— Господа, — обратился я ко всем, когда все уселись, — сегодня важный день. К нам прибыли мастера из Тулы для обучения новым технологиям. Я хочу, чтобы вы познакомились, подружились, потому что нам предстоит вместе работать три месяца.

Григорий Сидоров скептически хмыкнул:

— Три месяца в деревне… Что мы тут такого особенного узнаем, чего у нас на заводе не видели?

Петька не выдержал:

— Видели пневматический двигатель? Или паровую машину? Или как железо из глины добывать?

— Из глины? — переспросил Антон Волков. — Это как?

— А вот так, — Петька с гордостью достал кусок железа. — Это я сам делал, под руководством Егора Андреевича. Из обычной красной глины железо извлёк, очистил, сковал.

Братья Волковы переглянулись с нескрываемым интересом. Семён Кравцов наклонился ближе:

— Правда из глины? А можно поподробнее?

— После обеда всё покажем, — пообещал я. — А пока ешьте, гости дорогие.

Обед прошёл в оживлённых разговорах. Поначалу новоприбывшие держались настороженно, но постепенно оттаивали. Илья рассказывал о строительстве, Семён — о производстве стекла, Митяй — о токарной обработке дерева и в перспективе металла.

Григорий Сидоров слушал с каменным лицом, но я заметил, как он насторожился, когда Петька упомянул о дамасской стали.

— Дамасскую сталь делаете? — не удержался он. — Здесь, в деревне? Это вы, получается Ивану Дмитриевичу и градоначальнику ножи подарили? — поручик глянул на меня.

Я молча кивнул. А Петька продолжил:

— Делаем, — подтвердил он. — Егор Андреевич научил. Хотите покажу ножи?

— Покажи, — Григорий явно заинтересовался.

Петька принес три дамасских ножа и выложил их на стол.

Григорий взял один нож, повертел в руках, провёл пальцем по лезвию. Поднёс к свету, разглядывая узор на стали. Его лицо постепенно менялось — скептицизм сменялся удивлением, потом — нескрываемым восхищением.

— Это… это настоящая дамасская сталь, — пробормотал он. — Я видел такие ножи у турецких мастеров, они за бешеные деньги продавались. А вы говорите, здесь, в деревне, делаете?

— Здесь, — подтвердил Петька. — И это только начало. Егор Андреевич говорит, можно ещё лучше сделать, если технологию доработать.

Фёдор Железнов, молчавший до этого, вдруг подал голос:

— А как узор на стали получается? Это ведь не просто так?

— Секрет в многократной проковке и складывании металла, — начал объяснять Петька. — Берёшь разные сорта стали, складываешь, куёшь, снова складываешь. И так раз двадцать-тридцать. Слои стали перемешиваются, создают узор. А потом ещё электроли… электроль… электролитом травишь, чтобы узор проявился.

— Чем? — переспросил Семён Кравцов. — Электролипом?

— Электролиз, — пояснил я. — химическая реакция. Воздействует на разные слои стали по разному, и поэтому узор становится видимым.

Григорий медленно положил нож на стол:

— Значит, это не сказки. Вы действительно знаете вещи, которых мы не знаем.

— Именно для этого вы здесь, — кивнул я. — Чтобы узнать то, чего не знаете. И потом применить эти знания на своих заводах.

Атмосфера за столом заметно потеплела. Скептицизм уступил место любопытству. Даже угрюмый Фёдор Железнов начал задавать вопросы.

После обеда мы устроили полноценную экскурсию. Новоприбывшие с интересом осматривались. Антон Волков подошёл к токарному станку:

— А это что за штука?

— Токарный станок с пневматическим приводом, — я подошёл к нему. — Работает от сжатого воздуха. Смотрите.

Я продемонстрировал как это все работает. Открыл кран — шпиндель завертелся. Закрыл — остановился.

Глаза братьев Волковых округлились. Семён Кравцов просто стоял с открытым ртом. Даже Григорий Сидоров не смог скрыть удивления.

— Как это работает? — выдохнул Иван Волков. — Воздухом… двигатель…

— Принцип простой, — начал объяснять я. — Сжатый воздух под давлением поступает в цилиндр, толкает поршень, он вращают вал. Вал соединён со шпинделем станка — и вот вам вращение.

