Я начал читать. Документ был составлен юридически грамотно. Основные пункты:

1. Назначение на должность консультанта сроком на три года с возможностью продления.

2. Жалованье — двадцать тысяч рублей в год, выплачиваемое ежеквартально.

3. Право требовать материалы, инструменты и людей для выполнения государственных заданий.

4. Доступ к любым государственным предприятиям для ознакомления и консультирования.

5. Особый статус, защищающий от вмешательства местных властей.

6. Обязанность отчитываться о проделанной работе раз в квартал.

Я дочитал до конца и посмотрел на Ивана Дмитриевича:

— Всё выглядит так, как мы обсуждали. Но вот что меня интересует — а если через год я пойму, что не справляюсь или не хочу продолжать? Могу ли я расторгнуть договор досрочно?

Зубов кивнул:

— Можете. Но с уведомлением за три месяца и возвратом части аванса пропорционально неотработанному времени. Это справедливое условие — мы не хотим вас держать насильно, но и понесённые расходы должны быть компенсированы.

— Разумно, — согласился я.

— И ещё один момент, — добавил Иван Дмитриевич. — Часть вашей работы будет засекречена. Не всё, что вы делаете для государства, должно становиться достоянием общественности. Особенно в части военных разработок. Надеюсь, вы понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. — И согласен. Некоторые вещи действительно лучше держать в тайне.

Зубов придвинул ко мне чернильницу и перо:

— Тогда прошу расписаться здесь, здесь и здесь.

Я расписался во всех указанных местах.

Зубов собрал подписанные документы, одну копию передал мне, другую убрал в папку, а третью оставил Ивану Дмитриевичу. Потом достал из портфеля кожаный кошель, явно тяжёлый:

— А вот и первый квартальный аванс — пять тысяч рублей. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Я взял кошель — действительно, увесистый. Расписался в ведомости и спрятал деньги во внутренний карман камзола.

— Егор Андреевич, — сказал Иван Дмитриевич, когда Зубов закончил с формальностями, — я уже переговорил с генералом Давыдовым. Он в полном восторге от ваших идей. Финансирование на модернизацию завода одобрено в полном объёме — двадцать пять тысяч рублей. Деньги будут выделены в течение недели.

— Отлично, — обрадовался я. — Значит, можно начинать работу?

— Можно, — кивнул Иван Дмитриевич. — Генерал уже распорядился выделить под вашу мастерскую отдельный корпус на заводе. Савелий Кузьмич назначен главным мастером проекта с соответствующим жалованьем. Двадцать лучших мастеров отобраны для обучения. Всё готово.

Он достал из папки ещё один документ:

— А вот официальное предписание, дающее вам право распоряжаться на оружейном заводе в рамках проекта модернизации. С печатью генерала и тайной канцелярии. Показав это любому начальнику на заводе, можете требовать всё необходимое.

Я взял документ и внимательно прочёл. Действительно, формулировки были чёткими и не оставляли места для кривотолков.

— Когда вы сможете приступить? — спросил Иван Дмитриевич.

— Мне нужно вернуться в Уваровку, разобраться с делами там, — ответил я. — Недели две-три. Потом смогу приехать сюда и начать разработку чертежей для турбин и компрессоров. Это займёт ещё неделю, может, две. А потом уже можно будет запускать изготовление.

— Хорошо, — кивнул Иван Дмитриевич. — А что насчёт учеников, которых я обещал прислать к вам?

— Пришлёте к Рождеству, — предложил я. — К тому времени я управлюсь с неотложными делами в Уваровке, поставлю общежитие и смогу уделить им время. Сколько человек планируете?

— Человек десять, — ответил Иван Дмитриевич. — Отобрал лучших — молодые, способные, уже имеют базовые навыки в ремёслах. Кто-то кузнец, кто-то столяр, кто-то слесарь. Но всем не хватает теоретических знаний и понимания современных технологий.

— Подойдёт, — кивнул я. — Я их научу и теории, и практике. Месяца три-четыре, и они станут полноценными мастерами.

Зубов, который молча слушал наш разговор, вдруг вмешался:

— Егор Андреевич, позвольте один вопрос. Вы не боитесь, что обучив этих людей, вы создадите себе конкурентов? Которые потом будут использовать ваши знания в своих целях?

