Наскоро переговорили, что завтра я к нему подъеду и займусь проклятьем, а он посмотрит на те вещи, что я привезу, для их оценки, и тут я сообразил, что он мне сказал.

Чай в гостиной Канина внезапно показался мне слишком горячим, а беседа — слишком откровенной.

— Владимир Владимирович, — я осторожно поставил фарфоровую чашку на блюдце, — Вы говорите, видели Штайнера возле кирпичных заводов?

— Да, пару раз. — Коллекционер хитро прищурился. — Но, поручик, не думайте, что я там за похабными делами шастал. У меня там… совсем другие дела. Заказы.

— Какие, например? — невольно хохотну я, так как что тут непонятного.

Что ещё, кроме свежего «мяса» там можно заказывать.

— Торговые. — Он махнул рукой, тут же закрывшись. — Неважно. Важно то, что барон туда за девками приходил.

— Почему вы так решили?

— Потому что в те вечера, когда я его видел, на Воскресенской улице потом находили их трупы.

Я замер.

— Трупы?

— Молодых девиц, а то и вовсе девочек. — Канин понизил голос. — Бледные, как мел, без единой царапины. Будто жизнь из них высосали.

Жертвы.

Штайнер кормил ими череп. И если он успел убить несколько человек, то его артефакт должен был быть достаточно заряжен для серьезной магии.

— Владимир Владимирович, — я резко встал, — Вам нужно срочно убрать этот череп подальше. Лучше всего — закопать его где-нибудь за городом. Или спрятать в какой-то склеп.

— Но… — Канин растерянно заморгал. — Это же редкий экспонат!

— Это смерть в чистом виде. Если Штайнер или кто-то ещё из его «коллег» почует его энергию, они придут за ним. И за вами заодно.

Канин побледнел.

— Вы… вы правы. Я распоряжусь.

— Хорошо. — Я кивнул, — А теперь извините, мне нужно срочно поговорить с капитаном Погореловым.

В жандармском управлении

Кабинет капитана Погорелова оказался таким же аскетичным, как и он сам: голые стены, простой стол, пара стульев. На стене висел портрет императора и карта губернии.

— Поручик, — Погорелов отложил перо в сторону, — Я как раз собирался вас искать.

— По делу Штайнера?

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Барон умер в камере час назад.

— Что?

— Сердце, говорят. Но… — Капитан понизил голос, — Он был пуст. Будто из него всю кровь выпили. Но на теле нет ни одной раны.

Я сжал кулаки.

— Череп.

— Что?

— Ничего. — Я резко встал. — Ваше Высокоблагородие, вам нужно проверить все места, где Штайнер бывал в последние дни. Особенно — Воскресенскую улицу, и найти, где он проживал.

— Почему?

— Потому что там могут быть еще жертвы. Но это пока моё предположение.

Погорелов нахмурился, но кивнул.

— Хорошо. Но, поручик, будьте осторожны. Если Штайнер был не один…

— Я знаю.

Я действительно знал, что он был не один.

На Воскресенской улице

Улица оказалась такой, как её описывал Канин: грязной, полузаброшенной, с покосившимися домами и редкими фонарями. В воздухе витал запах гари от кирпичных заводов.

Я шел медленно, прислушиваясь к магическому фону. «Ванька» степенно ехал вслед за мной, не сильно приближаясь.

И я почувствовал.

За углом одного из домов, в узком переулке, над канавой, заросшей густыми лопухами, висело едва заметное облако эманаций Смерти.

Я подошел ближе и зажёг Светлячок.

В канаве лежала девушка. Пришлось спускаться вниз.

Молодая, лет четырнадцати — пятнадцати, в поношенном, но чистеньком платье. Лицо — белое, как бумага. Глаза — открытые, пустые. Наверное, они при жизни были голубыми, но сейчас поблёкли.

Но самое страшное — у нее на шее был след.

Маленький, аккуратный, едва заметный прокол, будто от укуса комара. Красное пятнышко, не более того.

Надо сильно постараться, чтобы его заметить, и знать, что искать.

— Вампир, — прошептал я.

Но не обычный.

Тот, кто это сделал, не пил кровь.

