— Смотрите. Первое — готовим колбу. Фёдор, тебе нужно вставить электроды в отверстие колбы. Герметизируем его… — я задумался, — воском? Нет, воск расплавится от разрядов. Смолой. Древесной смолой, разогретой и застывшей. Она изолирует и держит крепко.

Фёдор кивнул, записывая:

— Смолой. Понял.

— Второе, — продолжал я, — откачиваем воздух из колбы через горлышко. Савелий Кузьмич, твой насос. Нужно откачать максимум воздуха, создать разрежение.

— А как горлышко запаять? — спросил Семён. — Ведь нужно герметично.

— Запаяем стеклом, — ответил я. — Нагреем горлышко на пламени горелки, сожмём щипцами, оно сплавится само. Митяй так ампулы делал.

— Понятно, — Семён записал.

— Третье, — я рисовал дальше, — собираем механическую часть. Пружинный механизм крепим к основанию — деревянному или металлическому, неважно. От барабана с выступами делаем систему рычагов. Каждый выступ при вращении бьёт по своему рычагу. Рычаги ударяют по кристаллам кварца. Кристаллы дают импульсы.

— Пять кристаллов? — уточнил Григорий.

— Пять, — подтвердил я. — Расположим их по кругу вокруг барабана. От каждого кристалла — провод. Все провода сходятся к одному электроду в колбе. От второго электрода — провод к заземлению или к металлическому корпусу.

Савелий Кузьмич почесал бороду:

— Егор Андреевич, а что если разряд слишком слабый? Газ в колбе не загорится?

— Попробуем, — честно ответил я. — Это эксперимент. Может, с первого раза не получится. Тогда будем менять параметры — увеличивать силу удара, менять разрежение в колбе, пробовать другие газы.

— А какие газы? — заинтересовался Семён.

Я задумался. В XXI веке для люминесцентных ламп использовали пары ртути, инертные газы — аргон, неон. Но здесь, в начале XIX века, достать чистый аргон невозможно. Ртуть… можно попробовать, но опасно.

— Начнём с разреженного воздуха, — решил я. — Если не сработает, попробуем пары… — я вспомнил школьную физику, — водород! Водород даёт яркое свечение при разрядах!

— А где взять водород? — спросил Фёдор.

— Сделаем, — уверенно сказал я. — Кислота плюс металл. Серная кислота плюс цинк или железо. Реакция даёт водород. Соберём его в пузырь, закачаем в колбу.

Мастера переглянулись. Видно было, что химия для них — тёмный лес. Но они доверяли мне.

— Ладно, — Григорий захлопнул блокнот. — План есть. С чего начнём?

Я огляделся по мастерской:

— Начнём с подготовки колбы. Фёдор, бери электроды, смолу, одну колбу. Будем монтировать.

Фёдор осторожно взял одну из колб, привезённых из Уваровки. Поднёс к свету, осмотрел.

— Отличная работа, — пробормотал он. — Ровная, как слеза.

Потом положил колбу на мягкую ткань на верстаке, взял два медных электрода. Я подошёл ближе, наблюдая:

— Смотри, Фёдор. Электроды должны войти в отверстия плотно, но так, чтоб не треснуло стекло. Без усилия.

Он кивнул, начал осторожно вставлять первый электрод в боковое отверстие колбы. Металл вошёл туго, но без скрипа. Фёдор медленно протолкнул его на нужную глубину — так, чтобы внутри колбы торчал кончик длиной с мизинец.

— Вот так? — спросил он, оборачиваясь ко мне.

— Идеально, — одобрил я. — Второй так же.

Второй электрод вошёл, прижатый к другой стороне колбы. Теперь в ней торчали два медных стержня, направленных друг к другу, но не соприкасающихся — между ними оставалось пространство с палец шириной.

Савелий Кузьмич принёс горшочек с разогретой древесной смолой. Густая, тягучая, янтарного цвета.

— Сейчас будем герметизировать, — сказал я, взяв тонкую палочку. — Фёдор, держи колбу крепко, не дёргай.

Я осторожно наносил смолу вокруг первого электрода, заполняя щель между металлом и стеклом. Смола затекала, заполняла малейшие зазоры. Потом то же самое со вторым электродом.

— Теперь нужно дать остыть, — сказал я, отставляя горшочек. — Минут двадцать. Смола застынет, будет держать намертво.