— Но откуда сжатый воздух? — не понял Семён Кравцов.

— Пойдёмте, покажу, — я повёл их к реке.

Мы вышли к Быстрянке, где под водой работала турбина. Я рассказал, как поток воды вращает лопасти, лопасти приводят в действие мехи, мехи нагнетают воздух в резервуар, а из резервуара воздух по трубам идёт в мастерские.

— Боже мой, — пробормотал Григорий. — Это же… это что-то невероятное!

— Именно, — согласился я. — И вы научитесь делать такие системы. Чтобы потом внедрить их на заводе.

Фёдор Железнов обошёл установку кругом, изучая каждую деталь:

— А трубы какие использовать? Медные?

— Можно медные, можно железные, — ответил я. — Главное — герметичность. Любая течь снижает давление, и система работает хуже.

После этого, я повёл группу в кузницу.

Петька уже ждал нас там, подготовившись к демонстрации. Он показал систему поддува через вентилятор.

Новоприбывшие мастера буквально забросали его вопросами. Григорий и Фёдор, как опытные кузнецы, особенно интересовались техническими деталями. Петька, сияя от гордости, отвечал на всё, подробно объясняя.

— А теперь самое интересное, — объявил я. — Покажу вам процесс получения железа из глины.

Мы прошли в отдельный угол ангара, где стояли тигли, реторты.

— Смотрите, — я взял горсть красной глины. — Обычная глина, которой под ногами полно. В ней содержатся оксиды железа — соединения железа с кислородом. Если правильно обработать, можно извлечь чистое железо.

— Как? — требовательно спросил Григорий.

Я начал пересказывать процесс. В месте рассказа, где через глину нужно было пропускать светильный газ — я указал на реторты, к которым были приделаны трубки. Потом повел в другую часть кузнецы, где была уже обработанная газом глина. Достал магнетит и стал водить им по глиняной крошке. Буквально сразу же на магнетите появились первые крошки металла.

— Вот оно. Железо из глины. Чистое, без примесей.

Мастера столпились вокруг, разглядывая крошки как святыню. Григорий взял их в ладонь, потёр, понюхал даже:

— Невероятно. Я знал, что железо есть в руде. Но чтобы из обычной глины…

— Принцип тот же, — пояснил я. — Руда — это тоже оксиды железа, только в более высокой концентрации. Но если уметь работать с химией, можно извлекать металл из чего угодно.

Семён Кравцов осторожно спросил:

— А нас этому научат? Химии этой?

— Научу, — пообещал я. — Основам химии, металлургии, механики. Всему, что нужно для понимания современных технологий.

Дальше был паровой двигатель. К этому времени Петька уже успел разжечь топку, вода в котле кипела, давление росло.

— Вот, господа, — торжественно объявил я. — Паровая машина. Двигатель будущего.

Я показал конструкцию — котёл, цилиндр, поршень, кривошипно-шатунный механизм. Объяснил принцип работы. Потом открыл клапан подачи пара.

Поршень дёрнулся, пошёл вверх. Шатун качнулся, маховое колесо начало вращаться. Машина заработала!

Звук был впечатляющим — шипение пара, стук поршня, скрип механизмов. Но главное — это было движение, мощь, энергия, рождённая из воды и огня.

Новоприбывшие мастера стояли, завороженно глядя на работающую машину. Григорий Сидоров шагнул ближе, протянул руку к вращающемуся колесу:

— Можно потрогать?

— Осторожно, горячо, — предупредил я. — Но можно.

Он прикоснулся к ободу колеса, почувствовал силу вращения. В его глазах я увидел то самое — понимание, озарение, осознание возможностей.

— Это… это меняет всё, — тихо сказал он. — Если такую машину поставить на завод… производительность вырастет в десятки раз.

— Именно, — кивнул я. — И вы научитесь делать такие машины. Это одна из ваших задач на эти три месяца.

Братья Волковы не отрывали глаз от поршня:

— А мы сами сможем собрать такую? — спросил Антон.

— Сможете, — заверил я. — Более того — вы будете делать это под моим руководством. Разберём эту машину, изучим каждую деталь, поймём принципы. Потом соберём новую, уже вместе. И каждый из вас будет знать, как это работает, как делается, как улучшается.