Он пил жизнь.

И где-то в Саратове он все еще гуляет на свободе.

Труп девушки уже остыл. Я присел на корточки, осторожно провел пальцами над проколом на ее шее. Магический след был не свежим, но вполне читаемым — убийца действовал не больше суток назад.

— Пожиратель душ, — прошептал я про себя, ощущая знакомый привкус запретной магии.

Этот тип вампирических сущностей не интересовался кровью. Им нужна была сама жизненная сила, чистая энергия. Именно такой артефакт, как череп, мог привлекать их — он работал как аккумулятор, накапливая украденные жизни.

Я огляделся. Переулок был пуст, но в воздухе висело ощущение чужого присутствия.

— Покажись, — пробормотал я, активируя перстень с усиленной интуицией.

Камень на перстне дрогнул, и в сознании всплыл образ: высокий мужчина в темном пальто, склонившийся над жертвой. Лица разглядеть не удалось, но я уловил направление — убийца ушёл в сторону кладбища.

Воскресенское кладбище встретило меня тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых ворот. Лунный свет пробивался сквозь редкие облака, освещая покосившиеся кресты и полуразрушенные склепы. Я шел медленно, держа руку на рукояти револьвера — не столько для защиты от людей, сколько от того, что могло скрываться в тени.

Перстень с усиленной интуицией горел на моем пальце, указывая направление. След вел к старой часовне в глубине кладбища.

Там.

Я подошел ближе, стараясь не шуметь. Дверь часовни была приоткрыта, из щели сочился слабый красноватый свет.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Где же еще ему быть? Пафос — наше всё.

Осторожно толкнув дверь, я заглянул внутрь.

В центре часовни, на грубо сколоченном алтаре, стоял череп, а на полу лежал Канин. Рубины в глазницах черепа горели, как угли, а вокруг вились тонкие струйки тумана — конденсированная магия Смерти.

У алтаря стояла фигура в черном плаще.

— Я знал, что ты придешь, — раздался низкий голос.

Фигура повернулась.

Это был не Штайнер.

Высокий, худой мужчина с бледным, словно восковым лицом. Его глаза были неестественно яркими, почти светящимися в полумраке.

— Лоренц, — представился он, слегка склонив голову. — Мы с бароном были… коллегами.

— Где Штайнер? — спросил я, не опуская руку с перстнем.

Мне всё ещё не верилось, что он умер.

— Он выполнил свою роль, — едва заметно усмехнулся Лоренц. — Как и ты.

Он резко взмахнул рукой, и череп полыхнул фиолетовой волной.

Из тени за моей спиной вышли еще двое — женщина с черными, как смоль, волосами и огромный мужчина с шрамами на лице.

Трое против одного.

— Ты думал, мы позволим тебе уйти с нашим артефактом? — прошипела женщина. — Вот только ты не знал, что мы можем заставить этого идиота принести нам его. И не важно, хочет он этого или нет. Мы всемогущи!

Я глубоко вдохнул и улыбнулся. Какие знакомые разговоры… В прошлой своей жизни я их выслушал не одну сотню раз.

— Нет. Я думал, вы всё-таки попробуете его забрать. И у вас почти получилось. Но не в мою смену.

И разжал кулак.

Серебряный медальон, который я сжимал в ладони, взорвался ослепительной вспышкой. Очищающее Пламя!

Собственно, вот и всё. А сколько пафоса-то у них было…

Адепты Тёмных искусств всегда были болтливы и эпатажны, наслаждаясь эманациями страха прежде, чем убивали свои жертвы. Даже представить себе не могу, что говорил девочкам Штайнер перед тем, как высосать из них Жизнь.

Но это чисто риторический вопрос. Меня гораздо больше волнует другое — отчего вдруг вся эта мерзость, практикующая Смерть, так резко осмелела и на меня полезла?

Обычно они живут тихо — мирно, и стараются не высовываться. По крайней мере до тех пор, пока в реальную силу не войдут. А тут… Нет, даже не смешно. Но они явно нарвались не на то, что ожидали. Думали, артефакт с заёмной силой им поможет. Ни хрена он им не помог!