— Тем более глава «Единения» женат, — хмыкнул Сар, но в его глазах не было уверенности. Муж волновался за меня не только из-за ревности, но и из-за энергополя.

В пути я десять раз проверила свои скетчи, мысленно повторяла речь, поправляла помаду. Саратеш молчал, глядя в лобовое стекло. Супруг уже оставил попытки меня успокоить.

Сар приземлил флай в деловом квартале Алоры. Двигатель затих, но дверь он не открыл. В салоне повисла густая тишина.

— Главу «Единения» зовут Энор Новски, — начал Саратеш, глядя прямо перед собой. — О нём известно всё и ничего. Он не появляется на голопроекциях, не даёт интервью. Его решения — закон. Отказы всегда без объяснений. Ходят слухи, что на его личном счету хватит на небольшую планету. А ещё… что он не просто жесток. Он безжалостно эффективен. Новски создал систему, которая демонстрирует всех, кроме него самого. Власть без лица — самая неуязвимая.

Я почувствовала, как желудок сжимается в ледяной комок.

— Почему он тогда согласился? — прошептала я.

— Именно поэтому, — повернулся ко мне Сар. Его глаза были серьёзны. — Новски не стал бы тратить время, если бы не видел в этом потенциала. Или угрозы. Слушай, Ю, держись рядом. Смотри на него. Не на слова — на глаза, на руки, на мимику. Он… хищник другого порядка. Не тот, что рвёт глотку. Тот, что переигрывает за десять ходов до начала игры.

Я кивнула, чувствуя, как потные ладони прилипают к папке со скетчами.

— Я говорила, что мой отец был тоже медиамагнатом? — пробормотала я больше для себя. Я умею играть в эти игры, просто… волнуюсь.

— Говорила, — Сар позволил себе лёгкую, кривую улыбку. — Но, если честно, я так и не понял, что это значит.

— Почему не переспросил? — прищурилась я.

— Был занят, — его улыбка стала откровенно коварной, видимо вспоминая наши беседы между сексом, сексом, и еще сексом. Невыносимый!

Я выпорхнула на улицу, вжав папку в грудь. Деловой район Алоры поразил не блеском, а сдержанной, ледяной мощью. Никаких небоскрёбов — лаконичные здания из матового чёрного камня и умного стекла, отражавшего свинцовое небо Харты. Воздух был стерильно чист и тих. Здесь не жили. Здесь считали.

Мы вошли в здание и тут же были остановлены двумя кхарцами в форме. Как я поняла, это была личная охрана главы «Единения». У Сара проверили идентификационную карту, а мне просто поклонились, плохо скрывая шок. Бодигардам Энора было в новинку увидеть настоящую женщину с энергополем посреди города «мужчин».

— Пошли, — взял меня за руку Сар и провел через просторный светлый холл. — Меня уже ожидают.

— Только тебя? — улыбнулась нервно.

— Меня, — хмыкнул Сар. — Про твое присутствие я умолчал. Пусть это будет… обескураживающим сюрпризом.

— А какой коварный у меня, оказывается, муж! — страх начал трансформироваться в азарт.

Двери разъехались. Мы вошли не в кабинет, нет. Скорее в комнату ожидания. Огромное помещение с панорамным остеклением, открывавшим вид цветущий сквер. В центре комнаты — стол из чёрного дерева и пять кресел, похожих на троны. Ничего лишнего. Ни единой бумажки, ни одного экрана.

За столом, боком к нам сидел он — Энор Новски. Кхарец бросил мимолетный взгляд на нас, потом закашлялся и поднялся.

Новски не был высоким в отличие от моих Сара и Ильхома. Новски был… грациозным. Широкие плечи, мощная грудная клетка под идеально сидящим тёмно-серым костюмом. Никаких украшений. Лицо — некрасивое в классическом понимании, но запоминающееся. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные. Резкая линия бровей, прямой нос, тонкий, плотно сжатый рот. И глаза… насыщенно зеленого цвета. Они не бегали, не изучали — они сканировали.

Но самое интересное — его феерии. Они не плясали хаотичными узорами, как у других. От висков вниз по скулам шли две чёткие, тёмно-изумрудные линии, пульсирующие ровным светом. При виде нас их ритм участился. Всего на долю секунды, но я поймала это.

