Э? Это к чему сейчас было вообще?

Между тем, Священник (пусть будет под таким кодовым именем, вон Система тоже согласилась) в шапке и Рыцарь окончили торг, их внимание вновь вернулось ко мне.

— Во имя Тельпомеша[24], мы начинаем наш суд. И освятится всякий, кого коснётся его всепрощающая длань; Да погибнет тот, кому предназначен жест разрушения…

Вообще, я, как повторюсь, человек самый обычный. Но происходящее, эта молитва, эти люди, дружно усевшиеся на лавки и сложившие руки вместе… Меня тихо разбирало на га-га. Потому что жест, который был в левой руке статуи подозрительно напоминал фигу «Тигра» из Нарика, половинку, во всяком случае… Так вот… Какаши[25], оттуда же, весьма знаменит тем, что однажды этим жестом провёл суровое анальное наказание для одного блондина… Присовокупите к этому то, что говорил этот в шапке, и вы поймёте, что именно мне представилось…

— …Правый глаз Телопомеша освещает мир, наполняя его любовью и пониманием; Левый — дарует наказание злодеям, погружая в пучину их грехов… — гх! Точняк шаринган[26] юзает, вон, даже «Цукиёми» прописано…

Вероятно, я должен был проникнуться серьёзностью момента, но мне дико хотелось ржать, просто до посинения, вероятно, так действует отходняк от адреналина… Короче, с моей стороны, несмотря на все мои непомерные старания, прорывались какие-то булькающие звуки.

Хотя голос с кафедры и был достаточно громок, наполнен силой, пафосом и вообще, доходил до глубины сознания, но когда его сопровождает бульканье и хрипы, согласитесь, что-то портится в представлении…

Поморщившись, он кивнул моим стражам; те подтащили меня ближе, после чего стукнули палицей по башке. Не очень сильно, достаточно для того, чтобы я немного протрезвел мозгами.

— …И теперь, волею Тельпомеша Справедливого, мы будем выносить приговор этой нелюди, стерлингу! — вскинув руки, обратился Священник к залу. По толпе прошёл ропот. — Сторону обвинения будет представлять достопочтенный Ар Густаве, из рода Сильдорианов, чья верность королю не поддаётся сомнению!

Покуда суд да дело (в самом прямом своём смысле) меня поставили на ноги и повернули лицом к толпе. А я, быстро скользнув глазами вниз, снова убедился, что там ничего нет! Впрочем, что меня больше волновало в тот момент, трудно судить: вот представьте, вы немножко умерли, пришли в себя в помойной яме, потом узнали, что вас собираются вешать, потом один старый П захотел… в общем, состояние у меня было «весёлое», ничего не скажешь. А ещё мне, за мои фантазии в адрес Тельпомеша накинули очков для уровня! Короче, ещё раз удостоверившись в том, что верный друг меня оставил (а верная подруга даже не показалась на горизонте), я споро полез в свои статы, чтобы закинуть свободные очки. Выглядели они вот так:

Э?.. Воц а фак?![27] Где мои свободные очки?! Где моя плана раскачки?! Почему ХП не выросло?!

— …Клянусь перед Богом и королём нашим, Сан Георгино, что буду говорить правду и только правду, — между тем, Ар Густаве вышел к кафедре, поцеловал губами книгу, после чего начал зачитывать клятву. Закончив, он кивнул, после чего отошёл по левую (грозную) сторону статуи.

— …И как не может быть худа без добра, наказания без поощрения, так и не может быть суд без защиты; Есть ли кто в этом зале, кто согласиться стать защитником для этой заблудшей овцы нашего пастуха?

Опа! Закопавшись в статы, я чуть не пропустил момент, когда мне должны выбрать «адвоката» (по ходу, эти дикари развитей, чем кажутся на первый взгляд, читал я, что адвокатура появилась не сразу). Система подтвердила мои предположения… и тут же втоптала их в грязь:

И правда: что-то никто не торопился мне помогать. Даже наоборот, их лица напоминали оскалы пираний, приготовившихся сожрать случайную жертву: предвкушение расправы, вот что на них читалось.

— …И если никто не выступит в качестве защитника этой заблудшей души, то ею станет сам Всемилосердный владыка, ибо как сказано…

Ну уж фигушки вам, я в укешки не нанимался, пидорасты старые!

— М! М! — …правда, я немного забыл о том факте, что во рту у меня по прежнему был кляп. Мои охранники лишний раз меня тряхнули, мол, не дёргайся, вон какие люди говорят; а один даже мне сунул под нос палицу в качестве угрозы. Я только продолжил мычать и дёргаться.

— …И да свершится правосу…

Рыцарь, всё это время стоявший со стороны обвинения, заметив мои метания, недобро усмехнулся и подал голос:

— Позвольте, Эр Патер, ведь есть же защитник для этой полутвари. — Эр Патер поперхнулся воздухом, и стал лихорадочно водить взглядом по пространству, а по толпе прошёл ропот.

— И кто же он, достопочтенный Ар? — вернув самообладание, он вопросительно взглянул на сторону обвинения. Я тоже стих и внимательно уставился на Ара Густаве.

— Согласно древнему положению, защитником в любом виде суда может выступить и сам обвиняемый. Верно ведь, Эр Патер? — Священник принял мину человека, которому только что, велением высочайшего начальства, отменили отпуск, урезали премию, а также нагрузили работой. Во всяком случае, у меня создалась такая ассоциация. Но, Патер не собирался сдаваться без боя:

— Кхм… Вы уверены, Ар Густаве? Чтобы эта богомерзкая тварь…

— Пусть повеселит нас перед смертью… — ах, ты ж сука! Да он поржать с меня решил!.. Ну я тебе устрою…

— Что ж, есть такое положение. Но согласно ли им воспользоваться это существо?

Взгляды всех присутствующих устремились на меня. А я, сверля глазами Рыцаря, кивнул. Эр Патер, видимо уже смирившись с неслыханной почестью, которую мне собирались оказать, только махнул рукой.

— Выньте у неё изо рта кляп, да ослабьте путы… и не думай сбежать, тварь…

…А я, почувствовав долгожданную свободу (ну, хоть шевельнуть телом могу… хотя кандалы — вещь не стильная), решил во что бы то ни стало утереть нос этим гондурасовцам. Я, конечно, не юрист (даже близко не валялся), но кое-что в софистике и спорах понимаю… Уж «Пробатио Диаболика»[28] я вам точно вверну, спасибо Беатриче-сан и уминекам…[29]