В его неоново-синих глазах вспыхнула дикая, торжествующая искра.

— О, да, моя космическая, — Иль мгновенно приподнялся, обхватив мою талию. Его ладони скользнули по моим бокам, грубо и властно сжали грудь. — Но сначала… я хочу видеть твоё лицо. Хочу слышать, как ты будешь просить.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но дверь спальни приоткрылась.

— Не хотел прерывать, — в проёме возник Саратеш. Второй муж не смотрел на нас, его взгляд был прикован к планшету в руке. — Но на связи Новски. И он настаивает на разговоре с Ю. Сейчас.

— ТВОЮ Ж МАТЬ, САРАТЕШ! — рёв Ильхома потряс стены. В нём была не просто досада — ярость хищника, у которого вырывают добычу из пасти. Ильхом по одному моему взгляду понял — продолжения не будет. По крайней мере, до тех пор, пока я не улажу дела с этим странным медиамагнатом.

— Прости! — я буквально соскочила с Ильхома, сердце колотилось где-то в горле от адреналина и неудовлетворённого желания. — Я быстро! Очень-очень быстро!

Метнулась в гардеробную, на ходу срывая с вешалки первый попавшийся шёлковый халат. Краем глаза увидела, как в Саратеша полетела тяжёлая декоративная подушка. Услышала низкое, рычащее проклятие Ильхома в адрес второго мужа и моей «гиперактивности».

Я и сама была вне себя. У Ильхома наконец-то был свободный день. Даже Сар утром великодушно уступил, оставив нас наедине — он понимал, что Гроссу нужно время. А теперь… Звонок! В самый неподходящий момент.

Я накинула халат на голое тело, лишь наспех завязав пояс. Это же всего лишь видеозвонок. Новски не увидит, что на мне нет белья. Схватила расчёску, подбежала к зеркалу и громко выругалась.

Утро с Ильхомом оставило на мне откровенные следы. На шее алели два свежих засоса. Волосы выглядели так, будто побывали в эпицентре урагана. Губы были распухшими и ярко-красными от поцелуев и укусов. Кожа на скулах и ключицах горела воспалёнными полосами от жесткой щетины. Я была воплощением только что пережитого секса, а не деловой женщины.

— Ю, ты скоро? — голос Саратеша из спальни звучал напряжённо.

— Да, сейчас! — крикнула я в ответ, безнадёжно пытаясь пальцами пригладить волосы. Макияжа не будет. Придётся выходить такой.

— Где ваше кхарское терпение? — бубнила под нос.

— И с какой стати он звонит в такой час? Почему не предупредил? — шипела я, направляясь в кабинет Сара.

— Вообще-то уже давно обед, — сухо заметил Саратеш, шагая рядом. Я кинула на него шокированный взгляд. Обед? Неужели мы с Ильхомом так увлеклись, что потеряли счёт времени? Это объясняло мой дикий голод…

В кабинете Саратеша я попыталась выпрямить спину, убрать с лица все следы страсти. Это было невыносимо трудно. Я сидела на стуле без нижнего белья, между ног было влажно и чувствительно, а тело помнило каждое прикосновение Ильхома. Пять минут назад я почти согласилась на то, о чём мы давно шептались в темноте. А сейчас должна была вести переговоры с самым влиятельным медиа-акулой Империи.

— Готова? — Сар устроился на подлокотнике кресла, его рука легла мне на плечо.

— Включай, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат пальцы.

Саратеш кивнул, и в центре комнаты ожил голографический экран.

Энор Новски сидел за тем же пустым столом в «Логосе». Он был безупречен. Тёмный костюм, вероятно, стоил больше, чем годовой доход среднего кхарца. Белоснежная рубашка, галстук идеального узла. Волосы — короткие, уложенные волосок к волоску. Он выглядел безупречно! И его зелёные, холодные глаза мгновенно нашли меня. Взгляд — медленный, оценивающий — прошёл от моих растрёпанных волос, задержался на засосах на шее, скользнул к распухшим губам, потом вниз, к небрежно завязанному поясу халата.

Я увидела, как на его висках ровные линии феерий на секунду вспыхнули ярче, а взгляд стал пристальным, почти хищным. Вот это переговоры!

— Светлых звёзд, госпожа Алотар, — голос Энора был ровным, бархатистым, без намёка на эмоции.

— И вам светлых, господин Новски, — я попыталась вложить в голос уверенность, но он прозвучал немного сипло. Саратеш слегка сжал моё плечо.

