Стоит тишине навалиться на меня, как изнутри рвется целый водопад эмоций: от радостного трепета по поводу нашей сегодняшней встречи с Эльвероном, до панической мысли о документах — вдруг Юдеус не собрал их или не найдёт того, что нужно?

— Хватит, — приказываю я себе негромко. — Разберусь с этим завтра. Сил больше нет…

***

На следующее утро просыпаюсь с ощущением, будто все мои конечности налиты свинцом. Слишком много переживаний за последние дни.

Тем не менее, я быстро привожу себя в порядок и первым делом посылаю Сильви с запиской к Юдеусу. Пусть узнает, где он пропадал и собрал ли хотя юы часть документов, подтверждающих мое право на поместье.

А пока Сильви нет, посвящаю время любимому делу: выпечке. Всего за день у нас образовались целые ворохи заказов, о которых недавно мы не могли даже мечтать.

— Только посмотри, — смеётся Рафаэль, указывая мне на фамилии заказчиков и количество сладостей, — мы за пару часов сделали план на несколько недель! И если продолжать в том же духе, то уже к следующему месяцу мы точно покроем все долги, оставленные мадам Беллуа! А, скорее всего, будем даже в плюсе!

Вспоминая, какие жуткие перипетии случились с нами всего пару дней назад, мне всё ещё не верится, что мы вот-вот сможем сбросить с себя хотя бы часть проблем, связанных с поместьем Беллуа.

Мы с Рафаэлем обсуждаем с чего начать и стоит ли привлечь для готовки кого-нибудь из крестьян, когда вдруг во двор скрипят колёса. Я краем глаза замечаю нарядную повозку с резным гербом и тройкой упряжных лошадей.

“Кто это? Неужели, Юдеус?”

Любопытство распирает, и я подхожу к входу.

Из повозки с апломбом выбирается мужчина лет сорока, с острой бородкой и приподнятым подбородком. Одет в дорогой камзол светло-золотого цвета, на плечах короткий плащ, отделанный пушистым мехом. Осматривается он с таким видом, будто все окрестности принадлежат ему.

— Мадам Шелби, полагаю? — спрашивает он приторно-учтивым тоном, скользя по мне оценивающим взглядом.

Я спохватываюсь, что стою просто так, и тут же делаю приветственный жест:

— Да, это я. Могу поинтересоваться, кто вы, месье?

Он чуть сгибается в учтивом полупоклоне, блестя изысканными пряжками на ботинках:

— Мои почтения, мадам. Я мсье Жерар де Бодонт, представитель кредитного дома «Малуа Бодонт». И я здесь относительно нашего общего интереса — вашего долга.

Сердце неприятно ёкает, но я стараюсь не дать ни единому мускулу дрогнуть на моем лице.

При упоминании «долга» в памяти всплывает внушительный список кредиторов, который мне оставила тетушка. И Бодонт, если верить записям, сделанным Рафаэлем, стоит там на одной из самых верхних позиций.

— Добро пожаловать, мсье де Бодонт, — я стараюсь говорить ровно. — Но если вы пришли требовать оплату, то смею вас заверить, что она поступит в ближайшее время. Мы уже собрали некоторую сумму…

— О нет-нет, — прерывает он улыбаясь, но в этой улыбке сквозит хищный оскал. — Я уже в курсе, что вы стремительно выходите из долговой ямы. Мой компаньон был свидетелем вашего триумфа на кондитерском состязании. Я же сам — как только прознал о ваших успехах — решил не упускать шанса.

Мои губы нервно сжимаются. Рафаэль, стоящий чуть в стороне, приподнимает бровь. Похоже, и он не понимает, к чему клонит этот господин.

— Смею заверить, мадам, — продолжает месье де Бодонт, лёгким жестом откидывая концы плаща, — что у меня уже имеются особые планы. Видите ли… так уж совпало, что помимо вас… вернее, мадам Беллуа… долг у меня так же взял и ваш бывший конкурент. Мсье Кальдури.

— Кальдури?! — у меня невольно вырывается полузадушенный возглас.

— Да, представьте себе, у его кондитерской последнее время наблюдались проблемы. То ли поставил слишком дорогое оборудование и не правильно оценил свои возможности, то ли не уследил за изменчивыми вкусами своих же клиентов.

Рядом Рафаэль скептически фыркает:

— По крайней мере, теперь понятно с чего он решился украсть наши рецепты. Хотел привлечь больше внимания к своей лавке.