Я усмехнулся:

— Пётр Александрович, знания — это не ограниченный ресурс, вроде золота или земли. Чем больше людей владеют знаниями, тем лучше для всех. Они не конкуренты, а союзники. Один человек, даже гениальный, может сделать не так много. А десять обученных людей, работающих вместе, могут перевернуть мир.

Зубов задумчиво кивнул:

— Философский подход. Но, боюсь, не все разделяют вашу щедрость в передаче знаний.

— Это их проблема, — пожал я плечами. — Я не собираюсь держать знания при себе и умереть, унеся их в могилу. Хочу, чтобы они работали на благо страны и людей.

Иван Дмитриевич одобрительно улыбнулся:

— Вот за это я вас и ценю, Егор Андреевич. Вы мыслите не как торгаш, дерущийся за каждую копейку, а как государственный человек, думающий о долгосрочной перспективе.

Мы ещё немного поговорили о деталях — когда и как будет организована отправка учеников в Уваровку, какие материалы нужно закупить для мастерской на заводе, кого ещё привлечь к проекту. Потом я попрощался с обоими и направился к выходу.

Выходя из конторы, я ощущал приятную тяжесть кошеля во внутреннем кармане. Пять тысяч рублей! Это были огромные деньги. На них можно было построить несколько новых домов в Уваровке, или купить стадо коров, или… да что угодно!

Но я понимал — это не подарок, а аванс за работу. За работу сложную, ответственную, которая потребует всех моих сил и времени. И я не имел права подвести тех, кто на меня рассчитывал.

Вернувшись на постоялый двор, я застал Машу в разговоре с Захаром. Они обсуждали, как лучше упаковать наши вещи для дороги.

— Егорушка! — обрадовалась она, увидев меня. — Ну как, дела решились?

— Решились, — кивнул я и достал кошель. — Смотри, что нам выдали.

Машка открыла кошель, заглянула внутрь и побледнела:

— Господи… Егорушка, это же… сколько тут⁈

— Пять тысяч рублей, — спокойно ответил я. — Квартальное жалованье за работу консультантом.

— Пять… тысяч… — Машка схватилась за сердце и тяжело опустилась на стул. — Батюшки мои! Да мы с таким богатством отродясь не жили!

Захар тоже присвистнул, услышав сумму:

— Егор Андреевич, это ж целое состояние! За такие деньги можно хорошую деревню купить!

— Деньги большие, — согласился я, — но и работа предстоит серьёзная. Государство не за красивые глаза платит, а за результат.

Я спрятал кошель в дорожную сумку, которую решил не выпускать из рук:

— Захар, на завтра планируй выезд. Нужно организовать дополнительную подводу — у нас тут грузов прибавилось. Пневмодвигатели от Савелия Кузьмича, инструменты, материалы…

— Уже организовал, Егор Андреевич, — доложил Захар. — Две подводы заказал — одна для грузов, вторая запасная. Плюс наши сани с охраной. Фома Степанович тоже с нами поедет, так что компанией двинемся.

— Отлично, — одобрил я.

— А, вот еще — Савелий Кузьмич хотел вас видеть, — добавил Захар. — Говорил, что зайдёт попрощаться.

Не успел Захар договорить, как в дверях трактира показался сам Савелий Кузьмич.

— Егор Андреевич! — окликнул меня кузнец. — Добрый день! Вот список инструментов, что мне понадобятся для работы над паровой машиной. Вы чертежи дали — вот я и прикинул, что потребуется для изготовления деталей.

Я развернул список и присвистнул. Там было перечислено добрых два десятка позиций — токарные резцы разных размеров, свёрла, метчики для нарезки резьбы, калибры, измерительные инструменты…

— Савелий Кузьмич, — сказал я, складывая список, — с этим списком идите прямо к генералу Давыдову на завод. Скажите, что вам нужны эти инструменты для работы над государственным заданием, и сошлитесь на меня. Не откажет.

Кузнец недоверчиво посмотрел на меня:

— Так просто? Прийти к генералу и сказать, что мне инструменты нужны?