— Вы выглядите… взбудораженной. Всё в порядке? — он спросил это абсолютно нейтрально, но каждый слог был отточенным, словно лезвие. Новски не просто видел. Он комментировал. Унижал, не сказав ни одного оскорбительного слова. Заставлял меня чувствовать себя пойманной с поличным.

— У меня всё прекрасно, — я заставила уголки губ приподняться в подобие улыбки. — Благодарю за заботу.

— Я принял решение, — Энор откинулся в кресло, сцепив пальцы. — Но у меня есть условия.

Вот оно! Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Во-первых, вы будете лично курировать проект на всех этапах. От разработки интерфейса до финального запуска. Никаких… заместителей.

Саратеш напрягся, я почувствовала, как его мышцы стали твёрдыми под моей ладонью. Он открыл рот, чтобы возразить, но я ущипнула его за бедро, умоляя молчать глазами.

— Во-вторых, — продолжил Новски, не обратив внимания на нашу немую сцену, — Камеры. Прежде чем запускать «Голос», необходимо обеспечить пользователей инструментом для создания контента. Когда серийный запуск устройств?

— Камеры? — нахмурилась я. — Но в любом комме есть встроенная оптика…

— Первая пробная партия уже в продаже, — вмешался Саратеш, его голос прозвучал резко. — Через неделю планируется массовый выпуск.

— Саратеш? — я обернулась к мужу, не понимая, о чем идет речь.

— Госпожа Алотар, — в голосе Новски впервые прозвучала лёгкая, язвительная усмешка. — Вы не в курсе, что патент на эти компактные мультиспектральные камеры оформлен на вас? Ваш супруг, судя по всему, позаботился об этом ещё до нашего первого разговора. Очень… предусмотрительно.

Я уставилась на Саратеша. В памяти всплыли те давние вечера в его доме на Елимасе, когда я, тоскуя по дому, рассказывала ему о земных технологиях, о съёмке, о блогах. Я просто болтала. А он… он слушал. И создал. Для меня?

— Я объясню позже, — пробормотал Сар, избегая моего взгляда.

— Позже, — кивнула я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. От нежности. От осознания, как много Сар для меня сделал, даже не говоря об этом.

Камеры. Сар сделал для меня камеры. Пока я строила воздушные замки и только мечтала, он молча создавал для меня фундамент.

— Камеры будут, — твёрдо сказала я, возвращая взгляд Новски.

— Отлично. В-третьих, мои аналитики насчитали семьдесят три основных риска. Ваш проект либо взлетит до небес, либо с треском провалится. Ключевое слово — «либо». Поэтому мой интерес должен быть соответствующе защищён. Я хочу 75 % от чистой прибыли. Вам — 25 %.

В комнате повисла тишина. Это условие — очень наглый… грабеж!

— Это исключено, — холодно произнёс Саратеш, и в его голосе зазвучали стальные нотки, которых я раньше не слышала. Он был готов разорвать сделку тут же.

Я положила руку ему на кулак, успокаивая. Но внутри всё кипело. Новски что, думает, я простушка с задворок галактики?

— Шестьдесят вам, сорок — мне, — сказала я, отчеканивая каждый слог. Голос не дрогнул. — И это не торг. Это моё финальное предложение.

Новски приподнял бровь. Его лицо оставалось каменным, но в глазах промелькнуло что-то вроде удивлённого интереса. Он явно не ожидал такого жёсткого отпора.

— Семьдесят на тридцать? — он произнёс это так, будто предлагал мне конфетку, а не пытался отгрызть ещё кусок.

— Нет, — я встала и поправила на себе халат, словно это шикарное платье. Чувствовала на себе взгляд Энора — пристальный, сканирующий. Но теперь это меня не смущало. Ярость и азарт переплавили смущение. — На этом всё, господин Новски. Похоже, мы не сойдёмся.

Я сделала шаг от стола, поправила ворот и демонстративно повернулась к выходу. В животе всё сжалось в тугой узел. Это был блеф. Опасный, отчаянный блеф. Но я знала — Новски все просчитал. И тоже увидел потенциал в «Голосе».

Папа всегда говорил: «Никогда не соглашайся на меньшее в ущерб себе. Ищи грань и иди к ней!». Новски хочет «Голос». Он уже проиграл. Мне осталось лишь назвать свою цену, а ему — согласиться. Ну же!