Я целую ее, сильно, втягивая ее нижнюю губу в свой рот, прежде чем прикусить ее ровно настолько, чтобы заставить ее застонать. Мои пальцы скользят внутри нее, сжимаясь, и она ахает, впиваясь ногтями в мой бицепс.

— Ронан.

— Твоя мама прямо по коридору. — Мой большой палец обводит ее клитор. — Не думаю, что она хочет слышать, как ее дочь кончает прямо на мои пальцы. — Мой голос понижается. — Или, может быть, это то, чего ты хотела? Ты хочешь, чтобы я сошел с ума в доме твоей мамы?

Ее пальцы сжимают мою рубашку.

— Это именно то, чего я хочу.

Ее признание заставляет меня смеяться. Конечно, она, блядь, шутит. Эта женщина точно знает, что делать, чтобы возбудить меня. Не то чтобы это требовало многого. Все, что ей нужно сделать, это посмотреть на меня, и я обдумываю самый быстрый способ раздеть ее.

Я высвобождаю пальцы и делаю шаг назад, затем стягиваю платье через ее голову. За ним следует ее лифчик, и я пользуюсь моментом, чтобы оценить, как она выглядит. Ее кожа раскраснелась, соски как бисеринки, киска… Что ж, это искушение, которое я не могу игнорировать.

Мои пальцы скользят вниз по ее бокам, в то время как мой рот находит ее горло, покусывая и посасывая дорожку вниз к ее груди. Мой язык скользит по ее соску, исторгая из нее сдавленный стон. Я опускаюсь на колени, раздвигаю ее ноги плечами и большими пальцами раздвигаю ее.

— Из всех вещей, за которые я благодарен… — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. — Это первое в списке.

Первое прикосновение моего языка к ее клитору приводит к тому, что ее руки оказываются у меня на макушке. Второе — она царапает ногтями кожу моей головы. И затем она подается вперед, извиваясь напротив моего рта, преследуя мой язык, принимая все, что я даю ей. Мои пальцы проникают в нее. Сначала один, потом два, третий, и она хнычет, прижимая руку к губам, чтобы приглушить издаваемые ею звуки.

Я подвожу ее к краю, раз… другой… Затем, пока она дрожит, трясется, умоляет, я отстраняюсь и встаю.

— Тебе нравится мучить меня, Phare? — Мой голос грубый, дразнящий, когда я разворачиваю ее лицом к двери и снова просовываю в нее палец.

— Ронан, пожалуйста. — Она отталкивается от моей руки, запрокидывая голову.

Я запускаю свободную руку в ее волосы и поворачиваю ее лицо, чтобы поцеловать ее, мои пальцы ласкают ее киску, пока она не начинает дрожать от желания кончить. Только тогда я наклоняюсь, чтобы освободить свой член. Ее рука тянется назад, обхватывая меня и поглаживая. Я стаскиваю ее с себя, поднимаю ее запястья над головой и прокладываю поцелуями дорожку вниз по ее шее.

— Не в этот раз, детка. — Я опускаюсь между нами, поднимаю член и вонзаюсь внутрь одним глубоким толчком.

Она пытается заглушить свои крики, прижимая рот к руке.

— Это то, о чем ты думала, когда делала ту фотографию? — Я выдвигаюсь почти до упора, затем достаю обратно.

Она всхлипывает.

— Да.

— Ты отчаянно нуждалась во мне?

Прерывистый звук срывается с ее губ. Она близко. Я чувствую это по тому, как она напрягается рядом со мной. Я сильнее прижимаю ее к двери, втискиваясь в нее так, как, я знаю, ей нравится.

— Ты хочешь кончить?

— Пожалуйста.

Моя рука накрывает ее грудь, пальцы сжимают сосок, а затем опускаются ниже, чтобы найти ее клитор, дразня и поглаживая, пока она не начинает извиваться, не в силах приглушить издаваемые ею звуки.

Когда она, наконец, сдается, ее тело сжимается вокруг моего, это вызывает мой собственный оргазм. Я следую за ней по краю, постанывая напротив ее кожи, когда изливаю все, что есть у нее внутри.

