Ну что я мог на это ответить? Поимел глупость поддаться на уговоры дядюшки-графа и, засучив рукава, принялся разгребать Авгиевы конюшни, в кои превратилась дворцовая охранная служба. Знал бы глубину ямы, отрытую графом себе на беду, может и умыл бы руки — но все мы порой поддаемся искусу благих намерений.

Чтобы разобраться, далеко ходить не потребовалось — всего-то дом Левашовых пройти, и вот она, Фонтанка 16, страшный и зловещий дворец Кочубея, откуда, если верить нашей интеллигенции, вставала черная тень над Россией. Или, если трезво мыслить, где догнивала организация, призванная защищать государство, но не поспевающая ни мыслью, ни организацией за прыткими карбонариями отечественного разлива. Жандармы утратили стратегическую инициативу в этом противостоянии — мне, как военному, это было очевидно.

Того же мнения придерживался и Лорис-Меликов, которого я застал в знаменитом зеленом кабинете графа Бенкендорфа. Восходящая звезда петербургского Олимпа как раз распекал исполняющего обязанности Шефа жандармов Черевина, но делал это в истинно кавказской манере, как поступал со всеми влиятельными людьми — он старался очаровать, расточая комплименты. Об армянине ходила слава, как о человеке весьма пронырливом, настоящем царедворце, сумевшим в короткий срок стать своим как при дворе, так и в интимных кружках знати. Он и на меня тут же обрушил море своего обаяния, ловко балансируя на грани лести. Тем не менее я почувствовал в нем и стержень, и недюжинный живой ум, и понимание, куда двигаться. Что ж до Черевина, то про таких говорят «пьян да умен, все угодья в нем» — от него ощутимо попахивало вином, несмотря на раннее время, но высказывался он точно и дельно, за словом в карман не лез и в делах своей службы не лаптем щи хлебал.

— Господа, — взмолился я, — мы все трое боевые генералы. Давайте выбросим в окошко все лишнее и сосредоточимся на деле, как будто мы с вами собрались в походном штабе. Мне нужно разобраться в проблемах охраны Дворца.

— Я вам скажу, Михаил Дмитриевич, где собака зарыта, — принял предложенные мной правила игры Лорис-Меликов. — Лебедь, рак и щука суть точное определение всей охранительной системы нынешней России. Никакого взаимодействия. Возьмем того же Батышкова-Халтурина. Петербургская полиция находит при обысках у нигилистов важные документы, но не ставит в известность жандармов. Хозяин этого кабинета заполучает в свои руки изъятый рукописный план Зимнего дворца, но не извещает об этом Дворцовую стражу. Та в свою очередь не удосуживается проверить с помощью столичных охранителей принятого на работу столяра… С мертвечиной бюрократической казенщины пора заканчивать. Дарованные мне Государем полномочия, почти диктаторские, открывают возможность объединить все усилия во имя священной цели — остановить разгул анархии в России. Посему я принял решение подчинить непосредственно своему руководству что III Отделение, что жандармский корпус.

Черевин горестно вздохнул. Лорис-Меликов продолжил как ни в чем ни бывало:

— Что же касается Дворцовой стражи, буду вам премного обязан, Михаил Дмитриевич, если возьмете этот воз на себя.

— Я бы с радостью, — пришлось слукавить, — но Зимний Дворец не бивуак, патрулями и секретами не обойтись. Мне бы не помешал специалист, понимающий в тонкостях охраны.

Главный жандарм России оживился:

— Есть такой человек! Михаил Иванович Федоров. Ни ко Двору, ни к салонам, ни даже к Петербургу отношения не имеет. Служил во Пскове, дорос до полковника. Уже вызвал его, попросил вникнуть в проблемы. Камни будет грызть, но своего добьется.

Я обрадовался:

— Где мне его найти?

— Так в Дворце и разыщите. Он по моему поручению инспектирует Дворцовую стражу. Граф Адлерберг просил. Вот только… — Черевин замялся.

— Откровенно, генерал!

— Глупость во весь рост — вот что вас там ждет, Михаил Дмитриевич. В бараний рог свитских не скрутишь, великим князьям, утверждающим, что не к лицу императору от России охраняться, платок на роток не накинешь. Разве что ваш дядя…

— Имею полный карт бланш!

— Помогай вам Бог!

