— Хорошо, — наконец, сдается Юдеус, — Тогда, в ближайшее время я подготовлю все необходимое и заеду за вами. А пока, отдохните и ни о чем не переживайте.

Я мысленно усмехаюсь. Легко сказать “не переживайте”. Если бы только Юдеус знал обо всем, что со мной произошло за последние дни, он бы так не говорил.

И все же, странным образом сейчас я чувствую как у меня внутри разгорается пламя. Если Леон думает, что может так просто разрушить мою жизнь,а Габриэл считает, что так легко сможет забрать меня, они оба очень сильно ошибаются.

— И, еще, мсье Сегаль... — обращаюсь я к Юдеусу, который уже возвращается к своей карете, — Я хочу, чтобы вы знали. Я вас ни в чем не виню. Наоборот, я очень благодарна за вашу помощь.

В глазах Юдеуса мелькает восторг и признательность.

— Спасибо вам, мадам. Вы очень добры, — с искренней теплотой отзывается он.

Но, перед тем как он садится в карету, меня осеняет. Я вспоминаю еще одну причину, по которой я как можно быстрее хотела вступить в права на наследство.

— Мсье Сегаль, последний вопрос… — останавливаю его я, — Я по-прежнему не могу получить письмо моей тетушки?

От этого, казалось бы, простого вопроса, Юдеус вздрагивает так, будто бы его огрели по спине палкой. А потом, он бросает на меня полный боли и сожаления взгляд.

Юдеус тяжело вздыхает, будто собирается с духом перед ответом. А я сразу чувствую, что ответ не принесет мне облегчения.

— Мадам Шелби, я приношу тысячу извинений, — его голос полон вины, и я непроизвольно напрягаюсь, предчувствуя нечто плохое, — Но... письмо вашей тетушки тоже пропало.

Что? Пропало?

Мир вокруг меня рушится. Пустота внутри разрастается, заполняя каждую клеточку тела. Письмо, на которое я возлагала столько надежд, исчезло. Письмо, которое должно было пролить свет на тайны этого поместья, моей семьи… а, самое главное, моего дара.

Но теперь, все пропало.

Это новость для меня во много раз хуже, чем известие об украденном завещании.

Я едва нахожу в себе силы устоять на ногах.

— Причем, с этим письмом дела обстоят даже более странно, — нервно продолжает Юдеус, теребя рукава своего камзола, — Оно находилось в особой зачарованной шкатулке, о которой никто не знал, кроме меня. Но... письмо мадам Беллуа забрали вместе с ней.

От бессилия и обиды я стискиваю кулаки и только боль от вонзившихся в ладони ногтей немного приводят меня в чувство. Впрочем, сердце все так же бешено колотится, отзываясь в висках барабанной дробью.

— Это ужасно... — выдыхаю я, но тут же осекаюсь, заметив в глазах Юдеуса что-то, похожее на искру.

— Однако, есть и хорошие новости, — говорит Юдеус с осторожностью, будто чего-то опасаясь.

Я вскидываю голову, хватаясь за эти слова, как утопающий за соломинку.

— Какие же? — мой голос слегка дрожит, но я стараюсь не выдать свои эмоции.

— На шкатулку были наложены мощные чары, — объясняет он, — Поэтому, ее можно попробовать найти по остаточному следу. По крайней мере, я уже связался с магом, который заверил меня, что сможет это сделать.

Во мне моментально вспыхивает новая надежда и я обрадованно восклицаю:

— Это же прекрасно! Значит, у нас есть шанс не только найти письмо, но и завещание! — я едва сдерживаю нарастающее возбуждение, — Мы сможем поймать похитителей и вернуть...

Но радость длится всего миг. Юдеус снова смотрит на меня с виноватым выражением.

— Именно поэтому, мадам, я и не рассказал вам этого раньше, — тяжело роняет он, — Я не хотел давать вам ложную надежду. Потому что шансов на успех не так много, как хотелось бы. Документы уже могут быть уничтожены или переданы другим людям, а от шкатулки, возможно, уже избавились. Кроме того, нет никакой гарантии, что маг, который взялся за дело, действительно справится с заданием.

И вновь волна разочарования прокатывается по моему телу. Едва вспыхнув, моя надежда опять угасает. Правда, на этот раз я чувствую, что даже после этого у меня остается вера в то, что все еще может закончиться хорошо.