Пока смола остывала, я подозвал Савелия Кузьмича:

— Савелий, давай проверим насос. Нужно убедиться, что он даст нужное разрежение.

Мы взяли вакуумный насос. Савелий присоединил к выходному клапану короткую трубку, второй конец опустил в чашку с водой.

— Тяни, — велел я.

Он взялся за ручку, потянул. Поршень шел с усилием, но ровно. Из трубки в воде пошли пузыри — воздух откачивался.

— Работает, — удовлетворённо констатировал Савелий. — Тянет хорошо.

— Отлично, — я аж потер ладони от предвкушения. — Значит, справится с колбой.

Вернулись к верстаку. Смола на электродах уже застыла, стала твёрдой. Я попробовал пошевелить электрод — не двигался, сидел намертво.

— Готово, — объявил я. — Теперь самое сложное — откачка воздуха.

Григорий подошел с насосом ближе. Савелий взял трубку, присоединил её к горлышку колбы. Соединение тоже обмазали смолой, чтобы не подсасывал воздух обратно.

— Тяни, — скомандовал я.

Савелий Кузьмич потянул ручку. Поршень пошел. Я следил за колбой — никаких видимых изменений. Воздух откачивался, но глазом это не увидишь.

— Сколько еще? — спросил Савелий, пережимая трубку и отсоединяя насос, приводя его в изначальное положение. Затем снова подсоединил к трубке.

— Ещё, — ответил я. — Нужно максимальное разрежение. Выкачивачай, пока поршень не будет сильно сопротивляться.

Он продолжал. Сделал порядка десяти подходов. Дальше поршень тянулся уже с явным усилием.

— Хватит, — остановил я его. — Больше не нужно. Так как колб у нас ограниченное количество, то мы сейчас просто перекроем трубку, запаивать не будем.

Я взял специальные щипцы, зажал ими трубку.

— Снимай насос, — велел я Савелию.

— Готово, — выдохнул я, ставя колбу на верстак. — Смотрите — держит герметично.

Мастера толпились вокруг, разглядывая результат. Колба была закрыта, внутри — разреженный воздух, два электрода, направленных друг к другу.

— Это уже половина дела, — сказал Григорий. — Теперь механизм?

— Теперь механизм, — согласился я.

Мы освободили большой участок верстака. Я положил туда пружинный механизм, разложил вокруг кристаллы кварца, медную проволоку, крепления.

— Значит так, — начал я, обращаясь к мастерам. — Механизм крепим к деревянному основанию. Григорий, найди доску — крепкую, ровную, размером… — я прикинул, — вот примерно с этот верстак шириной.

Григорий кивнул, ушёл. Вернулся через пару минут с подходящей доской. Мы уложили её на верстак, закрепили пружинный механизм в центре с помощью металлических скоб.

— Дальше, — продолжал я, — нужно сделать пять рычагов. Каждый рычаг — это тонкая металлическая полоска на оси. Один конец рычага попадает под выступ барабана, второй — бьёт по кристаллу кварца.

Фёдор принялся вырезать рычаги из тонкой листовой меди. Работал быстро и точно. Через полчаса у нас было пять одинаковых рычагов.

Савелий Кузьмич сверлил отверстия в доске для осей рычагов. Потом вставлял тонкие металлические стержни — оси, на которые надевались рычаги. Рычаги качались свободно, но без люфта.

— Молодцы, — похвалил я. — Теперь кристаллы.

Я достал пять кристаллов кварца — те самые, что ювелир обработал для ружейных замков. Каждый кристалл поместил в металлическую обойму с кожаной прокладкой — для амортизации.

Обоймы с кристаллами закрепили на доске по кругу вокруг барабана. Расположили так, чтобы вторые концы рычагов были точно напротив кристаллов.

— Проверяем, — сказал я, заводя пружину.

Барабан начал вращаться. Выступы поочерёдно поднимали рычаги, рычаги падали, ударяя по кристаллам. Щёлк-щёлк-щёлк — ровный, ритмичный звук.

— Работает! — Семён аж подпрыгнул от радости.

— Пока работает механически, — осадил я его. — Электрическую часть ещё не проверяли.

Я взял тонкую медную проволоку, начал припаивать её к обоймам кристаллов. От каждой обоймы — по проводу. Все пять проводов свёл к одному узлу, скрутил вместе. Потом протянул общий провод к одному из электродов колбы, припаял.