Откровенно говоря, рассчитывал я больше не на божественную защиту, а на помощь Дяди Васи. Он, к моей радости, на время отложил в сторону свое нежелание «податься в сатрапы», когда я поймал его на хитрую наживку — придумать десять способов проникновения во Дворец прямо сегодня, когда все возбуждены и пребывают в состоянии повышенной тревоги. И не просто придумать, но в живую доказать осуществимость его планов. Пусть и со скрипом, после напоминания об убиенных гвардейцах, он согласился на эксперимент.

— Проси у местного особиста команду агентов. Не лучших, а самых простых.

Нужные мне люди были предоставлены сразу, Дядя Вася провел с ними инструктаж, подробно обговорил с ними планы Дворца, указав там некие точки, объяснил, какой потребуется реквизит — честно говоря, я половины не понял, но заранее предвкушал незабываемое приключение.

Мы отправились на Дворцовую площадь.

Петербург жил обычной жизнью — по мостам летели сани, у стоявших вдоль улиц жаровен из железных прутьев грелись прохожие и оборванцы, спешили рассыльные с пакетами в руках, дворники сгребали выпавший снег, мастеровые на льду канала разбирали ярмарочные балаганы и киоски для конькобежцев. Как же сложно представить, что в этих мирных декорациях крысами скрывались «динамитчики», вынашивали злодейские планы, готовили свое адское зелье, составляли планы, как эту мирную жизнь взорвать, уничтожить до основания…

Вокруг Зимнего царила нездоровая суета. И раскопки! Дворцовая стража вместе с полицией и саперами искали якобы заложенные террористами фугасы. Обнаружили два подземных кабеля, до смерти перепугались, перерезали, разрыв немалых размеров яму, — оказалось, то были старинные телеграфные провода, проложенные еще при Николае I от Адмиралтейства.

— Любят у нас после драки кулаками махать, — в своей традиционной брюзжащей манере отреагировал Дядя Вася.

В этой толчее подготовленные им агенты, изображая поденных рабочих, один за другим скрывались в недрах Дворца. Не задержали ни единого! Даже у парадного входа, через который проникла парочка в измазанных краской рабочих халатах и с лестницей в руках — эту группу генерал почему-то назвал «Старики-разбойники».

— Наш выход! — моя чертовщина решила лично пробраться во Дворец, минуя караулы!

Он пошел вокруг всего комплекса, внимательно изучая все подходы и отмечая дежуривших на улице чинов дворцовой полиции. Дошагал до Малого Эрмитажа и беспрепятственно проник в ворота Манежа через Шуваловский проезд. Среди бела дня! Лишь гаркнув постовому: «К начальнику Стражи!»

Генеральская форма — ключ к замкам! Меня узнают в лицо!

— Усложним задачу! Не зря ж я прихватил с Фонтанки жандармскую шинель и башлык.

Он достал из объемного баула серую шинель с темно-синими петлицами, красной выпушкой и с погонами жандармского штаб-ротмистра, переоделся в уголке, замотал мои драгоценные щекобарды лопастями башлыка.

Без шашки? В неполной форме вопреки уставным требованиям?

— Ха, встречают по одежке, — веселился Дядя Вася.

Он поднялся на антресоль, откуда группа фрейлин и бонн наблюдала за конными упражнениями на песке Манежа одного из членов Императорской Фамилии и с деловым видом отправился внутрь дворцового комплекса. Даже не раскланялся в висячем Зимнем саду с няней-англичанкой и двумя камер-юнгферами. Они играли в прятки меж пальмами с подростком, в котором я с трудом узнал Колю, сына Цесаревича. Хорошо, что меня не раскусили — вот бы была стыдобища!

В переходе между зданиями генерал остановил первого попавшегося истопника с медной бляхой на груди:

— Где комендант Дворца?

Служитель дернулся, но безропотно повел Дядю Васю через чёрные лестницы, по узким и грязным коридорам на первый этаж до поста надзирателя, сдал ему с рук на руки и удалился. Генерал, ряженый в жандарма, повторил вопрос. Дворцовый страж вызвал лакея, тот, в свою очередь, отыскал дежурного гоф-курьера, и с его помощью искомое лицо было обнаружено в обществе жандармского полковника на первом этаже Зимнего, в Телеграфном коридоре.