— И все же, я благодарна вам за то, что рассказали мне об этом. Потому что сейчас есть хотя бы крошечный шанс на успех. А это уже стократ лучше, чем ничего, — настаиваю я, — В конце концов, это письмо мой единственный шанс узнать хоть что-то о тете. Так что, для меня было бы гораздо печальней знать, что все кончено.

Юдеус смотрит на меня с глубоким сожалением, а потом кивает и в его глазах зажигается решимость.

— Можете быть уверены, я сделаю все что в моих силах, чтобы вернуть его, — говорит он твердо, — Это не только моя обязанность перед вами, мадам Шелби, но и дань уважения мадам Беллуа. Я никогда не прощу себе, если оставлю все как есть.

Я искренне улыбаюсь ему.

— Спасибо вам, мсье Сегаль.

Он слегка кланяется и, пожелав мне спокойной ночи, исчезает в своей карете. Все еще ощущая внутреннюю пустоту, я продолжаю стоять у крыльца до тех пор, пока его карета не исчезает из виду, а затем медленно поворачиваюсь и возвращаюсь в особняк.

Слуги все еще наводят порядок после вторжения грабителей, но Рафаэль моментально появляется возле двери, будто бы ждал меня за ней все это время.

— Что случилось? Все в порядке? — его голос полон заботы, а взгляд беспокойства.

Я только качаю головой, не чувствуя в себе ни сил, ни желания сейчас обсуждать случившееся.

— Ничего страшного, — отвечаю тихо. — Чем я могу помочь с уборкой?

Он прищуривается, явно не веря мне.

— Может, тебе стоит отдохнуть? Ты по-прежнему выглядишь не важно.

— К сожалению, теперь это мое обычное состояние,--- вздыхаю я, а потом твердо добавляю, — Во-первых, я уже обещала помочь. А во-вторых, мне самой сейчас это очень нужно.

Во взгляде Рафаэля мелькает понимание и он тут же отступает.

— Хорошо, в таком случае помоги Сильви на кухне. Кто-то разбил стекло цветочным горшком, так что теперь там надо все отмыть и убрать осколки.

Говоря слово “кто-то” губ Рафаэля касается мимолетная улыбка. Решаю ему подыграть и, удивленно спросив “кто же это мог быть?” направляюсь на кухню. Там я еще раз знакомлюсь с горничной Сильви — девушкой с озорными глазами и заразительным смехом. На этот раз более тесно.

Она с радостью рассказывает мне забавные истории о своей семье, в которой одна самый младший ребенок, а также о другом доме, в котором она работала до этого. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что я уже не чувствую себя настолько мрачно, а смеюсь вместе с ней. Сковывающее меня напряжение уходит и я на время забываюсь в простой, но приятной работе.

Ближе к ночи, когда все расходятся спать, я остаюсь наедине с Рафаэлем в коридоре на втором этаже.

— Спасибо за помощь сегодня, — с улыбкой кивает он мне.

— Это было даже весело, — признаюсь я, облокачиваясь на перила и глядя вниз, на преобразившийся особняк, — Сильви — просто прелесть.

— О, она у нас мастер поднимать настроение, — фыркает Рафаэль, — Поэтому, я и направил тебя к ней.

В этот момент особенно сильно чувствую благодарность к нему. Как и уверенность в том, что я должна рассказать ему обо всем. В конце концов, после всего что он сделал для меня, будет правильней, если Рафаэль тоже будет в курсе случившегося.

Поэтому, сделав глубокий вдох как перед прыжком в воду, я выпаливаю все разом:

— Завещание тети, как и документы о моем наследстве… пропали и я не знаю что делать. Мы с Юдеусом собираемся обратиться за помощью к герцогу Аквинии, но я без понятия получится ли из этой затеи хоть что-нибудь.

Некоторое время Рафаэль лишь молча стоит, внимательно смотрит на меня. Переваривает все сказанное. А я чувствую как тяжесть снова ложится на плечи.

— И что? — вдруг спрашивает он.

— Как что? — вскидываюсь я, — Это же важно. Без завещания и документов я не смогу стать хозяйкой.

— И что? — с той же интонацией повторяет Рафаэль, а я чувствую смятение. Я совершенно не понимаю что он имеет в виду.