впадинку моей ключицы. Его зубы хватают шнуровку моего лифчика и тянут его вниз, чтобы он мог провести языком по каждому соску, а затем он снова начинает двигаться. Добравшись до моей талии, он останавливается, дразня губами дорожку вокруг моего пупка, прежде чем вернуться поцелуями к моим губам.

Его рука обхватывает мою грудь, перекатывая сосок между пальцами, дергая и скручивая, пока я не начинаю задыхаться, заново узнавая, что заставляет меня дрожать и извиваться. Он тихо смеется напротив моих губ. Я извиваюсь под ним, пока он не перекатывается на спину, а я сажусь его бедра, чтобы посмотреть на него.

Годы закалили его. Его тело — сплошные тугие мышцы с острыми краями, его кожа горячая под моими кончиками пальцев. Мои руки скользят по нему, изучая его новую форму, обнаруживая шрамы, которые я не узнаю, и чувствуя, насколько он отличается от восемнадцатилетнего парня, которого я знала. Он шире и тверже. От мальчика осталось совсем немного, и все же… это все еще он.

Я провожу пальцами по чернильным линиям, обвивающим его рёбра, и слегка отстраняюсь, чтобы разобрать слова.

Я целую каждую строчку. Его дыхание срывается — неровное, прерывистое.

Возле сердца я нахожу ещё одну надпись.

Провожу по ней языком. Его дыхание замирает, и на мгновение мы оба затаиваем дыхание.

— Я думал о тебе, — шепчет он в тишине. — Каждый гребаный день.

Я снова целую эти слова, затем поднимаюсь, чтобы завладеть его ртом. Когда мы отрываемся друг от друга, мы оба тяжело дышим. Его рука поднимается, обхватывает меня сзади за шею и тянет обратно вниз. Наши рты сливаются, он перекатывается, пока я снова не оказываюсь на спине. Его рука находит пуговицу на моих джинсах и расстегивает ее, прежде чем проникнуть под трусики. Первое прикосновение к моему клитору заставляет меня выгнуться дугой на кровати.

— Ты промокла из-за меня, — хрипит он.

В ответ я провожу ногтями по его спине. Когда его пальцы скользят внутри меня, растягивая, дразня… и то, как он наблюдает за мной… Его глаза прикованы к каждой искорке удовольствия на моем лице… Это заставляет меня двигаться быстрее. Он сгибает их как надо, и я ахаю, мои бедра приподнимаются над кроватью.

— Вот так, — бормочет он, скорее себе, чем мне. — Именно так.

Он снова находит это место, наблюдая за моей реакцией. Другой рукой он сжимает мое бедро, удерживая меня на месте, когда я начинаю извиваться.

— Ронан… — Его имя звучит прерывисто.

— Я знаю, Phare. — Его голос напряжен. — Я чувствую, что ты уже близко.

Он дразнит меня, подводя к краю и отстраняя, заставляя хныкать. Его дыхание касается моего уха, и когда он заговаривает снова, его голос становится ниже, мрачнее.

— Скажи мне, что тебе нужно.

— Ты. Мне нужно… — я едва могу подобрать слова. — Пожалуйста, не останавливайся.

Его пальцы нажимают глубже, большой палец находит мой клитор.

— Вот так?

— Да. Боже, да.

— Тебе это нравится? То, как я прикасаюсь к тебе… То, как я заставляю тебя распадаться на части. — Его пальцы замедляются, дразня, отчего мое бедро приподнимается, следуя за его прикосновением.

— Пожалуйста, Ронан. Не останавливайся. Прикоснись ко мне.

— Где? Как? Скажи мне.

— Мне нужны твои пальцы, твой рот. Ты нужен мне весь.

— Расскажи мне еще раз. — Его голос низкий и хриплый от удовлетворения.

— Пожалуйста. Прикоснись ко мне. Не останавливайся. Ты нужен мне.

— Черт возьми, Лили. Ты не представляешь, что со мной происходит, когда я слышу, как ты так говоришь.

Он соскальзывает с кровати, раздвигая мои ноги, а затем его пальцы исчезают, заменяясь его ртом. Его язык поглаживает мой клитор, и звук, который он издает, низкий и голодный, вибрирует во мне.

— Черт возьми. — Эта фраза звучит для меня приглушенно. — Я мечтал сделать это с тобой снова.

Он проводит по мне языком, посылая по моему телу острую волну удовольствия. Я выгибаюсь, мои руки вцепляются в его плечи, ногти впиваются в них, мое дыхание вырывается прерывистыми мольбами, когда он прижимает меня ближе, растягивая до тех пор, пока я больше не могу этого выносить.

Его имя срывается с моих губ в сдавленном крике, когда я раскрываюсь под ним. Его рот не покидает меня, вытягивая из моего тела все до последней капли оргазма. Когда я опускаюсь обратно, он в последний раз целует внутреннюю поверхность моего бедра. Прежде чем он успевает снова подняться по моему телу, я останавливаю его.

— Теперь моя очередь.

Он позволяет мне опрокинуть себя на спину, и я скольжу вниз по его телу, мой рот обводит упругие линии его живота, глубокие впадины мышц. Он шипит на выдохе, когда я беру его в руку, медленно поглаживая, дразня, заставляя его выругаться себе под нос.

— Ты заставил меня умолять, думаю, будет только справедливо, если я тоже буду тебя пытать.

Его голова откидывается на подушку, когда я обхватываю его член ртом, вбирая его так глубоко, как только могу. Его руки запутались в моих волосах, напрягаясь, когда мой язык прошелся по ним в самый раз. Он тяжело дышит, его контроль ослабевает, его тело дрожит подо мной. И когда я отстраняюсь, облизывая губы, он издает грубый, отчаянный стон.

— Черт возьми, Phare… — Его голос срывается, руки вцепляются в мои волосы. — Иди сюда.

Он тянет меня обратно вверх по своему телу, его рот горячий и требовательный прижимается к моему. Теперь его контроль потерян, он полностью разрушен. И когда он переворачивает меня под себя, вдавливая в матрас, в нем не остается никаких колебаний, только потребность.

— Я больше не могу ждать. Мне нужно быть внутри тебя.

Я помогаю ему избавиться от джинсов, а затем он возвращается, его тело прижимается ко мне, и я протягиваю руку между нами, направляя его член, пока он толкается внутрь. Растяжение глубокое, опьяняющее, и он стонет у моего горла, его дыхание горячее и неровное.

На мгновение мы оба застываем совершенно неподвижно. Его лоб прижимается к моему, и мы дышим вместе, привыкая к этому… к тому, что мы снова связаны после стольких лет.