— Добрый день, — сказала я первой, нарушив тишину. Мой голос прозвучал чётко, без дрожи.

— Светлых звёзд, господин Новски, — шагнул вперёд Саратеш, и его трансформация была мгновенной. Из моего нежного мужа он стал чистокровным кхарским альфа-самцом: прямая спина, холодный взгляд, голос — сталь.

— Позвольте представить инициатора проекта — мою супругу, Юлию Соколову. Она будет вести презентацию.

Энор Новски не поклонился. Он слегка наклонил голову, его ледяной взгляд припечатал меня к месту. И я словила себя на мысли, что он как кхарец сейчас вероломно нарушает протокол. Смотреть на чужую женщину в упор, насколько я знаю, не принято. Он мне уже нравится!

— Светлых звёзд, — его голос был ниже, чем я ожидала. Не бас, а бархатистый, контролируемый баритон, в каждом звуке которого чувствовалась власть. — Вашей супруге будет… комфортно в таком окружении? Здесь на этажах полно других мужчин и энергополе… — он сделал едва заметную паузу, обводя взглядом пустое пространство.

— Со мной все будет в порядке, господин Новски, — твердо заверила я, рукой поправляя маленьких сканер энергополя — новая разработка Сара и Эрика для сбора данных.

— Что ж, — Энор показал рукой к креслам. Движение было небрежным, как будто он дарил нам своё время, а не выделял его. — Я распоряжусь о напитках. Для госпожи.

— Не стоит. Только вода, — отказалась я, садясь на край кресла. Я не собиралась пить, есть или расслабляться. Я пришла сражаться.

Новски улыбнулся. Это было неожиданно. И от этого — вдвойне опасно. Улыбка не тронула его ледяных глаз, но на щеках прорезались глубокие, почти мальчишеские ямочки. Парадокс. Дьявол с обаянием…

— Я ожидал только вас, господин Алотар, — сказал он, когда беззвучно въехал дроид с тремя кристальными стаканами воды на чёрном подносе.

— Проект — детище моей супруги, — парировал Сар, подавая мне стакан. — И уверен, Юля донесёт его суть лучше меня.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени, которое для госпожи здесь может быть утомительным, — Энор произнёс это ровно, но в словах «для госпожи» прозвучала лёгкая, едва уловимая ирония. И снова прямо, без тени протокола, уставился на меня. Глаза в глаза. Вызов, значит?

— Я готова, — встала, отодвигая стакан. И тут же внутренне выругалась. В этой стерильной пустыне не было ни доски, ни экрана, ни знакомого мне флипчарта.

— Одну минуту, — я нервно улыбнулась, развернула папку и… замерла. Прижать листы к груди и показывать, как школьница у доски? Нелепо. Но какой выход?

— У меня есть идея по поводу нового приложения в «Единении». Социальная сеть — «Голос», которая станет мостом между мирами кхарок и кхарцев, где…

И тут Энор Новски встал. Неспешно подошёл ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать от него приятный запах парфюма. Что-то свежее, холодное. Однако Новски смотрел не на меня, а на мои «каракули».

— Продолжайте, — сказал он просто.

И я начала. Сначала голос дрожал, но с каждым словом я набирала обороты. Я говорила о «Голосе» не как о приложении, а как о философии. О мосте через пропасть одиночества. О цифровой площади, где нет «Дней Встреч», где профиль важнее генетического кода. Я тыкала пальцем в схемы интерфейса, в эскизы кнопок «лайк» и «комментарий».

Энор не перебивал. Он слушал. Время от времени его палец с идеально остриженным ногтем указывал на какой-то элемент. Его вопросы были точными, как хирургические надрезы. Он сбивал меня с толку, заставлял искать ответы на лету, атаковал слабые места логики. Это был не допрос. Это был разбор полётов — жёсткий, беспристрастный… блестящий!

К концу у меня пересохло горло и дрожали руки. Саратеш мгновенно оказался рядом, поднося ко мне стакан.

— Пей, — приказал муж тихо, но так, что не ослушаться. Он поил меня, пока я, как раненый солдат, держала своё знамя-папку. Его взгляд на Новски был красноречив.

— Я понял суть, госпожа Солоков…

— Соколова, — автоматически поправила я. — Или Алотар. Мне не принципиально.

Новски сел, откинувшись в кресло и сцепив пальцы. Его лицо было непроницаемой маской.