— И у него это получилось, — тихо роняю я, — Но, если честно, для меня шок, что у Кальдури были долги.

— Это довольно частое явление, — беззлобно усмехается кредитор и чуть приподнимает золотистые брови. — Внешне заведение может быть весьма успешным, о нем могут говорить в каждой подворотне, оно даже может иметь много ценителей… но на самом деле все напускное, лживое. Как правило, именно такие заведения не выдерживают конкуренции — и, даже не смотря на то, что с виду не происходит ничего плохого, удерживать у себя клиентов им становится все тяжелее и обходится это все дороже.

Мсье Бодонт брезгливо отмахивается, будто от пролетевшего мимо навозного жука и меняет тему:

— В любом случае, учитывая, что Кальдури теперь сидит в городской тюрьме и, судя по всему, сидеть ему еще долго, он не сможет мне заплатить. А раз так, то я намерен забрать его кондитерскую себе.

Если честно, я не понимаю к чему он ведет.

— И? — осторожно спрашиваю его, — Что вы хотите?

Месье де Бодонт закатывает глаза, будто разочаровавшись тем, что я сходу не поняла его замысла:

— Я хотел бы передать эту лавку в управление вам, мадам Шелби. Ваши сладости уже наделали шума в Руале, так почему бы и нет? Таким образом я решаю сразу две проблемы: возвращаю часть своих инвестиций и получаю определённую выгоду с вашего успеха.

— То есть… — я на мгновение теряю дар речи.

Он снисходительно поясняет:

— Я забываю обо всех деньгах, что мне должна мадам Беллуа и списываю эту задолженность в обмен на наше сотрудничество и что вы начинаете использовать лавку Кальдури как дополнительную точку продаж. Часть прибыли каждый месяц будет уходить в пользу моего дома. Процент — небольшой и обсуждаемый. Однако, всё остальное — ваше. А, если показатели не разочаруют, я готов в будущем вложиться в расширение вашей сети кондитерских.

По спине пробегают мурашки. Я мельком смотрю на Рафаэля, который, похоже, пребывает в том же шоке, что и я.

Мелькают мысли: «Боги, разве можно поверить, что всего день назад я боялась остаться и без копейки, и без репутации?»

— Ну, так что скажете, мадам Шелби? — с ожиданием смотрит на меня Бодонт.

Я осторожно сжимаю пальцы на подоле платья, скользя взглядом по напряженному лицу мсье де Бодонта. Странное оцепенение пронзает всё тело — ведь то, что он предлагает, волшебным образом решает огромную часть наших проблем.

— Вы… правда хотите простить мне долг в обмен на то, что я стану управляющей лавки Кальдури? — переспрашиваю я, стараясь говорить как можно ровнее.

— Именно так, — подтверждает он с чуть заметным кивком.

На мгновение я позволяю себе представить, что будет, если я отвечу «да». Наши проблемы начнут исчезать одна за другой. Мы сможем быстрее выплатить долги остальным кредиторам, у нас появится стабильная точка продаж в самом центре Руаля, а все недавние тяжбы, связанные с Кальдури, превратятся в новые возможности для поместья и всех, кто в нем живет и работает.

«Это даже лучше, чем я могла себе представить…» — шепчет внутренний голос.

Но именно это и настораживает: «С чего вдруг такой подарок? Не скрывает ли де Бодонт каких-то условий?»

Всё же, этот человек — кредитор, знающий цену деньгам, и мне сложно поверить, что он решился на подобный шаг без корысти.

— Признаться, я не ожидала столь щедрых условий, — решаю откровенно заявить ему о своих опасениях, — Есть ли у вас какие-то дополнительные условия или выгода, помимо процента с продаж, о котором вы говорили?

— Мадам, — Жерар де Бодонт улыбается той самой улыбкой, которая заставляет мои нервы вибрировать, — Давайте будем откровенны друг с другом. Я понимаю, что вам мои условия могут показаться слишком… м-м-м, незначительными. Однако, поверьте, я все взвесил. Ваша репутация стремительно растёт, что означает и растущую прибыль. Подумайте сами, ваши вишневые десерты признал сам герцог! Такое событие люди точно не оставят без внимания. А потому, вложившись в ваши таланты, я получу намного больше, чем если бы просто добился возврата по долгу. А ведь я мог бы продать эту кондитерскую кому-нибудь ещё…