Долгое мгновение не слышно ничего, кроме звука нашего прерывистого дыхания. Затем она смеется, звук прерывистый.

— Не за что.

Я выхожу из нее, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем она могла бы воспользоваться, чтобы убрать беспорядок, который я оставил внутри нее. На комоде стоит коробка с салфетками. Я беру горсть и зажимаю их у нее между ног, помогая ей привести себя в порядок.

И, стоя там, пытаясь отдышаться, глядя на великолепную женщину передо мной, я прихожу к решению. Я ждал идеального момента. Подходящее время. Романтический жест, которого она заслуживает. Но кольцо прожигало дыру в моем кармане в течение трех месяцев, потому что я все не находил подходящего момента.

Это мы. Настоящие, беспорядочные и совершенные.

Я лезу в карман и опускаюсь на одно колено.

Она смотрит на меня, все еще смеясь.

— Не думаю, что смогу пройти еще один раунд, не…

Выражение ее лица меняется. Она замирает. Ее губы приоткрываются, а глаза останавливаются на маленькой бархатной коробочке в моей руке.

— Ронан…

— Я люблю тебя, Лили. — Мое сердце стучит у меня в ушах. — Выходи за меня?

Она моргает. Еще немного смотрит на меня.

— Это не смешно.

Я открываю коробочку, показывая кольцо внутри. Кольцо с бриллиантом в окружении рубинов. Простое. Классическое. Идеальное.

Лили сглатывает.

— Как долго ты носишь его у себя?

— Некоторое время, пытаюсь выбрать подходящее время.

Она прерывисто вздыхает.

— И это все?

Я наклоняю голову.

— Ты прислала мне фотографию обнаженной во время ужина в честь Дня благодарения в доме твоей мамы. Скажи мне сама.

Она смотрит на меня еще секунду… Затем набрасывается на меня и целует так крепко, что мы чуть не сбиваем лампу с прикроватной тумбочки. Она целует меня, плачет и смеется одновременно.

— Да, — выдыхает она мне в рот. — Да… тысячу раз да. Я так сильно люблю тебя.

Я надеваю кольцо ей на палец, наблюдая, как оно переливается на свету. Идеальное. Совсем как она. Обнимая ее, я приподнимаю ее голову, чтобы поцеловать.

— Думаю, я полюбил тебя с той самой первой записки, которую ты мне написала. Я просто не думал, что мне позволят быть с тобой.

— Но теперь-то ты знаешь? — Ее голос такой мягкий, ранимый, что это сводит меня с ума.

— Да. — Я прижимаюсь своим лбом к ее. — Теперь я знаю.

Она снова целует меня, затем отстраняется, ее глаза расширяются.

— О боже, теперь мы должны вернуться туда. Что мы скажем?

Я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее в плечо.

— Мы можем сказать им, что обручились в комнате для гостей.

— Мы ни в коем случае не скажем им об этом.

Улыбка на моих губах кажется более естественной, чем когда-либо прежде.

— Посмотрим.

Она одевается, пока я помогаю, мы оба украдкой целуемся, она смотрит на кольцо каждые несколько секунд, как будто не может поверить, что оно настоящее. Прежде чем мы выходим из комнаты, я еще раз прижимаю ее к себе.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что писала эти записки и встречалась со мной. За то, что не разочаровалась во мне. — Я обхватываю ладонями ее лицо. — За то, что научила меня, что призраки могут перестать преследовать и начать жить.

Ее глаза снова наполняются слезами.

— Я люблю тебя, Ронан.

— Я тоже тебя люблю.

Я провел годы, веря, что некоторым людям никогда не суждено принадлежать. Что моя история написана исчезающими чернилами — в один момент была, а в следующий исчезла.

Я верил, что у такой истории, как моя, не будет счастливого конца.

Но у этой все получилось.

Потому что она не позволила мне исчезнуть. Она увидела поэзию в моих словах и возможности в моих осколках. Она научила меня, что любовь заключается не в том, чтобы быть совершенным, а в том, чтобы проявлять себя, даже когда это трудно.

Особенно, когда это тяжело.

И потому, что она в этом замешана.

Каждую страницу. Каждое слово. Каждое мгновение.